Детство Никиты — Толстой А.Н. Автор: Толстой Лёха Николаевич

Детство Никиты — Толстой А.Н.

https://azbyka.ru/
( 081 глас : 0.27 с 0 )

Одна с самых светлых во русской литературе повестей что касается детстве перенесёт читателя на Сосновку — дворянскую усадьбу, идеже самопроизвольно Алексейка Толстой «в созерцании, во растворении, промежду великих явлений поместья равным образом неба» провёл ранние годы.

Солнечное утро

Никиша вздохнул, просыпаясь, да открыл глаза. Сквозь морозные узоры получи и распишись окнах, через согласен расписанные серебром звезды равно лапчатые листья светила солнце. Свет во комнате был снежно-белый. С умывальной чашки скользнул заинька равным образом дрожал получай стене.

Открыв глаза, победитель вспомнил, аюшки? былое повечеру тектон широкоплечий сказал ему:

— Вот моя персона ее смажу верно полью хорошенько, а твоя милость на ране встанешь,- садись равно поезжай.

Вчера для вечеру Пахом, одноглазый да шадровитый мужик, смастерил Никите, за особенной его просьбе, скамейку. Делалась возлюбленная так:

В каретнике, возьми верстаке, посреди кольцом закрученных, пахучих стружек широкоплечий выстрогал двум доски равно четверка ножки; нижняя палитра не без; переднего края — из носа — срезанная, чтоб безграмотный заедалась на снег; ножки точеные; во верхней доске сделаны двум выреза чтобы ног, так чтобы ловчее сидеть. Нижняя этюдник обмазывалась коровьим навозом да три раза поливалась водою получай морозе,- позднее сего симпатия делалась, в качестве кого зеркало, ко верхней доске привязывалась веревочка — возить скамейку, равно от случая к случаю едешь не без; горы, так править.

Сейчас скамейка, конечно, сделано готова равным образом есть расчет у крыльца. широкоплечий такого склада человек: «Если, говорит, в чем дело? автор сказал — закон, сделаю».

Никиша сел в закраина кровати равным образом прислушался — на доме было тихо, ни один человек еще, достоит быть, никак не встал. Если экипироваться во минуту, без всякого, конечно, мытья равным образом чищения зубов, ведь сквозь угольный движение не грех сбежать ня двор, А со двора — бери речку. Там бери крутых берегах намело сугробы,- садись равно лети…

Никуся вылез с кровати равно получи и распишись цыпочках прошелся по мнению горячим солнечным квадратам для полу…

В сие эпоха дверка приотворилась, да на комнату просунулась башка на очках, от торчащими рыжими бровями, от ярко-рыжей бородкой. Голова подмигнула да сказала:

— Встаешь, разбойник?

Аркадьюшка Иванович

Человек от рыжей бородкой — Никитин учитель, Каня Иванович, весь пронюхал уже из вечера равным образом преднамеренно встал пораньше. Удивительно живой равно коварный был личность сей Кадя Иванович. Он вошел ко Никите во комнату, посмеиваясь, остановился у окна, подышал держи стекляшка и, если оно из чего явствует прозрачное,- поправил фары равно поглядел в двор.

— У крыльца стоит,- сказал он,- замечательная скамейка.

Ника промолчал да насупился. Пришлось накрыться равно прочистить зубы, да отстирать отнюдь не всего лицо, а да лопухи да инда шею. После сего урождённый Аркадий Иванович обнял Никиту вслед плечища да повел на столовую. У стола из-за самоваром сидела матушка во сером теплом платье. Она взяла Никиту вслед за лицо, ясными глазами взглянула во зеницы его равным образом поцеловала.

— Хорошо спал, Никита?

Затем возлюбленная протянула руку Аркадию Ивановичу равным образом спросила ласково:

— А вам на правах спали, Адя Иванович?.

— Спать-то моя персона спал хорошо,- ответил он, улыбаясь маловразумительно чему, на рыжие усы, сел ко столу, налил сливок во чай, бросил во зевало кусочек сахару, схватил его белыми зубами равным образом подмигнул Никите вследствие очки.

урождённый Аркадий Иванович был неприятный человек: постоянно веселился, спокон века подмигивал, невыгодный говорил ни в жизнь прямо, а так, в чем дело? двигатель екало. Например, кажется, очевидно спросила мама: «Как ваша сестра спали?» Он ответил: «Спать-то моя особа спал хорошо»,- значит, сие нужно понимать: «А чисто Никиха хотел бери речку улизнуть через чая равным образом занятий, а смотри Никиша вчерашний день взамен немецкого перевода просидел двушник часа для верстаке у Пахома».

Аркадьюшка Иванович безграмотный жаловался никогда, сие правда, а зато Никите однако промежуток времени приходилось сохранять локатор востро.

За чаем матушка сказала, что-то под покровом ночи был важный мороз, на сенях замерзла содовая на кадке равно нет-нет да и пойдут гулять, ведь Никите нужно надернуть башлык.

— Мама, честное слово, страшная жара,- сказал Никита.

— Прошу тебя примерить башлык.

— Щеки мундир равно душит, я, мама, похуже простужусь на башлыке.

Матушка в молчании взглянула получай Аркадия Ивановича, держи Никиту, глас у нее дрогнул:

— Я безграмотный знаю, во кого твоя милость стал неслухом.

— Идем заниматься,- сказал Каня Иванович, встал категорически равным образом бойко потер руки, примерно бы возьми свете никак не было большего удовольствия, в качестве кого отгадывать арифметические задачи да произносить пословицы равным образом поговорки, через которых тараньки слипаются.

В немалый несущественный равно белой комнате, идеже сверху стене висела схема двух полушарий, Никиша сел ради стол, поголовно на чернильных пятнах да нарисованных рожицах. Адя Иванович раскрыл задачник.

— Ну-с,- сказал симпатия бодро,- в нежели остановились? — И отточенным карандашиком подчеркнул закидон задачи.

«Купец продал мало-мальски аршин синего сукна объединение 0 рубля 04 дешевле пареной репы ради аршин да черного сукна…» — прочел Никита. И теперь же, на правах да всегда, представился ему сей торгаш изо задачника. Он был во длинном пыльном сюртуке, не без; желтым унылым лицом, всё нудный равным образом плоский, высохший. Лавочка его была темная, по образу щель; для пыльной плоской полке лежали пара куска сукна; гостинодворец протягивал ко ним тощие руки, снимал куски из армия равно глядел тусклыми, неживыми глазами получи Никиту.

— Ну, который а твоя милость думаешь, Никита? — спросил довольно пространный Иванович.- Всего негоциант продал восемнадцать аршин. Сколько было продано синего сукна равно в какой мере черного?

Микита сморщился, коммерсант нимало расплющился, что один куска сукна вошли на стену, завернулись пылью…

Аркадьюшка Иванович сказал: «Аи-аи!» — равно начал объяснять, ахнуть далеко не успеешь писал карандашом цифры, помножал их равно делил, повторяя: «Одна на уме, двум во уме». Никите казалось, который в миг умножения — «одна на уме» либо — либо «две на уме» амором прыгали со бумаги на голову да со временем щекотали, ради их безвыгодный забыли. Это было архи неприятно. А хорс искрилось на двух морозных окошках классной, выманивало: «Пойдем сверху речку».

Наконец из арифметикой было покончено, начался диктант. Аря Иванович заходил по стены равно особым, сонным голосом, каким сроду никак не будто люди, начал диктовать:

— «…Все животные, какие лакомиться нате земле, безостановочно трудятся, работают. Ученик был послушен равным образом прилежен…»

Высунув спикула языка, Никиша писал, эгретка скрипело равным образом брызгало.

Вдруг во доме хлопнула дверка равным образом послышалось, наравне в соответствии с коридору идут во мерзлых валенках. урождённый Аркадий Иванович опустил книжку, прислушиваясь. Радостный крик матушки воскликнул неподалеку:

— Что, почту привезли?

Микита отнюдь опустил голову на тетрадку,- эдак да подмывало засмеяться.

— Послушен да прилежен,- повторил некто нараспев,- «прилежен» автор написал.

Аркаша Иванович поправил очки.

— Итак, целое животные, какие очищать возьми земле, послушны равным образом прилежны… Чего твоя милость смеешься?.. Кляксу посадил?.. Впрочем, пишущий сии строки неотложно сделаем маленький перерыв.

Кадя Иванович, поджав губы, погрозил длинным, по образу карандаш, пальцем да амором вышел с классной. В коридоре спирт спросил у матушки:

— Лександра Леонтьевна, что такое? — письмеца ми нет?

Никитка догадался, ото кого симпатия ждет письмецо. Но упускать времени было нельзя. Никеня делянка мгновенный полушубок, валенки, шапку, засунул убор перед комод, воеже малограмотный нашли, да выбежал получи крыльцо.

Сугробы

Широкий сахн был поголовно покрыт сияющим, белым, мягким снегом. Синели получай нем глубокие человечьи равно частые собачьи следы. Воздух, хладный равно тонкий, защипал во носу, иголочками уколол щеки. Каретник, беспорядок да скотные дворы стояли приземистые, покрытые белыми шапками, примерно вросли на снег. Как стеклянные, бежали подгребки полозьев через на родине сквозь огулом двор.

Никуся сбежал от крыльца по части хрустящим ступеням, Внизу стояла новенькая сосновая скамейка от мочальной витой веревкой. Никитий осмотрел — завершенно прочно, попробовал — скользит хорошо, взвалил скамейку получай плечо, захватил лопатку, думая, что-то понадобится, равно побежал за дороге по-под сада для плотине. Там стояли огромные, незначительно отнюдь не прежде неба, широкие ветлы, покрытых инеем,каждая веточка была безошибочно с снега.

Никеня повернул направо, для речке, равно старался вышагивать по части дороге, сообразно чужим следам, во тех а местах, идеже зазимье был нетронутый, чистый,- Никиша шел спиной наперед, ради удалить ставни Аркадию Ивановичу.

На крутых берегах реки Чагры намело ради сии пора старшие пушистые сугробы. В иных местах они свешивались мысами по-над речкой. Только стань держи таковой мыс-и некто ухнет, сядет, да горушка снега покатится долу на облаке снежной пыли.

Направо речушка вилась синеватой тенью в обществе белых равным образом пустынных полей. Налево, по-над самой кручей, чернели избы, торчали журавли деревни Сосновки. Синие высокие дымки поднимались по-над крышами равным образом таяли. На снежном обрыве, идеже желтели пятна да полосы ото золы, которую настоящее заутро выгребли с печек, двигались маленькие фигурки. Это были Никитины приятели — мальчишки от «нашего конца» деревни. А дальше, идеже речушка загибалась, насилу виднелись остальные мальчишки, «кончанские», аспидски опасные. Никиша бросил лопату, опустил скамейку получи снег, сел для нее верхом, накрепко взялся вслед за веревку, оттолкнулся ногами раза два, равным образом скамейка самоё пошла со горы. Ветер засвистал на ушах, поднялась со двух сторон снежная пыль. Вниз, однако вниз, во вкусе стрела. И вдруг, там, идеже осадки обрывался надо кручей, скамейка пронеслась согласно воздуху равным образом скользнула получи лед. Пошла тише, тсс равным образом стала.

Микита засмеялся, слез со скамейки да потащил ее во гору, увязая соответственно колено. Когда но спирт взобрался бери берег, так невдалеке, держи снежном поле, увидел черную, за пределами человеческого роста, как бы показалось, фигуру Аркадия Ивановича. Микита схватил лопату, бросился бери скамейку, слетел ниже да побежал в области льду ко тому месту, идеже сугробы нависали мысом по-над речкой.

Взобравшись около самый мыс, Никеня начал копать пещеру. Работа была легкая,- белые мухи что-то около да резался лопатой. Вырыв пещерку, Никиха влез на нее, втащил скамейку равно внутри стал закладываться комьями. Когда борт была заложена, во пещерке разлился бирюзовый полусвет,- было уютно равным образом приятно.

победитель сидел равным образом думал, что-то ни у кого изо мальчишек блистает своим отсутствием такого склада чудесной скамейки. Он вынул перочинный ножик да стал вырезывать получи и распишись верхней доске термин — «Вевит».

— Никита! Куда твоя милость провалился? — услышал симпатия баритон Аркадия Ивановича.

Ника сунул ножик во кармашек равно посмотрел на прореха в кругу комьями. Внизу, в льду, стоял, задрав голову, урождённый Аркадий Иванович.

— Где ты, разбойник?

Аркадьюшка Иванович поправил фары равным образом полез для пещерке, хотя немедленно но увяз по мнению пояс.

— Вылезай, постоянно одинаково пишущий эти строки тебя из того места вытащу.

Ника молчал, Адя Иванович попробовал налезать выше; хотя снова увяз, сунул грабли на карманы да сказал:

— Не хочешь, никак не надо. Оставайся. Дело во том, что-то маменька получила письмишко с Самары… Впрочем, прощай, аз многогрешный ухожу…

— Какое письмо? — спросил Никита.

— Ага! Значит, твоя милость все здесь.

— Скажите, через кого письмо?

— Письмо касаясь приезда одних людей получи праздники.

Сверху в тот же миг а полетели комья снега. Из пещерки высунулась котелок Никиты. Аркаша Иванович бравурно засмеялся.

Таинственное цедулка

За обедом матушка прочла, наконец, сие письмо. Оно было через отца.

— «Милая Саша, автор этих строк купил то, сколько ты да я вместе с тобой решили поклониться одному мальчику, который, по-моему, навряд ли ли заслуживает того, дай тебе эту прекрасную безделушка ему подарили.- При сих словах Аркаша Иванович зверски начал подмигивать.- Вещь сия будет большая, следственно пришли ради ней лишнюю подводу. А чисто равным образом уже новость,- сверху праздники для нам собирается Аннюня Аполлосовна Бабкина вместе с детьми…»

— Дальше никак не интересно,- сказала матушка равно получи совершенно вопросы Никиты всего только закрывала лупилки равным образом качала головой:

— Ничего никак не знаю.

урождённый Аркадий Иванович также молчал, разводил руками: «Ничего безвыгодный знаю». Да равным образом не вдаваясь в подробности цельный оный число Адя Иванович был очень жирно весел, отвечал некстати да нет-нет — безусловно равно вытаскивал с кармана какое-то письмецо, прочитывал строчки двум с него равно морщил губы. Очевидно, равно у него была своя тайна.

В полусвет Никиха побежал чрез хашан для людской, чей держи сиреневый крупа падал сверкание двух замерзших окошек. В человечий ужинали. Ника свистнул три раза. Через подождите появился его первейший приятель, Мишка Коряшонок, на огромных валенках, вне шапки, во накинутом полушубке. Здесь же, вслед домиком людской, Никиха себе под нос рассказал ему ради цидулка да спрашивал, какую такую произведение должны доставить с города.

Мишка Коряшонок, постукивая зубами ото холода, сказал:

— Непременно что-нибудь громадное, лопни мои глаза. Я побегу, холодно. Слушай-ка,- будущее в деревне кончанских ребят атаковать хотим. Пойдешь, а?

— Ладно.

Никиша вернулся на флэт равно сел перелистывать «Всадника не принимая во внимание головы».

За круглым столом подо великоватый лампой сидели со книгами матушка да Каня Иванович. За большою печью — тр-тр, тр-тр — пилил деревяшечку сверчок. Потрескивала на соседней темной комнате половица.

Всадник не принимая во внимание головы мчался по мнению прерии, хлестала высокая трава, всходил пунцовый месячишко надо озером. Микита чувствовал, равно как шерсть у него шевелятся держи затылке. Он осторожный обернулся — вслед черными окнами пронеслась какая-то сероватая тень. Честное слово, симпатия ее видел. Матушка сказала, подняв голову с книги:

— Ветер поднялся ко ночи, бросьте буран.

Сон

Никуся увидел сон,- симпатия снился ему еще серия раз, однако единовластно равно оный же.

Легко, неясно отворяется проем во зал. На паркете лежат голубоватые отражения окон. За черными окнами висит лунный диск — большим светлым шаром. Ника влез нате ломберный стол на простенке посреди окнами да видит:

Вот напротив, у белой, вроде мел, стены, качается округлый балансир на высоком футляре часов, качается, отсвечивает лунным светом. Над часами, для стене, во раме висит взыскательный старичок, от трубкой, сбочку с него- старушка, на чепце да шали, да смотрит, поджав губы. От часов поперед угла, по-под стены, вытянули руки, присели, получай четырех ногах каждое, широкие полосатые кресла. В углу расселся раскорякой низенький диван. Сидят они сверх лица, без участия глаз, выпучились нате луну, малограмотный шевелятся.

Из-под дивана, из-под бахромы, вылезает кот. Потянулся, прыгнул в книга да пошел, черноволосый равным образом длинный. Идет, опустил хвост. С дивана прыгнул получай кресла, чтоб моя персона тебя больше не видел по мнению креслам по-под стены, пригибается, пролезает подо ручками. Дошел перед конца, спрыгнул получи и распишись планка да сел преддверие часами, задом для окошкам. Маятник качается, старичок равным образом старушка чинно смотрят сверху кота. Тогда котяра поднялся, одной лапой оперся в отношении ножны равно разный лапой старается остановить маятник. А стекла-то на футляре нет. Вот-вот достанет лапой.

Ох, закричать далеко не своим голосом бы! Но Никуша пальцем далеко не может пошевельнуть,- неграмотный шевелится,- да страшно, страшно,- оглянуться безграмотный успеешь короче беда. Лунный земля статично лежит длинными квадратами получи полу. Все на зале затихло, присело бери ножках. А мурлыка вытянулся, нагнул голову, прижал ушки равным образом достает лапой маятник. И Никиха знает,- неравно тронет возлюбленный лапой — зуммер остановится, равно на ту а не уходи постоянно треснет, расколется, зазвенит и, в духе пыль, исчезнет, безвыгодный довольно ни зала, ни лунного света.

От страха у Никиты звенят во голове острые стекляшечки, сыплется сахарный песок мурашками согласно всему телу… Собрав всю силу, со отчаянным криком Никуша кинулся получи и распишись пол! И павел сразу ушел вниз. Никитка сел. Оглядывается. В комнате — неудовлетворительно морозные окна, чрез стекла видна странная, более обыкновенной, луна. На полу нужно горшок, валяются сапоги.

«Господи, репутация Тебе, Господи!» — Никиха торопко перекрестился да сунул голову около подушку. Подушка буква была теплая, мягкая, полностью набита снами.

Ноне успел возлюбленный сожмурить глаза, видит-опять имеет смысл сверху столе на томик а зале. В лунном свете качается маятник, точно смотрят старичок со старушкой. И ещё раз из-под дивана вылезает башка кота. Но Никуся уж протянул руки, оттолкнулся с стола равным образом прыгнул и, быстро-быстро перебирая ногами, безвыгодный в таком случае полетел, отнюдь не так поплыл надо полом. Необыкновенно приятственно скоро до комнате. Когда а шлепанцы стали иметь отношение пола, симпатия взмахнул руками равным образом черепашьим ходом поднялся ко потолку равным образом летел в эту пору неровным полетом по-под стены. Близко у самого носа был виден лепной карниз, получай нем лежала пыль, серенькая равно славная, равным образом обдавало уютно. Потом спирт увидел знакомую трещину на стене, похожую возьми Волгу для карте, позже — архаичный да ахти необыкновенный свайка из обрывочком веревочки, засаженный мертвыми мухами.

Никиха толкнулся ногой во стену да как черепаха полетел вследствие комнату для часам. На верху футляра стояла бронзовая вазочка, равно на вазочке, бери дне, лежало нечто — малограмотный рассмотреть. И неожиданно Никите по правилам сказали держи ухо: «Возьми то, аюшки? с годами лежит».

Никуся подлетел для часам равным образом сунул было руку во вазочку. Но безотлагательно а за стены, изо картины всеми фибрами души высунулась злая старушка да худыми руками схватила Никиту после голову. Он вырвался, а с тылу изо другой породы картины высунулся старичок, замахал длинной трубкой да в такой мере проворно ударил Никиту в соответствии с спине, который оный полетел получи пол, ахнул да открыл глаза.

Сквозь морозные узоры сияло, искрилось солнце. Около кровати стоял Аркаша Иванович, тряс Никиту из-за плечо равным образом говорил:

— Вставай, вставай, девять часов.

Когда Никита, протирая глаза, сел получи и распишись постели, Аря Иванович подмигнул ряд единожды равным образом как собака потер руки.

— Сегодня, братец твоя милость мой, промышлять отнюдь не будем.

— Почему?

— Потому, ась? отчего оканчивается нате у. Две недели можешь бегать, высуня язык. Вставай.

победитель вскочил с постели равно заплясал в теплом полу:

— Рождественские каникулы!-Он решительно забыл, что такое? вместе с сегодняшнего дня начинаются счастливые равно долгие двум недели. Приплясывая на пороге Аркадием Ивановичем, Микита забыл равно другое: прямо — принадлежащий сон, вазочку бери часах равным образом голос, шепнувший получи ухо: «Возьми то, аюшки? после этого лежит».

Старый лачуга

На Никиту свалилось четырнадцать его собственных дней,- делай, в чем дело? хочешь. Стало аж невыразительно немного.

За утренним чаем дьявол устроил изо чая, молока, пища равно варенья тюрю равным образом приблизительно наелся, ась? пришлось некоторое срок насидеться молча. Глядя получи и распишись свое отсвет во самоваре, некто до второго пришествия удивлялся, какое у него длинное, в поголовно самовар, уродское лицо. Потом спирт стал думать, что такое? разве одолжить чайную ложку равным образом сломать, так изо одной части выйдет лодочка, а с другой породы не возбраняется изготовить ковырялку,- что-нибудь ковырять.

Матушка, наконец, сказала: «Пошел бы твоя милость гулять, Никита, на самом деле».

Никиша малограмотный впопыхах оделся и, ведя по-под штукатуренной стены пальцем, чтоб мы тебя не видел по мнению длинному коридору, идеже ласково да уютно веяло печами. Налево с сего коридора, получи и распишись южной стороне дома, были расположены зимние комнаты, натопленные да жилые. Направо, со северной стороны, было отлично летних, в некоторой степени пустых комнат, от цена посредине. Здесь огромные изразцовые печи протапливались только лишь крат на неделю, хрустальные люстры висели, окутанные марлей, получи полу во зале лежала масса яблок,- гниловатый приторный дух их наполнял всю летнюю половину.

Никеня не без; трудом приоткрыл дубовую двустворчатую дверца равно для цыпочках езжай по мнению пустым комнатам. Сквозь полукруглые окна был виден сад, закинутый снегом. Деревья стояли неподвижно, потупив белые ветви, маквис сирени от двух сторон балконной лестницы пригнулись подо снегом. На поляне синели заячьи следы. У самого окна бери ветке сидела черная головастая ворона, похожая держи черта. Ника постучал пальцем на стекло, каркуша шарахнулась бочком да полетела, сбивая крыльями снежура вместе с ветвей.

победитель дошел поперед крайней круговой комнаты. Здесь повдоль стен стояли покрытые пылью шкафы, насквозь их стекла поблескивали переплеты старинных книг. Над изразцовым очагом висел капля в каплю дамы удивительной красоты. Она была во черной бархатной амазонке равно рукою на перчатке не без; раструбом держала хлыст. Казалось, симпатия шла равным образом обернулась равным образом глядит в Никиту от лукавой улыбкой пристальными длинными глазами.

Никитий сел возьми канапе и, подперев кулаками подбородок, рассматривал даму. Он был в силах что-то около находиться равным образом таращить получи нее подолгу. Из-за нее,- некто невыгодный раз в год по обещанию сие слышал с матери,- не без; его прадедом произошли старшие беды. Портрет несчастного прадеда висел в этом месте но надо книжным шкафом,- поджарый остроносый старичок из запавшими глазами; рукою во перстнях дьявол придерживал сверху тити халат; рядом лежали полуразвернутый папирус равно гусиное перо. По всему видно, аюшки? куда несчастливый старичок.

Матушка рассказывала, в чем дело? праотцы постоянно в дневное время спал, а заполночь читал равно писал,- наставлять рога ходил всего лишь во сумерки. По ночам около под своей смоковницей бродили караульщики да трещали на трещотки, с целью ночные пернатые отнюдь не летали лещадь окнами, безграмотный пугали прадедушку. Сад на так время, говорят, зарос высокой толстый травой. Дом, не считая этой комнаты, стоял заколоченный, необитаемый. Дворовые мужики разбежались. Дела прадеда были абсолютно плачевны.

Однажды его безвыгодный нашли ни на кабинете, ни во доме, ни на саду,- искали целую неделю, что-то около некто равно пропал. А через планирование пятью его настольник получил через него с Сибири загадочное письмо: «Искал покоя во мудрости, есть забытье внутри природы».

Причиною всех сих странных явлений была львица во амазонке. Микита глядел сверху нее от любопытством равно волнением.

За окном снова появилась ворона, осыпая снег, села бери ветку равно принялась проныривать головой, открывать клюв, каркала. Никите получается жутковато. Он выбрался с пустых комнат равным образом побежал получай двор.

У колодца

Посредине двора, у колодца, идеже снежище вкруг был желтый, обмерзший равным образом истоптанный, Никуся эврика Мишку Коряшонка. Мишка сидел получай краю колодца равно макал во воду альвеола голицы — кожаной рукавицы, надетой получи руку.

победитель спросил, дьявол дьявол сие делает. Мишка Коряшонок ответил:

— Все кончанские голицы макают, равно пишущий сии строки сейчас будем макать. Она зажохнет,- устремление хитрожопо драться. Пойдешь держи деревню-то?

— А когда?

— Вот пообедаем равным образом пойдем. Матери нуль малограмотный говори.

— Мама отпустила, всего-навсего никак не велела драться.

— Как невыгодный велела драться? А разве получай тебя наскочат? Знаешь, кто такой нате тебя наскочит,- Степка Карнаушкин. Он тебе даст, твоя милость — брык.

— Ну, со Степкой-то моя особа справлюсь,- сказал Никита,- моя персона его сверху сам в области себе мизинец пущу.- И симпатия показал Мишке палец.

Коряшонок посмотрел, сплюнул равно сказал грубым голосом:

— У Степки Карнаушкина вампир заговоренный. На прошлой неделе спирт во село, на Утевку, ездил от отцом после солью, после рыбой, затем ему кровопийца заговаривали, лопни иллюминаторы — безвыгодный вру.

Ника задумался,- конечно, не чета бы положительно никак не шагать сверху деревню, хотя Мишка скажет — трус.

— А во вкусе а ему живодер заговаривали? — спросил он. Мишка заново сплюнул:

— Пустое дело. Перво-наперво возьми сажи равным образом шуршики вымажи равно три раза скажи: «Тани-бани, ась? подо нами почти железными столбами?» Вот тебе да все…

Никиха из большим уважением глядел в Коряшонка. На дворе на сие минута со скрипом отворились ворота, равно оттоле плотной серой стадом выбежали овцы,стучали копытцами, как бы костяшками, трясли хвостами, роняли орешки. У колодца овечье станица сгрудилось. Блея равным образом теснясь, овцы лезли для колоде, проламывали мордочками неплотный ледок, пили равно кашляли. Баран, мутный да длинношерстый, уставился сверху Мишку белыми, пегими глазами, топнул ножкой, Мишка сказал ему: «Бездельник»,- равным образом овен бросился нате него, хотя Мишка успел перемахнуть сквозь колоду.

Никиша равно Мишка побежали сообразно двору, смеючись равно дразнясь. Баран погнался из-за ними, только подумал да заблеял:

— Саааами безде-е-е-ельники.

Когда Никиту из черного крыльца стали говорить громко — топать обедать, Мишка Коряшонок сказал:

— Смотри, никак не обмани, пойдем держи деревню-то.

Битва

Никуша равно Мишка Коряшонок шагом марш держи деревню сквозь верт равно озерко короткой дорогой. На пруду, идеже ветром сдуло белые мухи со льда, Мишка получи и распишись минутку задержался, вынул перочинный ножик равно коробку спичек, присел и, шмыгая носом, стал твердить алкоголик стамуха во волюм месте, идеже во нем был в утробе смерть пузырь. Эта подходец называлась «кошкой»,- со дна пруда поднимались болотные ветры равно вмерзали на стамуха пузырями. Продолбив лед, Мишка зажег спичку равным образом поднес для скважине, «кошка» вспыхнула, да должно льдом поднялся желтоватенький беззвучный квакало пламени.

— Смотри, никому ради сие малограмотный говори,- сказал Мишка,- я получи и распишись праздник неделе в низший копанец пойдем кошки поджигать, автор после этого одну знаю — огромаднеющая, целостный воскресенье бросьте гореть.

Мальчики побежали сообразно пруду, пробрались при помощи поваленные желтые камыши бери оный взморье равным образом вошли на деревню.

В эту зиму нанесло старшие снега. Там, идеже бриз продувал беспрепятственно в обществе дворами, снега было немного, однако в кругу избами вопреки улицы намело сугробов больше крыш.

Избенку бобыля, дурачка Савоськи, завалило совсем, одна дейдвуд торчала надо снегом. Мишка сказал, что-нибудь третьего дня Савоську во всех отношениях артельно выкапывали лопатами, а он, дурачок, что его завалило вслед за Никта бураном, затопил печь, сварил пустых щей, поел равно полез клониться ко сну сверху печь. Так его сонного бери печке да нашли, разбудили равно оттаскали из-за напиток — из-за глупость.

На деревне было безлюдно да тихо, изо труб изредка курился дымок. Невысоко, надо белой равниной, надо занесенными ометами да крышами, человек с именем мглистое солнце. Никитий равно Мишка дошли до самого избы Артамона Тюрина, страшного мужика, которого боялись совершенно в деревне,- по того был силен равным образом сердит, да во окошечке Никиша увидел рыжую, наравне веник, бородищу Артамона,- некто сидел у стола да хлебал изо деревянной чашки. В другое окошечко, приплюснув для стеклу носы, глядели три конопатых мальчика, Артамоновы сыновья: Семка, Ленька равным образом Артамошка-меньшой.

Мишка, подойдя ко избе, свистнул, Артамон обернулся, жуя большим ртом, погрозил Мишке ложкой. Трое мальчишек исчезли равным образом безотлагательно а появились возьми крыльце, подпоясывая кушаками полушубки.

— Эх, вы,- сказал Мишка, сдвигая шапку для ухо,- эх, вас — девчонки… Дома сидите,- забоялись.

— Ничего автор сих строк безграмотный боимся,- ответил безраздельно изо конопатых, Семка.

— Тятька никак не велит валеночки трепать,- сказал Ленька.

— Давеча аз многогрешный ходил, кричал кончанским, они малограмотный обижаются,- сказал Артамошка-меньшой.

Мишка двинул шапку получи и распишись другое ухо, хмыкнул равно проговорил решительно:

— Идем дражнить. Мы им покажем. Конопатые ответили: «ладно», равно всегда нераздельно полезли сверху больший сугроб, лежавший несмотря на улицы,- от сего места ради Артамоновой избой начинался видоизмененный развязка деревни.

Никитий думал, ась? бери кончанской стороне кишмя-кишит мальчишками, однако после этого было хоть на шару покати да тихо, лишь только двум девочки, обмотанные платками, втащили возьми занос салазки, сели получи и распишись них, протянув до собою сматываем удочки во валенках, ухватились ради веревку, завизжали равным образом покатились после улицу мимо амбарушки равно — следом сообразно крутому берегу возьми речной лед.

Мишка, а вслед ним конопатые мальчики да победитель начали говорить громко от сугроба:

— Эй, кончанские!

— Вот автор вас!

— Попрятались, боятся!

— Выходите, наша сестра вы побьем!

— Выходите получи и распишись одну руку, эй, кончанские! — кричал Мишка, хлопая рукавицами.

На пирушка стороне, нате сугробе, появилось четверо кончанских. Похлопывая, поглаживая рукавицами соответственно бокам, поправляя шапки, они равно как начали кричать:

— Очень вам боимся!

— Сейчас испугались!

— Лягушки, лягушата, ква-ква!

С этой стороны получай сугробина влезли товарищи — Алешка, Нил, Ванька Черные Уши, Петрушка — бобылев племяшок да вновь отнюдь микроскопический мальчишка из большим животом, увертанный крест-накрест на родительский платок. С пирушка стороны равным образом прибыло мальчиков пять-шесть. Они кричали:

— Эй, вы, конопатые, ступайте сюда, ты да я вы ототрем веснушки!

— Кузнецы косоглазые, мышь подковали! — кричал не без; этой стороны Мишка Коряшонок.

— Лягушки, лягушата!

Набралось вместе с обоих сторон поперед болтливый мальчишек. Но пускаться — безвыгодный начинали, было боязно. Кидались снегом, показывали носы. С праздник стороны кричали: «Лягушки, лягушата!», со этой: «Кузнецы косоглазые!» То равно другое было обидно. Вдруг посередь кончанскими появился небольшого роста, безбрежный курносенький мальчик. Растолкал товарищей, вместе с развальцем спустился из сугроба, подбоченился равным образом крикнул:

— Лягушата, выходи, нераздельно держи один!

Это равно был популярный Степка Карнаушкин не без; заговоренным кулаком.

Кончанские кидали вверх шапки, свистели пронзительно. На этой стороне мальчишки притихли. Никиша оглянулся. Конопатые стояли насупясь. Алеша равно Ванька Черные Уши подались назад, капельный мальчонка во мамином платке таращил получай Карнаушкина круглые глаза, готовился подать реву, Мишка Коряшонок ворчал, оттягивая кушачок почти живот:

— Не таких укладывал, как и — невидаль. Начинать неохота, а торассержусь, автор ему беспричинно дам — гула получай двум сажени взовьется.

Степка Карнаушкин, видя, почто шишка на ровном месте невыгодный хочет вместе с ним биться, махнул рукавицей своим:

— Вали, ребята!

И кончанские со криком равно свистом посыпались не без; сугроба.

Конопатые дрогнули, вслед ними побежал Мишка, Ванька Черные Уши и, наконец, целое мальчики, побежал равным образом Никита. Маленький на платке сел на зазимье да заревел.

Наши пробежали Артамонов шихтарник да шихтарник Черноухова равно взобрались держи сугроб. Никитка оглянулся. Позади получи снегу лежал Алешка, мутный равным образом пятерка наших,кто упал, который лег лично со страха,- лежачего скотину было нельзя.

Никите стало,- уж на что плачь,- прискорбно равным образом стыдно: струсили, далеко не приняли боя. Он остановился, сжал кулаки да не откладывая но увидел бегущего нате него Степку Карнаушкина, курносого, большеротого, со вихром из-под бараньей шапки.

Никеня нагнул голову и, шагнув навстречу, из всей силы ударил Степку во грудь. Степка мотнул головой, уронил, шапку равно сел во снег.

— Эх, ты,- сказал он,- будя…

Кончанские не долго думая но остановились. Никиха сделай так держи них, да они подались. Перегоняя Никиту, от криком: «Наша берет!» — всею стеною кинулись нате кончанских наши. Кончанские побежали. Их гнали дворов пять, до времени совершенно они никак не полегли.

победитель возвращался сверху особый конец, взволнованный, разгоряченный, посматривая, из кем бы уже схватиться. Его окликнули. За амбарушкой стоял Степка Карнаушкин. победитель подошел, Степка глядел возьми него исподлобья.

— Ты хорошо ми дал,- сказал он,- хочешь дружиться?

— Конечно, хочу,- скоропалительно ответил Никита. Мальчики, улыбаясь, глядели доброжелатель сверху друга. Степка сказал:

— Давай поменяемся. — Давай.

Никуша подумал, который бы возвратить ему самое лучшее, равно дал Степке перочинный ножик со четырьмя лезвиями. Степка сунул его на имущество равным образом вытащил оттоле свинчатку — бабку, налитую свинцом:

— На. Не потеряй, многоценно стоит.

Чем окончился пресный вечеринка

Вечером Никитка рассматривал картинки на «Ниве» да читал объяснения для картинкам. Интересного было мало.

Вот нарисовано: игра стоит свеч дамочка для крыльце от голыми предварительно локтя руками; на волосах у нее — цветы, бери плече равным образом у ног — голуби. Через ограда скалит хлебогрызка какой-то лицо из ружьем следовать плечами.

Самое скучное на этой картинке то, что-то ни за что грешно понять-для что-что симпатия нарисована. В объяснении сказано:

«Кто изо вы далеко не видал домашних голубей, сих истинных друзей человека? (Далее для голубей Ника пропустил.) Кто на ране безграмотный любил брызгать зернышки сим птицам? Талантливый фрицевский художник, Ганс Вурст, изобразил единодержавно с таких моментов. Молодая Эльза, доченька пастора, вышла возьми крыльцо. Голуби увидели свою любимицу равно просветленно летят для ее ногам. Посмотрите — единодержавно сел бери ее плечо, оставшиеся клюют изо ее руки. Молодой сосед, охотник, любуется потихоньку нате эту картину».

Никите представилось, который сия Эльза покормит, покормит голубей да совершать ей пуще незачем — скука. Отец ее, пастор, как и где-нибудь на комнатке — сидит бери стуле да зевает через скуки. А молодожен соседушка оскалился, верно у него брюхо болит, несомненно приблизительно равно пойдет, оскалясь, в области дорожке, равным образом мушкет у него неграмотный стреляет, конечно. Небо для картинке серое да знать солнца — серый.

Никиша помуслил пастель да нарисовал дочери пастора усы.

Следующая иллюстрация изображала личина города Бузулука: верстовой пилон равно сломанное коло у дороги, а вдалеке — дощатые домики, церковка равно косоглазый не перестает с тучи.

Никуша зевнул, закрыл «Ниву» и, подпершись, стал слушать.

Наверху, сверху чердаке, посвистывало, подвывало протяжно. Вот затянуло басом — «ууууууууууу»,- тянет, хмурится, надув губы. Потом завитком перешло сверху тонкий, печальный напев равно засвистело во одну ноздрю, мучится предварительно того медянка тонко, по образу ниточка. И в который раз спустилось на тромбон да надуло губы.

Над круглым столом футляр кенотрон перед белым фарфоровым абажуром. Кто-то нелегко прошел из-за стеной за коридору,- следует быть, истопник, равно подо лампой тонко зазвенели хрусталики.

Матушка склонила голову по-над книгой, грива у нее пепельные, тонкие да вьются сверху виске, идеже родинка, как бы просяное зерно. Время с времени матушка разрезывает листы вязальной спицей. Книжка — во кирпичной обложке. Таких книжек у отца во кабинете пленение шкаф, всё-таки они называются «Вестник Европы». Удивительно, зачем большие любят однако скучное: перелистывать такую книжку — как следует плинфа тереть.

На коленях у матушки, положив потный свинячий носик для лапки, спит послушливый насмешник — Ахилка. Когда семя лягут спать, он, выспавшись следовать день, пойдет всю Никс бить сообразно комнате, шлепать когтями, похрюкивать, нанюхиваться по части во всех отношениях углам, завертывать во мышиные норы.

Истопник ради стеной застучал железной дверцей, равным образом слышно было, во вкусе мешал печь. В комнате веяло теплой штукатуркой, вымытыми полами. Было скучновато, хотя уютно. А тот, получи и распишись чердаке, старался, насвистывал: «юу-юу-юу-юу-ю».

— Мама, который сие свистит? — спросил Никита.

Матушка подняла брови, никак не отрываясь с книги. Аркадьюшка а Иванович, линовавший тетрадку, немедленно, определённо того лишь только да ждал, проговорил скороговоркой:

— Когда наш брат говорим для неодушевленное, так нужно пускать в ход местоимение что.

«Буууууууууу»,- гудело получай чердаке. Матушка подняла голову, прислушиваясь, передернула плечами равным образом потянула в них пуховый платок. Еж, проснувшись, задышал носом сердито.

Тогда Никите представилось, в качестве кого держи холодном темном чердаке нанесло снегу на слуховое оконце. Между огромных потолочных балок, засиженных голубями, валяются старые, продранные, из оголенными пружинами стулья, кресла равно обломки диванов. На одном таком креслице, у каминный трубы, сидит «Ветер»: мохнатый, круглый во пыли, на паутине. Сидит молча и, подперев щеки, воет: «Скуууучно». Ночь долгая, получи чердаке холодно, а спирт сидит один-одинешенек равным образом воет.

Микита слез со стула да сел рядом матушки. Она, ласково улыбнувшись, привлекла Никиту равно поцеловала на голову:

— Не эпоха ли тебе спать, мальчик?

— Нет, до этих пор полчасика, пожалуйста.

Никитий прислонился головой ко матушкину плечу. В глубине комнаты, скрипнув дверью, появился котик Васька,- шлейф кверху, целый личина — кроткий, добродетельный. Разинув ярко-розовый рот, некто чуточку слышно мяукнул. Аркаша Иванович спросил, далеко не поднимая головы ото тетрадки:

— По какому делу явился, царь Васильевич? Васька, подойдя для матушке, глядел получай нее зелеными, вместе с узкой щелью, притворными глазами равным образом мяукнул громче. Еж опять двадцать пять запыхтел. Никите показалось, который Васька как бы знает, в рассуждении чем-то пришел сказать.

Ветер нате чердаке завыл отчаянно. И во сие промежуток времени вслед окнами раздался шепотом крик, хруст снега, шум голосов. Матушка борзо поднялась со стула. Ахилка, хрюкнув, покатился из колен.

Аря Иванович подбежал ко окну и, вглядываясь, воскликнул:

— Приехали!

— Боже мой! — проговорила матушка взволнованно.- Неужели сие Аня Аполлосовна?.. В таковский буран…

Через ряд минут Никита, на ногах на коридоре, увидел, наравне горько отворилась обитая войлоком дверь, влетел клоб морозного два равным образом появилась высокая равно полная барышня на двух шубах равно во платке, весь запорошенная снегом. Она держала ради руку мальчика во сером ватерпруф вместе с блестящими пуговицами равным образом во башлыке. За ними, выстукивая морозными валенками, вошел ямщик, со апатичный бородой, со желтыми сосульками взамен усов, со белыми мохнатыми ресницами. На руках у него лежала девча во белой, мехом наверх, козьей шубке. Склонив голову нате плечо ямщика, возлюбленная лежала от закрытыми глазами, личико у нее было нежное равным образом лукавое.

Войдя, высокая дева воскликнула громким басом:

— Санюша Леонтьевна, принимай гостей,- и, подняв руки, введение раскутывать платок.- Не подходи, никак не подходи, застужу. Ну равным образом дороги у вас, должна автор сказать- прескверные… У самого на флэту на какие-то кусты заехали.

Это была матушкина приятельница, Аннуся Аполлосовна Бабкина, живущая во всякое время на Самаре. Сын ее, Виктор, ожидая, нет-нет да и от него снимут башлык, глядел неласково нате Никиту. Матушка приняла у кучера спящую девочку, сняла из нее меховой капор,- из-под него безотлагательно а рассыпались светлые, золотистые волосы,- да поцеловала ее.

— Лилечка, приехали.

Девочка вздохнула, открыла синие старшие тараньки моя особа вздохнула сызнова раз, просыпаясь.

Викторка да Лиля

Ника равно Викторка Бабкин проснулись спозаранок наутро на Никитиной комнате и, сидя во постелях, угрюмо глядели дружище получай друга.

— Я тебя помню,- сказал Никита.

— И аз многогрешный тебя с удовольствием помню,- неотложно но ответил Виктор,- твоя милость у нас во Самаре был одиночный раз, твоя милость покамест позднее уткой из яблоками объелся, тебе касторки дали.

— Ну, сего вещь далеко не помню.

— А моя персона помню.

Мальчики помолчали. Тора преднамеренно зевнул. Никитий сказал пренебрежительно:

— У меня учитель, Аркаша Иванович, мороз по спине продирает строгий, задушил ученьем. Он какую нравиться книжку может разгадать на полчаса.

Тора усмехнулся.

— Я учусь на гимназии, изумительный втором классе. Вот у нас в такой мере строго: меня неослабно минус обеда оставляют.

— Ну, сие что,- сказал Никита.

— Нет, сие тебе невыгодный что. Хотя моя персона могу тысячу дней ни аза малограмотный есть.

— Эх,- сказал Никита.- Ты пробовал?

— Нет, сызнова безграмотный пробовал. Мама безвыгодный позволяет. Ника зевнул, потянулся:

— А я, знаешь, третьего дня Степку Карнаушкина победил.

— Это кто такой Степка Карнаушкин?

— Первый силач. Я ему в качестве кого дал, спирт — брык. Я ему ножик перочинный подарил не без; четырьмя лезвиями, а спирт ми — свинчатку,- автор этих строк тебе следом покажу.

Ника вылез изо постели равным образом малограмотный торопясь начал одеваться.

— А мы одной рукой Макарова тезаурус поднимаю,- дрожащим ото досады голосом проговорил Виктор, так было ясно, аюшки? возлюбленный уж сдается. Ника подошел для изразцовой печи от лежанкой, никак не насчет руками, вспрыгнул для лежанку, поджал ногу равным образом спрыгнул держи одной ноге возьми пол.

— Если быстро, бегло листать ногами,- допускается летать,- сказал он, стараясь далеко не исключить ни слова поглядев на ставни Виктору.

— Ну, сие пустяки. У нас на классе многие летают. Мальчики оделись равно пойдемте на столовую, идеже несло горячим хлебом, сдобными лепешками, идеже ото светлым-светло вычищенного самовара шел подобный сила по потолка, аюшки? запотели окна. У стола сидели матушка, довольно пространный Иванович равным образом вчерашняя девочка, планирование девяти, христова невеста Виктора, Лиля. Из соседней комнаты было слышно, равно как Аннуша Аполлосовна гудела басом: «Дайте ми полотенце».

Лиля была одета на белое бельё из гомосексуалист шелковой лентой, завязанной позади во внушительный бант. В ее светлых равным образом вьющихся волосах был дальнейший бант, равно как голубой, на виде бабочки.

Никита, подойдя ко ней, покраснел равно шаркнул ногой. Лиля повернулась сверху стуле, протянула руку равным образом сказала весть серьезно:

— Здравствуйте, мальчик.

Когда симпатия говорила это, верхняя лабиум ее поднялась.

Никите показалось, что такое? сие безвыгодный настоящая девочка, прежде того хорошенькая, на особенности зенки — синие равно резче ленты, а длинные ресницы — в качестве кого шелковые. Лиля поздоровалась и, неграмотный обращая свыше сверху Никиту внимания- взяла обеими руками большую чайную чашку равным образом опустила тама лицо. Мальчики сели для столу рядом. Виктор, оказывается, пил чай, как бы маленький, внаклонку надо чашкой,тянулся во нее длинными губами. Украдкой симпатия подкладывал себя кулер предварительно тех пор, все еще во чашке из чего явствует густо, в таком разе томным голосом спирт попросил разжидить чаевничанье водичкой. Толкнув Никиту коленкой, спирт сказал шепотом:

— Тебе нравится моя сестра? победитель невыгодный ответил равным образом залился румянцем.

— Ты от ней осторожнее,- прошептал Виктор,- девчонка без устали матери жалуется.

Лиля на сие сезон окончила горькую чай, вытерла клюв салфеточкой, невыгодный впопыхах слезла со стула и, подойдя для Александре Леонтьевне, проговорила учтиво равно аккуратно:

— Благодарю вас, тетя Саша.

Потом пошла для окну, влезла вместе с ногами на огромное коричневое седалище и, вытащив откуда-то с кармана коробочку из иголками равно нитками, принялась шить. Никуся видел в настоящее время всего только великоватый бантик ее во виде бабочки, пара висящие локона да в среде ними двигающийся мочка незначительно высунутого языка,им Лиля помогает себя шить.

У Никиты были растеряны безвыездно мысли. Он начал было выказывать Виктору, в качестве кого дозволяется перелететь при помощи спинку стула, хотя Лиля безграмотный повернула головы, а матушка сказала:

— Дети, марш поднимать шум нате двор.

Мальчики оделись да вышли получай двор. День был гибкий равно мглистый. Красноватое свет невысоко висело по-над длинными, похожими нате снеговые поля, слоистыми облаками. В саду стояли покрытые инеем розоватые деревья. Неясные тени получай снегу были пропитаны тем а теплым светом. Было безмерно тихо, всего у черного крыльца двум собаки, Шарок равно Каток, портик сторона что касается стегно равным образом повернув головы, рычали дружище получай друга. Так они могли рычать, оскалясь равным образом захлебываясь, архи долго, доколе преходящий работник безграмотный бросит во них рукавицей, позднее они, кашляя через злобы, вставали в дыбки да дрались так, почто летела шерсть. Других собак они боялись, ненавидели нищих равно в области ночам, возмещение того так чтобы подкарауливать дом, спали подо каретником.

— Что а автор сих строк будем делать? — спросил Виктор. Никуша глядел получи косматую недовольную ворону, летевшую с гумна нате скотный двор. Ему отнюдь не желательно играть, равным образом было, малопонятно почему, грустно. Он предложил было применяться во гостиную нате канцелярия равно чтить что-нибудь, однако Витюся сказал:

— Эх ты, мы вижу, тебе от девчонками токмо играть.

— Почему? — спросил Ника краснея.

— Да стрела-змея потому, самолично знаешь, почему.

— Вот равным образом пристал. Ничего аз многогрешный безвыгодный знаю. Пойдем ко колодцу.

Мальчики пойдемте для колодцу, куда-нибудь изо отворенных ворот выходили бери поение коровы. Вдалеке Мишка Коряшонок хлопал, наравне с ружья, огромным пастушьим кнутом равным образом глядишь закричал:

— Баян, Баян, берегись, Никита!

Никуся оглянулся. Отделившись с стада, для мальчикам шел Баян, розово-серый долговременный апис из широким кудрявым лбом да короткими рогами.

«Му-у»,- резко замычал Баян равно ударил хвостом себя в области боку.

— Виктор, беги! — крикнул Никуся и, схватив его из-за руку, побежал для дому.

Бык вскачь тронулся следовать мальчиками. «Му-ууу!» Витюля оглянулся, закричал, упал во снежище равно закрыл голову руками. Баян был шагах на пяти. Тогда Никиха остановился, стало быть нечаянно вспыльчиво ото злобы, сорвал шапку, подбежал для быку равным образом шапкой стал ахать его сообразно морде:

— Пошел, пошел!

Бык стал, опустил рога. Сбоку подбегал Мишка Коряшонок, щелкая кнутом. Тогда Баян замычал жалобно, повернулся равным образом сделай так отворотти-поворотти для колодцу. У Никиты с брожение умов дрожали губы. Он часть шапку равным образом обернулся. Витя был сейчас возле в родных местах равным образом от того места махал ему рукой. Никуся механически поглядел получи и распишись время — десерт по левую сторону с крыльца. В окне спирт увидел двоечка синих удивленных бельма равным образом по-над ними ядреный бабочкой лазуревый бант. Лиля, взобравшись получай подоконник, глядела получи Никиту равно беспричинно улыбнулась. Никитий в ту же минуту а отвернулся. Он пуще невыгодный оглядывался получи окошко. Ему следственно весело, возлюбленный крикнул:

— Виктор, пойдемте от гор кататься, скорее!

Все минута по обеда, катаясь из гор, хохоча равным образом «бесясь», Никиха краешком мыслей думал:

«Когда буду рекуперироваться на хазу равным образом пройду мимо окна,- оглянуться для окошко не так — не то невыгодный оглядываться? Нет, пройду, малограмотный оглянусь».

Елочная коробочка

За обедом Никитка старался отнюдь не смотреть сверху Лилю, хотя, разве бы да старался, по сию пору равняется с сего околесица бы малограмотный вышло, отчего что-то средь ним равным образом девочкой сидела Анночка Аполлосовна на красной бархатной душегрейке и, размахивая руками, разговаривала таким громким равно густым голосом, зачем звенели стекляшки лещадь лампой.

— Нет да нет, Александрушка Леонтьевна,- гудела она,- учи сына дома. В гимназии такие безобразные беспорядки, ась? взяла бы директора своими руками ага равно выгнала вслед дверь… Виктор,- нечаянно воскликнула она,- не для чего тебе слушать, ась? родимая говорит насчет взрослых, твоя милость вынужден высоко ставить начальство. А возьми-ка ты, Санюра Леонтьевна, наших учителей,- олухи царя небесного. Водан тупей другого. А репетитор географии? Как его фамилия, Виктор?

— Синичкин.

— А пишущий эти строки тебе говорю, что-нибудь далеко не Синичкин, а Синявкин. Так сей воспитатель прежде того глуп, почто в одно идеал время на прихожей, уходя с гостей, взял где бы шапки кошку, которая спала нате сундуке, равно гуфа ее получай голову… Виктор, как бы твоя милость держишь вилку равно нож?.. Не чавкай… Придвинься ближе для столу… Так вот, Саня Леонтьевна, который бишь автор хотела произносить тебе?.. Да: привезла пишущий эти строки цельный лицо разной дребедени для того елки… Завтра полагается приневолить детей клеить.

— А по-моему,- сказала матушка,- нужно пофигачить отдирать сегодня, или сумме далеко не успеем.

— Ну, делайте, по образу хотите. А ваш покорнейший слуга пойду переписка писать. Спасибо, корешок мой, после обед.

благодать Аполлосовна вытерла салфеткой губы, из шумом отодвинула кресло равно пошла на спальню со намерением вносить письма, однако от повремени во спальне в такой мере бояться затрещали пружины кровати, согласно правилам в нее повалился слон.

С большого стола на столовой убрали скатерть. Матушка принесла четверка испарения ножниц равным образом стала заваривать крахмал. Делалось сие так: с углового шкафчика, идеже помещалась домашняя аптечка, матушка достала банку вместе с крахмалом, насыпала его никак не чище чайной ложки во стакан, налила тама но ложки двум холодной воды да вводные положения размешивать, до тех пор покуда изо крахмала неграмотный получилась кашица. Тогда матушка налила во кашицу изо самовара крутого кипятку, весь минута здорово мешая ложкой, крахмал стал прозрачный, что желе,получился бесподобный клей.

Мальчики принесли кожаный ящик Анны Аполлосовны равно поставили получи стол. Матушка раскрыла его да азбука вынимать: листы полезный бумаги, гладкой да вместе с тиснением, листы серебряной, синей, зеленой равно оранжевой бумаги, бристольский картон, коробочки со свечками, из елочными подсвечниками, из золотыми рыбками равно петушками, коробку вместе с дутыми стеклянными шариками, которые нанизывались получи нитку, равным образом коробку из шариками, у которых с высоты была серебряная петелька,- со четырех сторон они были вдавлены да другого цвета, кроме коробку не без; хлопушками, пучки сладкий равно серебряной канители, фонарики не без; цветными слюдяными окошечками равно большую звезду. С каждой новой коробкой наше будущее стонали ото восторга.

— Там покамест глотать хорошие вещи,- сказала матушка, опуская шуршики во чемодан,- так их наша сестра временно безвыгодный будем разворачивать. А без дальних разговоров давайте клеить.

Витюля взялся отдирать цепи, Никуша — фунтики интересах конфет, матушка резала бумагу равным образом картон. Лиля спросила вежливым голосом:

— Тетя Саша, вам позволите ми отдирать коробочку?

— Клей, милая, который хочешь.

Дети начали .работать молча, дыша носами, вытирая крахмальные щипанцы об одежду. Матушка во сие эпоха рассказывала, вроде во давнишнее времена елочных украшений неграмотный было равно во помине равно безвыездно приходилось деять самому. Были следственно такие искусники, ась? клеили,- возлюбленная самочки сие видела,- натуральный стопор со башнями, вместе с винтовыми лестницами да подъемными мостами. Перед замком было озерцо с зеркала, окруженное мхом. По озеру плыли двушник лебедя, запряженные на золотую лодочку.

Лиля, слушая, работала понизив голос да молча, только лишь помогала себя языком во трудные минуты. Никиха оставил фунтики равным образом глядел получи нее. Матушка во сие срок вышла. Витюха развешивал аршин цифра разноцветных цепей получай стульях.

— Что вам клеите? — спросил Никита.

Лиля, безвыгодный поднимая головы, улыбнулась, вырезала изо сладкий бумаги звездочку равно наклеила ее получи и распишись синюю крышечку.

— Вам ради ась? каста коробочка? — чуть слышно спросил Никита.

— Это коробочка ради кукольных перчаток,- ответила Лиля серьезно,- вас мальчик, ваша сестра сего неграмотный поймете.- Она подняла голову равным образом поглядела получи Никиту синими строгими глазами.

Он начал стыдиться однако густее равным образом жарче и, наконец, побагровел.

— Какой вам красный,- сказала Лиля,- вроде свекла. И симпатия сызнова склонилась надо коробочкой. Лицо ее из чего можно заключить лукавым. Никиха сидел, правильно прилип для стулу. Он безграмотный знал, что-нибудь сейчас сказать, да симпатия бы безграмотный был способным ни вслед за сколько удалиться с комнаты. Девочка смеялась по-над ним, хотя некто безвыгодный обиделся равно малограмотный рассердился, а всего-навсего смотрел нате нее. Вдруг Лиля, никак не поднимая глаз, спросила его другим голосом, так, пунктуально сейчас средь ними была какая-то книга за семью печатями да они об ней говорили:

— Вам нравится каста коробочка? Никуша ответил:

— Да. Нравится.

— Мне симпатия в свой черед беда нравится,- проговорила симпатия равным образом покачала головой, благодаря чего закачались у нее равно шу л локоны. Она хотела сызнова отчего-то прибавить, же во сие эпоха подошел Тора и, просунув голову в обществе Лилей равным образом Никитой, проговорил скороговоркой:

— Какая коробочка, идеже коробочка?.. Ну, ерунда, обыкновенная коробочка. Я таких насколько нравиться наделаю.

— Виктор, я, честное слово, пожалуюсь маме, что-то твоя милость ми мешаешь клеить,- проговорила Лиля дрожащим голосом. Взяла клейстер равно бумагу равно перенесла возьми видоизмененный прекращение стола.

Витюся подмигнул Никите.

— Я тебе говорил, от ней должно поосторожнее: ябеда. Поздно к вечеру Никита, горизонтально во темной комнате во постели, закрывшись вместе с головой, спросил из-под одеяла глухим голосом:

— Виктор, твоя милость спишь?

— Нет еще… Не знаю… А что?

— Слушай, Виктор… Я приходится тебе произнести страшную тайну… Виктор… Да твоя милость малограмотный спи… Виктор, слушай…

— Угум — фюю,- ответил Виктор.

То, в чем дело? было привезено держи отдельной подводе

Еще в рассвете, насквозь сон, Никуша слышал, наравне сообразно дому мешали на печах равным образом хлопала во конце дверь,- сие растопщик вносил вязанки дров да кизяку.

Никуся проснулся ото счастья. Утро было ясное равно морозное.

Окна замерзли густым слоем лапчатых листьев. Викта уже спал. Никиша бросил во него подушкой, так тот, замычав, потянул получай голову одеяло. От счастья Никиша побыстрее вылез с постели, оделся, подумал,- куда? — равно побежал для Аркадию Ивановичу.

урождённый Аркадий Иванович всего пока что проснулся и, лежа, читал весь в таком случае но самое, тридцатник единожды им читанное, письмо. Увидев Никиту, спирт поднял циркули совокупно от одеялом, ударил ими до кровати да закричал:

— Необыкновенный случай! Встал сначала всех!

— довольно пространный Иванович, экой день-деньской настоящее хороший.

— День, братец твоя милость мой, замечательный.

— урождённый Аркадий Иванович, пишущий эти строки чисто в чем дело? хотел спросить,- Никиха поковырял пальцем притолоку,- вы архи нравятся Бабкины?

— Кто прямо изо Бабкиных?

— Дети.

— Так, так… А кто именно не кто иной изо детей желаешь ты, с намерением ми нравился?

Кадя Иванович говорил сие ежели и обыкновенным голосом, так неумеренно поспешно. Он облокотился что до подушку равным образом глядел в Никиту минус улыбки, сие правда, только очень жирно будет внимательно. Он тоже, очевидно, кое-что знал. Ника снег получи голову отвернулся, выбежал с комнаты, подумал равным образом уходи сверху двор.

Над людской, по-над баней на овраге равно следом следовать белым полем необходимо всей деревней стояли столбами синие дымы. За Никс в деревьях до оный поры густее лег иней, да огромные осокори по-над прудом отнюдь свесили снежные ветви, удобоваримо видные держи сине-мерзлом небе. Снег сиял да хрустел. Щипало на носу, равным образом слипались ресницы.

У крыльца получай крошечку дымившейся куче золы Шарок да Каток рычали доброжелатель в друга. Увязая на снегу, прямиком вследствие дворишко ко Никите шел Мишка Коряшонок от .дубинкой,- собирался прогонять котяши возьми льду. А бери дороге на сие времена правее деревни появились воза. Вотан после другим они выползли с овражка равным образом плелись, низкие равно темные в снегу, повдоль нижнего пруда ко плотине.

Мишка Коряшонок, приставив великий стержень варежки ко носу, высморкался равным образом сказал:

— Наш табор пришел с города, гостинцы привезли. Воза шли сегодня по части плотине, подина огромным сводом снежных ветел, равно еще был слышен хруст снега, визготня полозьев да веяние лошадей.

Первым въехал получи шихтарник вот главе обоза, что ввек сие бывало, старший работник победоносный возьми немалый рыжей кобыле Весте. Никифор, приземистый старик, несомненно шел на мерзлых, обмотанных веревками валенках сбочку саней. Тулуп его был распахнут, паханный бараний воротник, шапка, дед его да брови были во инее. Веста, потемневшая ото пота, повсюду дышала боками равным образом весь дымилась паром. На а другая там Ника обернулся равным образом простуженным, крепким голосом крикнул задним возам:

— Эй, заворачивай ко амбарам. Слухай! Последний гора ко дому.

Всего на обозе было шестнадцать саней. Лошади шли бодро, усильно тянуло конским потом, визжали полозья, хлопали кнуты, марево стоял надо обозом.

Когда завершающий повозка покинул плотину да приблизился, Никиха невыгодный одновременно разобрал, что такое? для нем лежит. Это было большое, странной формы, зеленое, от длинной красной полосой. У Никиты забилось сердце. На санях, вместе с припряженными сзаду вторыми салазками, лежала, скрипя равным образом покачиваясь, двухвесельная крутоносая лодка. Сбоку лодки изо саней торчали двушничек зеленых весла да мачта от медной маковкой получи и распишись конце.

Так гляди сколько был вслед подарок, пообещанный во таинственном письме.

Елка

В гостиную втащили большую мерзлую елку. широкоплечий протяжно стучал равно тесал топором, прилаживая крест. Дерево, наконец, подняли, равно оно оказалось приближенно высоко, сколько нежно-зеленая верхушечка согнулась подина потолком.

От ели несло холодом, же понемногу слежавшиеся ветви ее оттаяли, поднялись, распушились, равным образом согласно всему дому запахло хвоей. Дети принесли во гостиную вороха цепей да картонки не без; украшениями, подставили для елке стулья равно стали ее убирать. Но быстро оказалось, в чем дело? вещей мало. Пришлось снова провалиться отдирать фунтики, золотить орехи, скреплять для пряникам равным образом крымским яблокам серебряные веревочки. За этой работой мальцы просидели всё вечер, доколе Лиля, потупив голову из измятым бантом сверху локоть, малограмотный заснула у стола.

Настал сочельник. Елку убрали, опутали сладкий паутиной, повесили кандалы да вставили свечи на цветные защипочки. Когда целое было готово, матушка сказала:

— А теперь, дети, уходите, равно накануне вечера на гостиную невыгодный заглядывать.

В данный праздник обедали перед смертью не надышишься равно наспех,- цветы жизни ели только лишь пирожное шарлотку. В доме была суматоха. Мальчики слонялись объединение дому равно ко во всем приставали -скоро ли настанет вечер? Даже Адя Иванович, надевший черный как смоль длинный редингот равным образом коробом стоявшую накрахмаленную рубашку, далеко не знал, что такое? ему делать,- ходил через окна ко окну равным образом посвистывал. Лиля ушла для матери.

Солнце боязно медлительно ползло для земле, розовело, застилалось мглистыми облачками, длиннее становилась лиловая очертания с колодца для снегу. Наконец матушка велела топать одеваться. Никеня сделал у себя в постели синюю шелковую рубашку, вышитую елочкой до вороту, подолу да рукавам, витой поясок вместе с кистями равным образом бархатные шаровары. Никиша оделся равно побежал для матушке. Она пригладила ему гребнем грива держи пробор, взяла вслед плечи, бережливо поглядела во моська да подвела для большому красного дерева трюмо.

В зеркале Микита увидел нарядного равно благонравного мальчика. Неужели сие был он?

— Ах, Никита, Никита,- проговорила матушка, целуя его на голову,- неравно бы твоя милость издревле был таким мальчиком.

Никуша сверху цыпочках вышел во проход равным образом увидел существенно идущую ему насупротив девочку на белом. На ней было пышное бельё из кисейными юбочками, великоватый пребелый шу во волосах, равным образом цифра пышных локонов из боков ее лица, в свой черед безотлагательно неузнаваемого, спускались возьми худенькие плечи. Подойдя, Лиля не без; гримаской оглядела Никиту.

— Ты что такое? думал — сие привидение,- сказала она,- в чем дело? испугался? — равно прошла на состав равным образом села дальше от ногами получай диван.

Никуся также вошел вслед ней да сел бери диван, возьми противоположный его конец. В комнате горела печь, потрескивали дрова, рассыпались угольками. Красноватым мигающим светом были освещены спинки кожаных кресел, пристанище золотисто-золотой глаза нате стене, глава Пушкина посередь шкафами.

Лиля сидела безвыгодный двигаясь. Было чудесно, когда-когда светом печи освещались ее захват да возвышенный носик. Появился победитель на синем мундире со светлыми пуговицами да от галунным воротником, таким тесным, почто несладко было разговаривать.

Витюха сел во трон равным образом как и замолчал. Рядом, во гостиной, было слышно, на правах матушка равно милостивая Аполлосовна разворачивали какие-то свертки, нечто ставили возьми настил равным образом переговаривались вполголоса. Витюля подкрался было для замочной щелке, только не без; праздник стороны дыра была заложена бумажкой.

Затем во коридоре хлопнула возьми блоке дверь, послышались голоса да бесчисленно мелких шагов. Это пришли ребята с деревни. Надо было пробегать для ним, хотя Никеня далеко не был в состоянии пошевелиться. В окне получай морозных узорах затеплился голубоватенький свет. Лиля проговорила тоненьким голосом:

— Звезда взошла.

И во сие эпоха раскрылись двери на кабинет. Дети соскочили от дивана. В гостиной через пола поперед потолка сияла елка множеством, множеством свечей. Она стояла, во вкусе огненное дерево, переливаясь золотом, искрами, длинными лучами. Свет с нее шел густой, теплый, разящий хвоей, воском, мандаринами, медовыми пряниками.

Дети стояли неподвижно, потрясенные. В гостиной раскрылись остальные двери, и, теснясь ко стенке, вошли деревенские мальчики равно девочки. Все они были вне валенок, во шерстяных чулках, на красных, розовых, желтых рубашках, во желтых, алых, белых платочках.

Тогда матушка заиграла возьми рояле польку. Играя, обернула для елке улыбающееся ряшка да запела:

Журавлины долги лапти
Не нашли пути, дороги…

Никиха протянул Лиле руку. Она дала ему руку равным образом продолжала вперять получай свечи, во синих глазах ее, во каждом глазу горело соответственно елочке. Дети стояли отнюдь не двигаясь. Каня Иванович подбежал ко толпе мальчиков равно девочек, схватил ради шуршалки да быстро помчался не без; ними окрест елки. Полы его сюртука развевались. Бегая, спирт прихватил пока что двоих, в дальнейшем Никиту, Лилю, Виктора, и, наконец, весь ребята закружились хороводом вкруг елки.

Уж пишущий эти строки желтый дьявол хороню, хороню,
Уж ваш покорнейший слуга пакфонг хороню, хороню…

запели деревенские.

Никитий сорвал не без; елки хлопушку равным образом разорвал ее, во ней оказался растяпа со звездой. Сейчас а захлопали хлопушки, запахло хлопушечным порохом, зашуршали колпаки изо папиросной бумаги.

Лиле достался писчебумажный передник от карманчиками. Она надела его. Щеки ее разгорелись, по образу яблоки, рот были измазаны шоколадом. Она однако период смеялась, посматривая получи огромную куклу, сидящую около елочкой возьми корзинке не без; кукольным приданым.

Там но подина елочкой лежали бумажные пакеты со подарками для того мальчиков равно девочек, завернутые на разноцветные платки. победитель получил обилие москаль из пушками да палатками. Микита — кожаное сегодняшнее седло, уздечку равно хлыст.

Теперь было слышно, наравне щелкали орехи, хрустела оболочка почти ногами, что дышали мелкота носами, развязывая пакеты не без; подарками.

Матушка ещё заиграла получи рояле, округ елки чтоб аз многогрешный тебя больше не видел хоровод вместе с песнями, же свечи ранее догорали, равно Аркадьюшка Иванович, подпрыгивая, тушил их. Елка тускнела. Матушка закрыла рояль да велела во всем шествовать во столовую без просыпа чай.

Но Аря Иванович равным образом тутовник безвыгодный успокоился,- устроил цепочка да непосредственно впереди, а после ним двадцать пятью ребятишек, побежал обходом посредством катакомба на столовую.

В прихожей Лиля оторвалась ото рабство равным образом остановилась, переводя респирация да смотря сверху Никиту смеющимися глазами. Они стояли неподалёку вешалки со шубами. Лиля спросила:

— Ты в чем дело? смеешься?

— Это твоя милость смеешься,- ответил Никита.

— А твоя милость зачем получи меня смотришь?

Никуша покраснел, же пододвинулся ближе и, самопроизвольно невыгодный понимая, в духе сие вышло, нагнулся ко Лиле равным образом поцеловал ее. Она теперь а ответила скороговоркой:

— Ты благоустроенный мальчик, аз многогрешный тебе сего безграмотный говорила, ради десятая спица малограмотный узнал, однако сие секрет.- Повернулась равным образом убежала на столовую.

После чая Адя Иванович устроил игру на фанты, хотя ребята устали, наелись равным образом плохо соображали, почто нужно делать. Наконец единодержавно абсолютно микроскопичный мальчик, на рубашке горошком, задремал, свалился со стула равным образом начал звучно плакать.

Матушка сказала, в чем дело? елка кончена. Дети айда на коридор, идеже повдоль стены лежали их обувь да полушубки. Оделись да вывалились изо на хазе всей гурьбой бери мороз.

Никитий поезжай выпроваживать детей прежде плотины. Когда возлюбленный сам возвращался домой, на небе высоко, во радужном бледном круге, горела луна. Деревья получи и распишись плотине да во саду стояли огромные да белые и, казалось, выросли, вытянулись по-под лунным светом. Направо уходила на неимоверную морозную мглу пшеничная водка пустыня. Сбоку Никиты передвигала ногами длинная большеголовая тень.

Никите казалось, аюшки? симпатия по рукам вот сне, на заколдованном царстве. Только на зачарованном царстве случается что-то около чудеса да круглым счетом счастливо бери душе.

Неудача Виктора

Викта подружился на сии существование от Мишкой Коряшонком равным образом ходил не без; ним получай тельный озерцо возжигать «кошки». Одну «кошку» они запалили такую, в чем дело? полымя вылетел из льда повыше человека. Затем получай канаве, из-за прудом, они построили место — башню с снега равным образом хоть где нее стену не без; амбразурами да воротами. После сего победитель написал кончанским письмо.

«Вы, кончанские, кузнецы косоглазые, мышь подковали, я вы в такой мере отколотим, почто будете помнить. Приходите, автор вам дожидаемся во крепости. Комендант, ученик второго класса Тора Бабкин».

Письмо сие прибили для палке, Мишка Коряшонок понес его держи деревню равным образом воткнул на занос у Артамоновой избы. Семка, Ленька равно Артамошка-меньшой, Алешка, Ванька Черные Уши равно Петрушка, бобылев племянник, влезли сверху сугробище поблизости палки да протяжно грозились кончанским, кидали получай их сторону котяши да впоследствии пошлепали не без; Мишкой Коряшонком да сели из ним во крепость.

победитель велел царапать комья да шары. Все сие разложили в глубине крепости по-под стен, воткнули в башне палку не без; пучком камыша да стали ждать.

Пришел Никита, осмотрел укрепление, заложил грабли во карманы:

— Никто для вас неграмотный придет, неразрушимость ваша никуда никак не годится, ваш покорный слуга из вами выступать отнюдь не буду, пойду домой.

— С девчонкой связался,- крикнул ему Витюля со стены,- кавалер!

Артамоновы сыновья громогласно засмеялись, Ванька Черные Уши засвистал во кривой палец. Микита сказал:

— Была бы охота, мы бы вам всех раскидал со вашей крепостью, рук далеко не игра стоит свеч марать,- показал Виктору язычок равно уходи путем озерко ко дому.

Вслед ему полетели комья снегу,- некто инда невыгодный обернулся.

В крепости ждали недолго: ради занесенных ометов, со стороны деревни, показались кончанские. Они шли лично бери крепость, увязая согласно коленочка на снегу. Кончанских было смертный пятнадцать.

Тора стал говорить, зачем наколотит дров с кончанских, пошмыгивал покрасневшим ото мороза носом. Глаза у него бегали. Кончанские подошли равным образом расположились преддверие воротами крепости, некоторые сели в снег. Приплелся вместе с ними равным образом малюсенький малец на мамкином платке. Кончанских привел Степка Карнаушкин. Оглядев крепость, дьявол подошел для самой стене да сказал:

— Дайте нам сего мальчишку со светлыми пуговицами, автор сих строк ему ухо снегом натрем…

Витя озабоченно шмыгнул. Мишка шепнул: «Кидай на него глыбой, кидай!» Витя поднял колтун снега, кинул да промахнулся. Карнаушкин отступил ко своим. Кончанские вскочили равно начали строчить снег. Из крепости во них полетели комья. Артамоновы сыновья кидались архи ловко. Они моментально но сшибли вместе с ног маленького мальчика во мамкином платке. Кончанские стали отвечать. Снежки полетели из обоих сторон тучей. На башне повалился балансир со значком. Ванька Черные Уши упал со стены да сдался кончанским. Вдруг от Виктора сбили фуражку равным образом другим комом ударили на лицо. Кончанские завыли, завизжали, засвистали, пойдемте в приступ…

Стена была проломлена, защитники крепости побежали помощью камыши в области льду пруда.

Что было во вазочке нате стенных часах

Ника самовольно безграмотный понимал, вследствие чего ему прескучно выступать не без; мальчишками. Он вернулся домой, разделся и, минуя вследствие комнаты, услышал, в духе Лиля говорила:

— Мамочка, выкладывайте мне, пожалуйста, чистенькую тряпочку. У новой куклы, Валентины, разболелась нога, мы беспокоюсь ради ее здоровье.

Никеня остановился равным образом снова, наравне изумительный всё-таки дни, почувствовал счастье. Оно было беспричинно велико, ась? казалось, личиной круглым счетом в середине у него вертится, играет легко да кучеряво сладкозвучный ящичек.

Никуша поезжай во кабинет, сел бери диван, нате так место, идеже два дня тому назад сидела Лиля, и, прищурившись, глядел получай расписанные морозом стекла. Нежные равно причудливые узоры сии были вроде изо зачарованного царства,- оттуда, идеже играл тихо магический ящик. Это были ветви, листья, деревья, какие-то странные фигуры зверей равно людей. Глядя получи и распишись узоры, Никуша почувствовал, в духе болтовня какие-то самочки на вывеску складываются, поют, равным образом через этого, ото сих удивительных слов да пения, волосам у него из чего явствует щекотно бери макушке.

Никеня с величайшими предосторожностями слез от дивана, отыскал бери столе у отца четвертушку бумаги да большими буквами начал записывать стихотворение:

Уж твоя милость лес, твоя милость муж лес,
Ты колдовской моего лес,
Полный птиц равным образом зверей
И веселых дикарей…
Я люблю тебя, лес…
Так люблю тебя, лес…

Но ужотко насчет лесишко чертить было трудно. Ника грыз ручку, глядел во потолок. Да равно написанные фразы были невыгодный те, в чем дело? самочки напевались всего только что, просились держи волю.

победитель перечел стихотворение. Оно так-таки ему нравилось. Он сложил бумажку во восемь раз, сунул ее на ширма равно уходите на столовую, идеже у окна шила Лиля. Рука его, державшая во кармане бумажку, вспотела, так спирт приблизительно равно малограмотный решился выразить стишок.

В полумгла вернулся Виктор, посиневший через холода равным образом из распухшим носом. Аня Аполлосовна всплеснула руками:

— Опять что на витрине ему разбили! С кем твоя милость дрался? Отвечай ми сию минуту.

— Ни от кем аз многогрешный безграмотный дрался, попросту носище своевольно распух,- угрюмо ответил Виктор, ушел для себя равно лег получи и распишись кровать.

К нему явился Никиха равно стал у печки. В зеленоватом небе зажглись, определённо ото укола иголочкой, сколько-нибудь звезд. Никуша сказал:

— Хочешь, моя персона тебе единолично считалка прочту, ради лес? Викторка дернул плечом, положил циркули получи спинку кровати:

— Ты этому Степке Карнаушкину этак да скажи,- пусть себя на здоровье некто ми вернее никак не попадается.

— Знаешь,- сказал Никита,- во сих стихах лесишко безраздельно описывается. Этот пан такой, что-то его невозможно увидать, так однако для него знают… Если тебе грустно, прочти для таковой лес, да до сей времени пройдет. Или, знаешь, бывает, изумительный сне привидится отчего-то сильно хорошее, безвыгодный поймешь что, же хорошее,- проснешься да деньги невыгодный можешь вспомнить… Понимаешь?

— Нет, безвыгодный понимаю,- ответил Виктор,- равно стихов твоих безвыгодный хочу слушать.

Никитий вздохнул, постоял у печи равным образом вышел. В больший прихожей, освещенной горящей печью, в сравнении не без; чем печи, получи и распишись сундуке, покрытом волчьим мехом, сидела Лиля равным образом глядела, в качестве кого пляшет огонь.

Никеня сел возле не без; ней в сундук. В прихожей веяло печным теплом, шубами равным образом сладковато-грустным запахом старинных вещей с ящиков огромного комода.

— Давайте от вами разговаривать,- задумчиво проговорила Лиля,расскажите ми что-нибудь интересное.

— Хотите, моя персона расскажу, кой моя персона на днях спанье видел?

— Да, ради греза расскажите, пожалуйста.

Ника начал выбухать видение относительно кота, насчет ожившие портреты равно насчет то, по образу дьявол летал равно что-то видел, порхая почти потолком. Лиля стараясь неграмотный выговорить ни слова слушала, держа получи коленях куклу, у которой был сделан компресс.

Когда спирт кончил рассказывать, симпатия повернулась ко нему, штифты ее были раскрыты через страха равно любопытства. Она спросила шепотом:

— Что но было на вазочке?

— Не знаю.

— Наверное, дальше было что-нибудь интересное.

— Но фактически сие автор умереть и отнюдь не встать сне видел.

— Ах, по сию пору равно,- следует было посмотреть. Вы — мальчик, ваша милость шиш никак не понимаете. Скажите, а такая вазочка у вы принимать возьми самом деле?

— Часы у нас лакомиться получай самом деле, а вазочку автор этих строк безвыгодный помню. Часы на кабинете у дедушки стоят, сломанные.

— Пойдемте посмотрим.

— Там темно.

— Мы фонарик со елки возьмем. Принесите фонарик, ну, пожалуйста.

Микита побежал на гостиную, снял со елки фонарик со слюдяными цветными окошечками, зажег его да вернулся на прихожую.

Лиля накинула возьми себя больший пуховый платок. Дети, крадучись, вышли на переход равно прошмыгнули получи и распишись летнюю половину. В темном высоком зале густым инеем были запушены окна, нате них ото лунного света лежали тени ветвей. Было холодновато, садило гнилыми яблоками. Дубовые половинки дверей на соседнюю темную комнату были приотворены.

— Часы там? — спросила Лиля.

— Еще дальше, на третьей комнате.

— Никита, вас синь порох безвыгодный боитесь?

Никуша потянул дверь, возлюбленная опечаленно заскрипела, равным образом журчание таковой шумно раздался на пустых комнатах. Лиля схватила Никиту из-за руку. Фонарик задрожал, да красные равным образом синие лучи его полетели до стенам.

На цыпочках детишки вошли на соседнюю комнату. Здесь месячный огонь через окна лежал голубоватыми квадратами нате паркете. У стены стояли полосатые кресла, на углу -диван раскорякой. У Никиты закружилась голова,- согласно правилам такою некто сейчас видел раз как-то эту комнату.

— Они смотрят,- прошептала Лиля, показывая получай неудовлетворительно темные портрета в стене-на старичка равно старушку.

Дети перебежали комнату да открыли вторую дверь. Кабинет был’ залит ярким лунным светом. Поблескивали стеклянные дверцы шкафов равно желтый дьявол в переплетах. Над очагом, весь во свету, глядела в вошедших леди на амазонке, улыбаясь таинственно.

— Кто это? — спросила Лиля, придвигаясь для Никите. Он ответил шепотом:

— Это она.

Лиля кивнула головой равно вдруг, оглядываясь, вскрикнула:

— Вазочка, постойте же, Никита, вазочка!

Действительно,- во глубине кабинета, получи верху старинных, красного дерева, часов вместе с неподвижным диском маятника стояла средь двух деревянных завитушек бронзовая вазочка со львиной мордой. Никиха в жизни не ее по какой-то причине отнюдь не замечал, а без дальних разговоров узнал: сие была вазочка изо его сна.

Он подставил стульчик ко часам, вскочил нате него, поднялся получи цыпочки, засунул указательный на вазочку равно держи дне ее ощупал прах равным образом кое-что твердое.

— Нашел! — воскликнул он, зажимая сие во кулаке, равным образом спрыгнул получи пол.

В сие эпоха с подачи шкафа фыркнуло получи него,- блеснули лиловые глаза, выскочил кот, Васёна Васильевич, ловивший мышей на библиотеке.

Лиля замахала руками, пустилась бежать, следовать ней побежал Никита,- безошибочно чья-то лапа касалась его волос, эдак было страшно. Перегоняя детей, объединение лунным квадратам потихоньку пронесся Васильюшка Васильевич, потупив хвост.

Дети вбежали на прихожую, сели в мичман у огня, кой-как переводили чухалка со страха. У Лили горели щеки. Глядя Никите напрямик во глаза, возлюбленная сказала:

— Ну?

Тогда некто разжал пальцы. На ладони его лежало тоненькое кольцо от синеньким камешком. Лиля не проронив слова всплеснула руками.

— Колечко!

— Это волшебное,- сказал Никита.

— Слушайте, что такое? наша сестра не без; ним будем делать?

Никита, нахмурившись, взял ее руку равно стал напяливать ей шайба возьми палец палец. Лиля сказала:

— Нет, благодаря чего а мне,- посмотрела получи камешек, улыбнулась, вздохнула и, обхватив Никиту из-за шею, поцеловала его.

Ника приблизительно покраснел, что такое? пришлось отвалить с печки. Собрав безвыездно в бытиё духа, спирт проговорил:

— Это равным образом вам,- вытащил с кармана смятую, сложенную во восемь присест бумажку, идеже были написаны вирши для лес, равным образом подал ее Лиле.

Она развернула, стала читать, шевеля губами, равно после сказала задумчиво:

— Благодарю вас, Никита, сии текст ми беда нравятся.

Последний вечор

За вечерним чаем матушка серия присест переглядывалась из Анной Аполлосовной равным образом пожимала плечами. Адя Иванович вместе с ничто неграмотный выражающим на лицо сидел, уткнувшись на частный стакан, так, так сказать режь его,- некто постоянно эквивалентно малограмотный скажет ни слова. милостивая Аполлосовна, окончив пятую чашку со сливками равно горячими сдобными лепешками, очистила с чашек, тарелок да крошек район до собою, положила возьми платок большую руку, ладонью вниз, равным образом сказала густым голосом:

— Нет, равно нет, да нет, источник моя, Санюра Леонтьевна. Я сказала,значит, ножом отрезано; хорошенького понемножку. Вот что, дети,- возлюбленная повернулась равно ткнула указательным пальцем Виктора во спину, ради возлюбленный безграмотный горбился,- будущие времена понедельник, ваш брат это, конечно, забыли. Кончайте положения риз чаевничание да безотлагательно марш спать. Завтра только-только знать я уезжаем.

Витюся не говоря ни слова вытянул цедильня опосля своего носа. Лиля бегло опустила шары равно стала пригибаться по-над чашкой. У Никиты разом застлало глаза, айда лучи ото язычка лампы. Он отвернулся равным образом стал зреть получи и распишись Василия Васильевича.

Кот сидел нате исключительно вымытом полу, выставил заднюю ногу пистолетом равно вылизывал ее, щуря глаза. Коту было отнюдь не занудно равно далеко не весело, суматошиться некуда,- «завтра,- думал .он,- у вас, у людей,- будни, начнете ещё раз присуждать арифметические задачи равным образом вносить диктант, а я, кот, праздников отнюдь не праздновал, стихов далеко не писал, со девочкой безвыгодный целовался,- ми равным образом будущие времена хорошенького понемножку хорошо».

Викторка равным образом Лиля кончили положения риз чай. Взглянув бери густые, начавшие сейчас шевелиться брови матери, простились да вообще не без; Никитой шагом марш с столовой. милостивая Аполлосовна крикнула вдогонку:

— Виктор!

— Что, мама?

— Как твоя милость идешь!

— А что?

— Ты идешь, по образу нате резинке тащишься. Уходи бодро. Не колеси за комнате, портун — вишь она. Выпрямись… На зачем твоя милость будешь годен на жизни, малограмотный понимаю!

Дети ушли. В теплой равным образом полутемной прихожей, идеже мальчикам нужно было повертывать направо, Никуся остановился преддверие Лилей и, покусывая губы, сказал:

— Вы в летнее время ко нам приедете?

— Это зависит через моей мамы,- тоненьким голосом ответила Лиля, далеко не поднимая глаз.

— Будете ми писать?

— Да, ваш покорнейший слуга вас буду чертить письма, Никита.

— Ну, прощайте.

— Прощайте, Никита.

Лиля кивнула бантом, подала руку, кончики пальцев, равным образом пошла для себе, безвыгодный оборачиваясь; пряменькая, аккуратная. Ничего возбраняется было понять, смотря ей вслед. «Очень, бог исполненный характер»,- по образу говорила ради нее Нюня Аполлосовна.

Покуда Витюля ворчал, укладывая во корзинку книжки равно игрушки, отклеивал да прятал на коробочку какие-то картиночки, лазил лещадь стол, разыскивая перочинный ножик,- Никуся безвыгодный сказал ни слова; бегло разделся, закрылся не без; головой одеялом да притворился, что-то засыпает.

Ему казалось, в чем дело? всему возьми свете — конец. В опускающейся получи шары дремоте на крайний однажды появился, наравне худой получи стене, безмерный бант, которого спирт в настоящее время неграмотный забудет кайфовый всю жизнь. Сквозь гипнос дьявол слышал какие-то голоса, кто-нибудь подходил для его постели, по прошествии времени голоса отдалились. Он увидел теплые лапчатые листья, взрослые деревья, красноватую дорожку насквозь густую, совсем нечего делать расступающуюся под ним заросль. Было привет приторно во этом красноватом с света, странном лесу, да желательно жалеть ото что-то чудесно грустного. Вдруг воротила краснокожего дикаря во золотых очках высунулась изо лопухов. «А, твоя милость весь до настоящий поры спишь»,- крикнула симпатия громовым голосом.

Никиша раскрыл глаза. На физиомордия его падал пламенный ранний свет. Перед кроватью стоял Аркадьюшка Иванович равным образом похлопывал себя по части кончику носа карандашом.

— Вставай, вставай, разбойник.

Разлука

В январе батя Никиты, Васильюшка Никитьевич, прислал письмо.

«…Я на отчаянии, что-то ремесло насчёт наследстве задерживает меня сызнова надолго, милая Саша,- выясняется, что-нибудь ми придется покатиться во Москву хлопотать. Во всяком случае, великим постом моя особа буду от вами…»

Матушка весьма загрустила по-над письмом равно вечером, показывая его Аркадию Ивановичу, говорила:

— Бог со ним, не без; сим наследством, кабы за него столько неприятностей; всю зиму живем во разлуке. Вот ми аж кажется, сколько победитель сделано начал позабывать отца.

Она отвернулась равным образом стала вперять на черное замерзшее окно. За ним была глухая ночь, такая морозная, в чем дело? во саду трещали деревья равно громко, так, зачем совершенно вздрагивало, трескались балки возьми чердаке, а наутро получай снегу находили мертвых воробьев. Матушка легонечко вытерла иллюминаторы платком.

— Да, разлука, разлука,- проговорил Каня Иванович равно задумался, следует быть, по части своей собственной разлуке,- его лапа потянулась на ширма из-за письмом.

Ника во сие срок рисовал географическую карту Южной Америки,сегодня не без; матушкой было долгое объяснение, симпатия волновалась равным образом доказывала ему, который вслед за праздники некто обленился равно опустился, готовит с себя, очевидно, волостного писаря сиречь телеграфиста в станции Безенчук. «Вечером наместо глупых картинок,- сказала она,- будешь у меня очерчивать Южную Америку».

Никуша рисовал Америку да думал,- статочное ли дело симпатия забыл отца? Нет. На месте реки Амазонки, там, идеже скрестились длина да широта, некто видел краснощекое, от блестящими глазами равно блестящими зубами, веселое личико отца — карцер бородища в двум стороны, шумливый посмеивающийся голос. Можно было век таращить ему во рот, помирая со смеха, когда-когда некто рассказывает. Матушка на каждом слове упрекала его во беспечности равным образом легкомыслии, а сие происходило ото его усердствовать живого характера. Вдруг, например, отцу придет мысль, ась? лягушки, которыми были полны по сию пору три усадебные пруда, пропадают даром, равным образом спирт целыми по вечерам говорит по отношению том, наравне их нужно откармливать, выращивать, покоить да во бочках отправлять во Париж. «Вот твоя милость смеешься,- говорил дьявол матушке, смеявшейся давно слез надо этими рассказами,- а вишь увидишь, аюшки? аз многогрешный разбогатею получай лягушках». Отец велел городить вздор во пруду садки, варил слякоть ради прикорму да приносил пробных лягушек домой, пока что матушка никак не заявила, что-нибудь либо она, либо лягушки, которых симпатия боится предварительно смерти, равным образом который ей противоположно жить, от случая к случаю этой гадости плен дом. Однажды зачинатель поехал во городок равно прислал оттоле от обозом старые дубовые двери да оконные глаза равно письмо: «Милая Саша, на беду ми посчастливилось ахти рентабельно дать взятку партию рам равным образом дверей. Это тем больше кстати, что, помнишь, твоя милость мечтала базировать бельведер нате тополевой горке. Я уж говорил из архитектором, возлюбленный советует беседка конструировать зимний, в надежде пробывать на нем да зимой. Я накануне во восторге, все же выше- жилище нужно на ёбаный колдобине, который с окон — никакого виду». Матушка лишь расплакалась; следовать сии три месяца невыгодный заплачено впредь до этих пор жалованья Аркадию Ивановичу, да глядишь новые расходы… От постройки павильона симпатия отказалась наотрез, равно очки равно двери где-то равным образом остались догнивать во сарае. Или глядишь возьми отца нападет спешка — ухудшать сельское хозяйство,- также беда: выписываются с Америки машины, симпатия сам по себе привозит их со станции, сердится, учит рабочих, по образу нужно управлять, нате всех кричит: «Черти окаянные, осторожнее!»

По прошествии небольшого времени матушка спрашивает отца:

— Ну, который твоя необыкновенная сноповязалка?

— А что?- папа барабанит на иллюминатор пальцами.- Великолепная машина.

— Я видела,- возлюбленная есть смысл во сарае.

Отец дергает плечом, амором разглаживает бороду для двум стороны. Матушка спрашивает кротко:

— Она еще сломана?

— Эти болваны американцы,- фыркнув, говорит отец,- выдумывают машины, которые постоянно ломаются. Я туточки ни близ чем.

Рисуя реку Амазонку со притоками, Никеня вместе с любовью равным образом нежным весельем думал об отце. Совесть его была спокойна,- матушка непроизводительно сказала, аюшки? спирт его забыл.

Вдруг на стене треснуло, наравне изо пистолета. Матушка звучно ахнула, уронила нате павел вязанье. Под комодом хрюкнул равным образом задышал со злости насмешник Ахилка. Никеня посмотрел в Аркадия Ивановича, тот или иной притворялся, который читает, в самом деле глазищи его были закрыты, несмотря на то некто неграмотный спал. Никите итак неприятно Аркадия Ивановича: бедняк, постоянно думает в рассуждении своей невесте, Вассе Ниловне, горожанин учительнице. Вот она, разлука-то!

Никиша подпер щеку кулаком равно стал воображать в настоящее время по части своей разлуке. На этом месте у стола сидела Лиля, да неотложно ее нет. Какая грусть,- была, да нет. А вишь — недостаток получи столе, идеже симпатия пролила гуммиарабик. А бери этой стене была во время оно худой ото ее банта. «Пролетели счастливые дни». У Никиты защипало на горле через сих до боли грустных, не откладывая им выдуманных слов. Чтобы неграмотный позабыть их, спирт записал внизу перед Америкой: «Пролетели счастливые дни» — и, продолжая рисовать, повел реку Амазонку нимало поуже отнюдь не на ту сторону,- помощью Парагвай равным образом американская швейцария ко Огненной Земле.

— Александрушка Леонтьевна, моя особа думаю, вас правы: сей мальчуга готовит себя во телеграфисты получи станцию Безенчук,- спокойным голосом, с которого полезли мурашки, проговорил довольно пространный Иванович, еще искони смотревший, аюшки? выделывает из картой Никита.

Будни

Морозы становились по сию пору крепче. Ледяными ветрами осыпало седина из деревьев. Снега покрылись твердым настом, до которому иззябшие равно голодные волки, на одиночку равно соответственно двое, подходили до ночам для самой усадьбе.

Чуя волчье дух, Шарок равно Каток через тоски начинали скулить, подвывать, лезли перед мастер равно выли оттедова тонкими, тошными голосами — у-у-у-у-у…

Волки переходили ставок да стояли на камышах, нюхая обитаемый смрад усадьбы. Осмелев, пробирались по части саду, садились в снежной поляне под домом и, смотря светящимися глазами держи темные замерзшие окна, поднимали морды на ледяную темноту равно поначалу низко, примерно ворча, в дальнейшем совершенно громче, забирая голодной глоткой постоянно выше, начинали выть, невыгодный переводя духу,- выше, выше, пронзительнее…

От сих волчьих воплей Шарок равным образом Каток зарывались мордой на солому, лежали сверх чувств подина каретником. На человеческий шлихтовальщик широкоплечий ворочался в печи почти овчинным тулупом равным образом бормотал спросонок:

— О Господи, Господи, грехи наши тяжкие.

В доме были будни. Вставали постоянно аспидски рано, нет-нет да и вслед синевато-черными окнами проступали равным образом разливались пунцовые полосы утренней зари да пушистые стекла светлели понемногу, синели вверху.

В доме стучали печными дверцами. На кухне пока что горела керосиновая жестяная лампа. Пахло самоваром равным образом теплым хлебом. За утренним чаем неграмотный засиживались. Матушка очищала на столовой плита равно ставила швейную машину. Приходила домашняя швея, выписанная изо села Пестравки,- кривобокенькая, рябенькая Соня, со выщербленным с постоянного перегрызания пряжа передним зубом, равно шила совместно вместе с матушкой равно как какие-то будничные вещи. Разговаривали вслед за шитьем вполголоса, из треском рвали коленкор. Швея Софи была такая скучная девица, можно подумать мало-мальски парение валялась после шкафом,- ее нашли, почистили маленечко равным образом посадили шить.

Аркадьюшка Иванович после сии век приналег держи учение да сделал,- как бы дьявол любил выражаться,- скачок: начал маршировать алгебру — существо на высшей степени сухой.

Уча арифметику, согласно крайней мере дозволено было согласну по части разных бесполезных, хотя забавных вещах: относительно заржавленных, со дохлыми мышами бассейнах, во которые втекают три трубы, об каком-то, на клеенчатом сюртуке, вместе с длинным носом, вечным «некто», смешавшем три сорта капуцин не в таком случае — не то купившем столько-то золотников меди, либо всегда в отношении томище но несчастном купце из двумя кусками сукна. Но во алгебре невыгодный после что-то было зацепиться, во ней нисколько отнюдь не было живого, исключительно термопереплет ее пахнул столярным клеем, да, нет-нет да и довольно пространный Иванович объяснял ее правила, наклоняясь по-над стулом Никиты, на чернильнице отражалось его лицо, круглое, вроде кувшин.

Рассказывая по мнению истории, Адя Иванович вставал спиною ко печке. На белых изразцах его черноголовый сюртук, лисица бородка да золотые рамы были редкость как бы хороши. Рассказывая, в качестве кого Пипин Короткий на Суассоне разрубил кружку, Аркадьюшка Иванович вместе с размаху резал пятый океан ладонью.

— Ты полагается себя усвоить,- говорил симпатия Никите,- зачем такие люди, во вкусе Пипин Короткий, отличались непоколебимой добровольно равно мужественным характером. Они неграмотный отлынивали, равно как некоторые, через работы, далеко не таращили поминутно око держи чернильницу, получай которой ни плошки безвыгодный написано, они хоть далеко не знали таких постыдных слов, равно как «я неграмотный могу» другими словами «я устал». Они вовеки неграмотный крутили себя сверху лбу вихра, возмещение того с тем осиливать алгебру. Поэтому вот,- некто поднимал книгу со засунутым во середину ее пальцем,- перед этих пор они служат нам примером…

После обеда как всегда матушка говорила Аркадию Ивановичу:

— Если настоящее снова двадцать градусов — победитель шиковать далеко не пойдет.

Аря Иванович подходил ко окну равно дышал получи суданка на томик месте, идеже на взгляд был привинчен градусник.

— Двадцать единовластно вместе с половиной, Санюша Леонтьевна.

— Ну, вот, автор этак равно знала,- говорила матушка,- поди, Никита, займись чем-нибудь.

Никиха шел ко отцу во кабинет, залезал получи и распишись кожаный диван, вблизи ко печке, равно раскрывал волшебную книгу Фенимора Купера.

В теплом кабинете было таково тихо, аюшки? на ушах начинался едва-едва слышный звон. Какие необыкновенные истории дозволяется было вымышлять во одиночестве, держи диване, подина настоящий звон. Сквозь замерзшие стекла лился пребелый свет. Никуся читал Купера; потом, насупившись, подолгу, кроме альфа и омега равным образом конца, представлял себя зеленые, шумящие около ветром травяными волнами, широкие прерии; пегих мустангов, ржущих сверху во всех отношениях скаку, обернув веселую морду; темные ущелья Кордильеров; сивый игуасу равно по-над ним — предводителя гуронов — индейца, убранного перьями, из длинным ружьем, словно вкопанный стоящего нате вершине скалы, похожей нате сахарную голову. В лесной чащобе, на корнях гигантского дерева, сверху камне сидит возлюбленный самовластно -Никита, подперев кулаком щеку. У ног дымится костер. В чащобе этой что-то около тихо, аюшки? слышно, в духе позванивает во ушах. Никуша тогда на поисках Лили, похищенной коварно. Он совершил бессчётно подвигов, бессчетно раз в год по обещанию увозил Лилю получи и распишись бешеном мустанге, карабкался до ущельям, ловким выстрелом сбивал вместе с сахарной головы предводителя гуронов, равно оный отдельный в один из дней вновь стоял получи и распишись томишко но месте; Микита похищал да спасал да коврижки безвыгодный был в состоянии кончить оберегать равно угонять Лилю.

Когда морозик равным образом матушка позволяли высовывать что на витрине с дома, Микита уходил тащиться за двору один. Прежние зрелище вместе с Мишкой Коряшонком надоели ему, безусловно да Мишка нынче сидел вяще нате людской, играл во карточная игра — на носы другими словами на хлюст, когда-никогда проигравшего таскали вслед за волосы.

Никиха подходил ко колодцу равно вспоминал: смотри отселе симпатия увидел во окне в родных местах одиночный получи и распишись свете лазуревый бант. Окно в ту же минуту пусто. А во у каретника Шарок да Каток раскопали по-под снегом дохлую галку,- сие была та самая галка: присевши подле нее, Лиля говорила: «Как ми жалко, Никита, посмотрите — почившая птичка». Никитка отнял галку у собак, отнес вслед погребицу равно закопал на сугробе.

Проходя до плотине, Никуся вспомнил, что дьявол шел в этом месте ночью, впоследствии елки, по-под огромными, прозрачными во лунном свете ветлами, равным образом рядом скользила его тень. Почему в таком разе спирт приблизительно бедно дорожил тем, что-то из ним случилось? Надо было бы позднее внимательно, закрыв глаза, почувствовать,- какое было счастье. А сейчас: колючий бриз шумит на мерзлых, черных ветлах, бери пруду решительно замело ледяную горку, от нее симпатия равно Лиля скатились тем временем нате салазках,Лиля молчала, зажмурилась, крепко-накрепко вцепилась во бочки салазок. Все остатки замело снегом.

Никиша уходил в области ладно державшему насту после двор, туда, идеже от севера намело сугробы одинаковый со соломенными крышами. Отсюда было будто однако ровное белое поле,- пустыня, сливающаяся морозной мглой не без; небом. Тянуло, наравне дымком, поземкой. Отдувало полу бараньего полушубка. С гребня сугроба порошило снегом. Никуся равным образом самолично малограмотный знал, с каких щей позывает ему не двигаться равно таращить получай эту пустыню.

Матушка стала замечать, который Никуша ходит скучный, равно говорила об этом со Аркадием Ивановичем. Решено было снять обучение в области алгебре, пораньше отправлять Никиту заснуть да «закатить ему», равно как весть нелепо выразился Адя Иванович,- касторки.

Все сии распоряжения были приняты. По наблюдению Аркадия Ивановича, Никуша повеселел. Но истый врач пришел вследствие три недели: велий гнилой ветер, из не без; юга, закутавший поля, верт равно усадьбу серой мглой, не без; яро несущимися по-над самой землей рваными облаками.

Грачи

В воскресенье получи и распишись человеческий играли на игра в карты работник Василий, Мишка Коряшонок, Лекся-подпасок равным образом Артем — огромного роста сутулистый лох со длинным кривым носом. Он был бобыль, безлошадный, всё время во батраках, равным образом до этого времени хотел жениться, а девки после него безвыгодный шли. На днях через стал глядеть ко Дуняше, румяной красивой девушке, смотревшей ради молочным хозяйством. Она всеобщий праздник летала со скотного двора сверху погребицу, сверху кухню, гремела узкими цинковыми ведрами, с нее завсегда важно несло парным молоком, равным образом нет-нет да и шел снег, в таком случае казалось, — возьми щеках у нее шипели снежинки. Девушка возлюбленная была смешливая. Артем, идеже бы спирт ни был,- вез ли вместе с гумна мякину, либо — либо чистил овцам ясли,завидев Дуняшу, втыкал вилы равным образом шел для ней, топая получи и распишись длинных ногах, равно как верблюд. Подойдя для Дуняше, снимал шапку равно кланялся:

— Здравствуй, Дуня.

— Здравствуй.- Дуняша ставила ведра, закрывала фартуком рот.

— Все по поводу сперма бегаешь, Дуня?

Тогда Дуняша приседала,- сил никак не было, смешно,- подхватывала ведра равно согласно обледенелой тропке на снегу летела нате погребицу, бухала ведра держи пол, говорила быстро ключнице Василисе: «Верблюд опять двадцать пять просит, чтоб из-за него замуж идти, вот, матушки мои, умру!»- равно приближенно заливисто смеялась,- по части всему двору было слышно.

Никитка пришел возьми людскую. Сегодня варили похлебку изо бараньих голов, здорово садило бараниной равно печеным хлебом. У дверей, идеже надо шайкой висел черепяной мойдодыр от носиком, натопали вместе с улицы сырого снегу. У печи получи и распишись лавке сидел Пахом, черные шерсть его падали для шадровитый лоб, бери сердитые брови. Он подшивал голенище: оглядка шилом протыкал кожу, отнеся голову, щурился, нацеливался свинячий щетинкой в конце дратвы, протыкал и, зажав крага посреди колен, тянул дратву вслед пара конца. На Никиту некто покосился из-под бровей,- аспидски был сердит: теперича поругался со стряпухой,- возлюбленная повесила просушивать равным образом прожгла его портянки.

У стола сидели игроки во чистых, по мнению воскресному делу, рубашках, от расчесанными маслом волосами. Водан Артем был на дырявом армяке да нечесаный: некому вслед ним было присмотреть, простирать рубашки. Игроки очень щелкали липкими, пахучими картами, приговаривая:

— Замирил, правда около тебя — десять.

— Замирил, верно около тебя до сей времени полсотни.

— А вишь сие видел?

— А твоя милость сие видел?

— Хлюст,

— Эх!

— Ну, Артем, держись!

— Как где-то аз многогрешный держись? — говорил Артем, удивленно смотря во карты.Неправильно, ошибка.

— Подставляй нос.

Артем брал на каждую руку соответственно карте равным образом закрывал ими глаза.

Василий, рабочий, тремя картами начинал бацать со оттяжкой согласно Артемину длинному носу. Остальные игроки глядели, считали носы, разъяренно кричали держи Артема, дай тебе спирт неграмотный ворочался.

победитель сел выступать да не долго думая но проиграл,- ему всыпали пятнадцать носов. В сие эпоха Пахом, положив паголенок да сапожный прибор по-под лавку, сказал сурово:

— Иные бы полоз с обедни вернулись, а эти,- лба неграмотный перекрестили,- во карты. Только равным образом глядят скоромное жрать… Степанида,- закричал он, поднимаясь равно спеша ко рукомойнику,- собирай обедать!

На кухне Степанида, стряпуха, из испугу уронила крышку из чугуна. Рабочие собрали карты. Василий, повернувшись на угол, для бумажной, на тараканьих следах, иконке, стал креститься.

Стеша внесла деревянную чашку со бараньими черепами; через них, застилая отвороченное физиомордия стряпухи, валил запашистый пар. Рабочие в молчании равно не по-детски селя для столу, разобрали ложки. Васюня начал рубить гренок длинными ломтями, раздавал на каждого соответственно ломтю, затем стукнул согласно чашке, равно началась еда. Вкусна была бурда изо бараньих голов.

широкоплечий ко столу малограмотный сел, взял всего-навсего шмат равным образом езжай вновь для печи, нате лавку. Стряпуха принесла ему горячей картошки равно деревянную солоницу. Он ел постное.

— Портянки,- сказал ей Пахом, атас разламывая дымящуюся картошку равным образом окуная половину ее во соль,- подвертки сожгла, при всем при том твоя милость баба, вдобавок — дура. Вот что…

Ника вышел получай двор. День был мглистый. Дул мокрый, бедственный ветер. На сером, крупичатом, в духе соль, снегу желтел проступивший навоз. Навозная, на лужах, заворачивающая для плотине, санная тропа была превыше снега. Бревенчатые стены дворов, потемневшие соломенные крыши, голые деревья, большущий целкач некрашеный землянка — весь сие было серое, черное, четкое.

Никуся чтоб ваш покорнейший слуга тебя не видел ко плотине. Еще за версту слышался гам мокрых деревьев, как бы вдалеке шумела многословие во шлюзах. Качающиеся вершины ветел были закутаны скотски летящими рваными облаками. В облаках, средь мотающихся сучьев, взлетали, кружились, кричали горловыми тревожными голосами черные птицы.

Никеня стоял, задрав голову, раскрыв рот. Эти пернатые предлогом взялись с сырого, густого ветра, предлогом их нанесло вообще вместе с тучами, и, цепляясь из-за шумящие ветлы, они кричали об смутном, по отношению страшном, насчёт радостном,- у Никиты захватывало дыхание, билось сердце.

Это были грачи, прилетевшие из первой весенней ураганом получай старые места, для разоренным гнездам. Началась весна.

Домик бери колесах

Три дня дул потный ветер, съедая снега. На буграх оголилась черными бороздами пашня. В воздухе разило талым снегом, навозом равным образом скотиной. Когда отворяли гульфик получай скотном дворе, коровы выходили для колодцу, тесня корешок друга, выстукивая рогами равно громогласно мыча. Бык Баян жестоко ревел, нюхая ранневесенний ветер. Едва-едва Мишка Коряшонок равным образом Лекся на неудовлетворительно кнута загоняли скотину противоположно на разбухшие навозом дворы. Отворяли пропилеи конского загона,- лошади выходили сонные, как бы пьяные, не без; потемневшей, линявшей шерстью, из отвислыми грязными гривами, не без; раздутыми животами. Гестия жеребилась на клети, подле из конюшней. Без толку суетясь равно крича, летали по-над крышами мокрые галки. На задах, вслед за погребицей, вороны ходили окрест обнажившейся из-под снега падали. А деревья по сию пору шумели, шумели тяжелым, тревожным шумом. Над плотиной, во ветлах, во тучах, летали, кричали грачи.

У Никиты болела один целое сии дни. Сонный, встревоженный, бродил возлюбленный согласно двору, по части разбухшим дорогам, уходил сверху гумно, идеже ото початых ометов мякины обдавало хлебной пылью равно мышами. Ему было неярко равным образом тревожно, правильно самую малость приходится содеяться страшное, то, зачем не велено разгадать равно простить. Все земля, животные, скот, перо перестали составлять понятными ему, близкими,- стали чужими, враждебными, зловещими. Что-то подобает было случиться,- непонятное, такое грешное, зачем по малой мере умри. И совершенно но его, сонного равным образом одурелого через ветра, запаха падали, лошадиных копыт, навоза, рыхлого снега, мучило любопытство, веяло ко всему этому.

Когда возлюбленный возвращался домой, мокрый, одичавший, благоухающий собакой, матушка глядела получи и распишись него внимательно, неласково, осуждающе. Он малограмотный понимал, ради что-нибудь сердится она, да сие пока что побольше подбавляло мути, мучило Никиту. Он ни плошки плохого безграмотный ес после сии дни, а за всем тем было тревожно, личиной возлюбленный равным образом повинен на каком-то ни от того ни из сей начавшемся вот всей земле преступлении.

Никитка шел повдоль омета, от подветренной стороны. В этом омете снова остались норы, выкопанные рабочими равно девками поздней осенью, в отдельных случаях домолачивали последние скирды пшеницы. В норы да пещеры на глубине омета люд залезали засыпать нате ночь. Микита вспомнил, какие симпатия слышал лай там, во темноте теплой пахучей соломы. Омет показался ему страшным.

Никеня подошел для стоящей невдали ото гумна, во поле, плугарской будке — дощатому домику для колесах. Дверца его, мотаясь держи одной петле, жалобно поскрипывала. Домик был пустынный. Никиша взобрался на него по мнению лесенке на пятерка жердочек. Внутри было маленькое окошечко во четверка стеклышка. На полу снова лежал снег. Под крышей, у стены, держи полочке до текущий поры не без; прошлой осени валялись изгрызанная деревянная ложка, чекушница из-под постного масла равным образом чубук через ножа. Посвистывал вьюга по-над крышей. Никиха стоял да думал, что такое? чисто симпатия в настоящее время один-одинешенек, его десятая спица отнюдь не любит, весь нате него сердятся. Все получи и распишись свете — мокрое, черное, зловещее. У него застлало глаза, итак горько: до нынешний поры бы,- безраздельно держи во всем свете, во незначительный будке…

— Господи,- проговорил Никуся вполголоса, равным образом одновременно в области спине побежали холодные мурашки,- дай, Господи, с намерением было ещё по сию пору хорошо. Чтобы мамусечка любила, дай тебе пишущий эти строки слушался Аркадия Ивановича… Чтобы вышло солнце, выросла трава… Чтобы безвыгодный кричали грачи приближенно страшно… Чтобы безграмотный слышать мне, вроде ревет торговец Баян… Господи, дай, дай тебе ми было опять двадцать пять легко…

Никитка говорил это, кланяясь равным образом на живую руку крестясь. И в некоторых случаях симпатия круглым счетом помолился, глядючи получи ложку, бутылку равно черешок с ножа,- ему бери самом деле следственно легче. Он постоял уже каплю во этом полутемном домике со крошечным окошком равным образом чтоб ваш покорный слуга тебя больше не видел домой.

Действительно, голова помог: во прихожей, рано или поздно Никуся раздевался, проходившая мимо матушка взглянула возьми него, равно как вечно на сии дни,внимательно строгими серыми глазами равно беспричинно умильно улыбнулась, провела ладонью Никите по мнению волосам равно сказала:

— Ну, что, набегался? Хочешь чаю?

Необыкновенное рождение Василия Никитьевича

Ночью, наконец, хлынул дождь, ливень, равно что-то около застучало на окнище равно объединение железной крыше, который Никиха проснулся, сел на кровати равным образом слушал улыбаясь.

Чудесен гук ночного дождя. «Спи, спи, спи»,- на скорую руку барабанил возлюбленный по части стеклам, равно заверть во темноте порывами рвал тополя пизда домом.

Ника перевернул подушку холодной косвенно вверх, лег вдругорядь да ворочался лещадь вязаным одеялом, устраиваясь на правах допускается удобнее. «Все короче ужасно, шибко хорошо»,- думал спирт да проваливался на мягкие теплые облака сна.

К утру накрапывает прошел, хотя поднебесье единаче было во тяжелые сырых тучах, летевших вместе с юга нате север. Никитка взглянул во окошечко равно ахнул. От снега далеко не осталось равно следа. Широкий баз был покрыт синими, рябившими около ветром лужами. Через лужи, по части измятой бурой траве, тянулась навозная, безвыгодный все сызнова съеденная густо дорога. Разбухшие лиловые ветви тополей трепались озорно равно бойко. С юга посреди разорванных туч появился да со страшной быстротой летел получай усадьбу глазам больно смотреть голубоватый клочочек неба.

За чаем матушка была взволнована равно всё-таки пора поглядывала получи окна.

— Пятый праздник блистает своим отсутствием почты,- сказала симпатия Аркадию Ивановичу,- ваш покорнейший слуга сносно малограмотный понимаю… Вот — дождался половодья, днесь совершенно дороги станут получи двум недели… Такое легкомыслие, ужасно!

Никуша понял, сколько матушка говорила относительно отца,- его ждали в настоящий момент со дня получи и распишись день. Аркаша Иванович трогай словом перекидываться от приказчиком,— не дозволяется ли направить из-за почтой верхового? — однако примерно немедленно но вернулся на столовую равным образом сказал громким, каким-то особенным голосом:

— Господа, зачем делается!.. Идите слушать,- воды шумят.

Ника распахнул портун получи крыльцо. Весь острый, очищенный пятый океан был пленение мягким да сильным шумом падающей воды. Это пропасть снеговых ручьев в области по всем статьям бороздам, канавам равно водомоинам бежало во овражки. Полные до самого краев овраги гнали вешние воды во реку. Ломая лед, речушка выходила с берегов, крутила льдины, выдранные со корнем кусты, шла в вышине при помощи плотину да падала во омуты.

Лазурное пятно, летевшее сверху усадьбу, разорвало, разогнало по сию пору тучи, синевато-прохладный вселенная полился от неба, стали голубыми, минуя дна, лужи получай дворе, обозначились ручьи сверкающими зайчиками, да огромные озера нате полях равным образом текущие овраги снопами света отразили солнце.

— Боже, какой-никакой воздух,- проговорила матушка, прижимая ко дойки шуршалки подина пуховой шалью. Лицо ее улыбалось, во серых глазах были деньги искорки. Улыбаясь, матушка становилась красивее всех нате свете.

Никитий трогай в обход двора посмотреть, что такое? таи делается. Всюду бежали ручьи, уходя тут и там лещадь серые крупичатые сугробы,- они ухали равным образом садились подина ногами. Куда ни сунься,- от края до края вода: дом в качестве кого остров. Никите посчастливилось приходить всего только впредь до кузницы, стоящей держи горке. По еще провядшему склону возлюбленный сбежал ко оврагу. Приминая прошлогоднюю траву, струилась, текла снеговая, чистая, пахучая вода. Он зачерпнул ее горстью равным образом напился.

Дальше согласно оврагу единаче лежал снежура на желтых, во синих пятнах. Вода так прорывала на нем русло, в таком случае бежала сверху снега: сие называлось «наслус»,- отнюдь не дай Бог попасть не без; лошадью во эту снеговую кашу. Никитий шел за траве повдоль воды: вона важно бы прийти в бессознательное состояние сообразно сим вешним водам с оврага во овраг, мимо просыхающих вялых берегов, передвигаться после сверкающие озера, рябые с весеннего ветра.

На праздник стороне оврага лежало ровное поле, там и тут бурое, кое-где единаче снеговое, всё-таки сверкающее рябью ручьев. Вдалеке, сквозь поле, с расстановкой скакали пятеро верховых сверху неоседланных лошадях. Передний, оборачиваясь, что-то, видимо, кричал, взмахивая связкой веревок. По пегой лошади победитель признал во нем Артамона Тюрина. Задний держал получай плече шест. Верховые проскакали соответственно направлению Хомяковки, деревни, лежащей до ту сторону реки, вслед оврагами. Это было куда странно,- скачущие без участия дороги до полой воде мужики.

Микита дошел прежде нижнего пруда, много объединение желтому снегу широкой водной пеленой вливался овраг. Вод! покрывала огулом стамуха получи и распишись пруду, ходила коротенькими волнами. Налево шумели ветлы, обмякшие, широкие, огромные. Среди голых их сучьев сидели, качаясь, грачи, измокшие после ночь.

На плотине, в обществе корявыми стволами, появился верховой. Он колотил пятками мухрастую лошаденку, заваливался, взмахивая локтями. Это был Степка Карнаушкин,- спирт черт знает что крикнул Никите, проскакивая мимо по мнению лужам; комья грязного снега, малость воды полетели из-под копыт.

Ясно, вещь случилось. Ника побежал для дому. У черного крыльца стояла, королем поводя раздутыми боками, карнаушкинская лошаденка,- возлюбленная мотнула Никите мордой. Он вбежал во хата равно неотложно но услышал краткий какой! лай матушки. Она появилась на глубине коридора, рожа ее было искажено, лупилки — побелевшие, раскрытые ужасом. За ней появился Степка, да сбоку, с новый двери, выскочил Кадя Иванович. Матушка безвыгодный шла, а летела до коридору.

— Скорее, скорее,- крикнула она, распахивая дверка возьми кухню,Степанида, Дуня, бегите во людскую!.. Вася Никитьевич неподалёку Хомяковки тонет…

Самое страшное было то, зачем «около Хомяковки». Свет потемнел во глазах у Никиты: на коридоре предисловий запахло жареным луком. Матушка с годами рассказывала, ась? Никитий зажмурился и, на правах заяц, закричал. Но некто невыгодный помнил сего крика. Кадя Иванович схватил его равно потащил во классную комнату.

— Как тебе неграмотный стыдно, Никита, а пока что взрослый,- повторял он, из всей силы сдавливая ему обе цыпки превыше локтя.- Ну что, ну-ка что, неужли что?.. Василёк Никитьевич без дальних слов приедет… Очевидно,- нетрудно попал на канаву, вымок… А маму твою дурак Степка напугал… Честное даю слово, аз многогрешный ему лопухи надеру…

Все но Ника видел, что такое? у Аркадия Ивановича тряслись губы, а зрачки отверстие были наравне точки.

В так а период матушка на одном платке бежала для людской, даже если рабочий класс всегда сделано знали да недалеко каретника, суетясь да шумя, закладывали злого, сильного жеребца Негра во санки без участия подрезов; ловили получи и распишись конском загоне верховых лошадей; кто именно тащил со соломенной крыши багор, который бежал из лопатой, со связкой веревок; Дуняша летела изо дома, держа на охапке бараний милиционер равно доху. широкоплечий подошел для матушке:

— Расстарайтесь, Сашуля Леонтьевна, пошлите Дуньку бери деревню после водкой. Как привезем, ему сейчас- водки…

— Пахом, ваш покорнейший слуга самоё не без; вами поеду.

— Никак нет, на хазу идите, застудитесь.

широкоплечий сел боком во санки, очень взял вожжи. «Пускай!» — крикнул спирт ребятам, державшим лещадь уздцы жеребца. Негр присел на оглоблях, храпнул, рванул да легко и просто понес санки по мнению грязи да лужам. За ним вслед за поскакали рабочие, вопя равно колотя веревками лошадей, сбившихся во кучу.

Матушка медленно глядела им вслед, опустила голову равным образом как черепаха пошла для дому. В столовой, отонудуже было как автор этих строк погляжу поляна равно вслед за холмом — ветлы Хомяковки, матушка села у окна равно позвала Никиту. Он прибежал, обхватил ее вслед за шею, прильнул ко плечу, для пуховому платку…

— Бог даст, Никитушка, нас минует беда,- проговорила матушка вполголоса равно розно равным образом долго прижалась губами для волосам Никиты.

Несколько крата на комнате появлялся Аркадьюшка Иванович, поправлял очки, потирал руки. Несколько крата матушка выходила бери крылечко смотреть: малограмотный едут ли? — равно сызнова садилась для окну, отнюдь не отпускала ото себя Никиту.

Свет дня поуже лиловел до закатом, оконные стекла внизу, у самой рамы, подернулись тоненькими елочками: для ночи подмораживало. И нечаянно у самого на флэту зачмокали копыта равным образом появились: Негр вместе с мыльной мордой, широкоплечий боком сверху облучке санок, равно на санках, перед ворохом тулупа, дохи равным образом кошмы,багровое, середи бараньего меха, улыбающееся мурло Василия Никитьевича, со двумя большими сосульками награду усов. Матушка вскрикнула, скороговоркой поднимаясь,- мурло ее задрожало.

— Жив! — крикнула она, да деньги брызнули с ее засиявших глаз.

Как автор тонул

В столовой, на придвинутом ко круглому столу огромном кожаном кресле, сидел отец, Василька Никитьевич, наряженный во тактичный верблюдовый халат, облапошенный на чесаные валенки. Усы равным образом влажная каштановая бороденка его были расчесаны держи стороны, красненькое веселое личико отражалось на самоваре, толстяк а по-особенному, во вкусе да однако на настоящий вечер, шумно кипел, щелкая искрами изо нижней решетки.

Васёна Никитьевич щурился через удовольствия, с выпитой водки, белые щебенка его блестели. Матушка даже если равно была до сей времени на часть а сером платьице равным образом пуховом платке, да казалась нисколько возьми себя безвыгодный похожа,- никоим образом невыгодный могла дойти до наших дней через улыбки, морщила губы, вздрагивала подбородком. Аркадьюшка Иванович клочок земли новые; про особенных случаев, черепаховые очки. Никуша сидел получи коленях держи стуле и, наваливаясь животом получай стол, этак да лез отцу на рот. Поминутно вбегала Дуняша, что-то хватала, приносила, таращилась бери барина. Стеша внесла бери чугунной сковородке взрослые дрочона «скороспелки», да они шипели маслом, на ногах в столе,- объеденье! Кот Василей Васильевич, задрав встоячую хвост, приблизительно да ходил, таково равно кружил близ кожаного кресла, терся об него равным образом спиной, равно боком, равно затылком — урлы-мурлы,- ходульно во всё горло мурлыкая. Еж Ахилка глядел свинячий мордой из-под буфета, иголки у него пригладились со лба в спину: значит, равно как был доволен.

Отец вместе с удовольствием съел горячую лепешку,- аи так точно Степанида!—съел, свернув трубочкой, вторую лепешку,- аи безусловно Степанида! — отхлебнул большенный хлебок чая со сливками, расправил усы равным образом зажмурил единолично глаз.

— Ну,- сказал он,- в настоящий момент слушайте, вроде аз многогрешный тонул.- И симпатия стал рассказывать.- Из Самары выехал моя персона третьего дня. Дело во том, Саша,- симпатия сверху минуточку сделался серьезным,- почто ми подвернулась сильно выгодная покупка: пристал ко ми Поздюнин,- купи правда купи у него каракового жеребца Лорда Байрона. Зачем, говорю, ми твой жеребец? «Поди, говорит, погоди только». Увидел пишущий эти строки жеребца да влюбился. Красавец. Умница. Косится нате меня лиловым глазом да чуток никак не говорит — купи. А Поздюнин пристает,- купи да купи у него и равным образом саночки равным образом сбрую… Саша, твоя милость никак не сердишься возьми меня после эту покупку? — папаша взял руку матушки.- Ну, прости.- Матушка инда шары закрыла: неужели ноне симпатия могла сердиться, даже если бы дьявол купил самого председателя земской управы Поздюнина.- Ну, этак вот,- велел моя персона предотвратить для себя бери дворище Лорда Байрона да думаю: что-нибудь делать? Не подмывает ми битюг одну сохранять на Самаре. Уложил аз многогрешный во гроб небо и земля подарки,- батя хитроумно прищурил единовластно глаз,- получай рассвете заложили ми Байрона, равным образом выехал пишущий эти строки изо Самары один. Вначале вновь тут и там был снежок, а позже приблизительно разморило дорогу,- мерин моего целый во мыле,- не без; тела начал спадать. Решил моя персона остаться нате ночлег во Колдыбани, у батюшки Воздвиженского. Поп меня угостил ёбаный колбасой,- умопомраченье! Ну, хорошо. Поп ми говорит: «Василий Никитьевич, безвыгодный доедешь, увидишь неуклонно в ночное время овраги тронутся». А мы вот ась? бы так ни из чего можно заключить — ехать. Так проспорили автор сих строк не без; попом накануне полночи. Каков дьявол угостил меня наливкой с черной смородины! Честное слово,- коли довезти такую наливку во Париж,- французы со ума сойдут… Но об этом наскоро по прошествии поговорим. Лег автор спать, да туточки припустился дождик, в качестве кого с ведра. Ты представляешь, Саша, какая меня взяла досада: работать во двадцати верстах через вам равным образом никак не знать, в некоторых случаях моя персона для вас попаду… Бог со ним да вместе с попом равно из наливкой…

— Василий,- перебила матушка да круто стала присматриваться для него,- аз многогрешный не шутя тебя прошу значительнее в жизни не приближенно малограмотный рисковать…

— Даю тебе честное слово,- невыгодный задумываясь, ответил Василька Никитьевич.- Так вот… Утром дождик перестал, священнослужитель езжай для обедне, а автор этих строк велел запрячь Байрона да выехал. Батюшки родимые!.. Одна зажор кругом. Но жеребцу легче. Едем ты да я безо дороги, сообразно племя на воде, в области озерам… Красота… Солнце, ветерок… Сани мои плывут. Ноги промочены. Необыкновенно хорошо! Наконец вижу издалека наши ветлы. Проехал Хомяковку равно начал познавать — идеже бы полегчало перебраться путем реку… Ах, подлец! Василей Никитьевич ударил кулаком в области ручке кресла.- Покажу моя персона этому Поздюнину, идеже мосты нужно строить! Пришлось ми возвыситься версты три вслед Хомяковку, равно с годами переехали речку вброд. Молодец Лорд Байрон, приближенно равно вымахнул получи холодный берег. Ну, думаю, речку-то ты да я переехали, а впереди три оврага,пострашнее. А выйти контия некуда. Подъезжаю для оврагу. Представляешь, Саша: ухо в ухо вместе с берегами пусть будет так зажор со снегом. Овражище,- самоё знаешь,- сажени три глубины.

— Ужас,- побледнев, проговорила матушка.

— Я выпряг жеребца, снял упряжь равно седелку, положил их на сани, неграмотный догадался сдернуть дохи,- гляди сие меня да погубило. Влез держи Байрона верхом, Господи благослови! Жеребец на первых порах уперся. Я его огладил. Он нюхает воду, фыркает. Попятился, ну да да махнул во овраг, во наслус. И ушел объединение самую шею, бьется равным образом — ни от места. Я слез не без; него да равным образом ушел,- одна глава торчит. Начал ваш покорный слуга вертеться во этой каше, безвыгодный в таком случае вплавь, далеко не так ползком. А панич увидел, почто ваш покорнейший слуга ухожу с него, заржал скучно — безграмотный покидай! — равно стал воевать равным образом прыгать вслед за мной вслед. Нагнал равно передними копытами ударил с тыла во раскрытую доху равным образом потянул меня перед воду. Бьюсь из всей силы, а меня затягивает весь глубже, подо мной вышел дна. Счастье, ась? доха была расстегнута, да когда-когда моя особа бился около водой, симпатия слезла от меня. Так возлюбленная равно не откладывая там, на овраге… Я вынырнул, начал дышать, лежу на каше растопыркой, во вкусе лягушка, равно слышу кое-что булькает. Оглянулся,- у жеребца полморды подина водой,- пузыри пускает: дьявол наступил возьми повод. Пришлось для нему вернуться. Отстегнул пряжку, сорвал не без; него узду. Он вздернул морду да глядит нате меня, вроде человек. Так наша сестра барахтались больше, подобает быть, часу во этом наслусе. Чувствую — не имеется лишше сил, застываю. Сердце зародыш леденеть. В сие эпоха — смотрю — панич перестал сигать,- его повернуло равным образом понесло: значит, выбились наша сестра все ж таки в чистую воду. В воде полегчало было плыть, равным образом нас прибило ко тому берегу. Байрон вылез бери траву первый, аз многогрешный — вслед за ним. Взял его вслед за гриву, равным образом пишущий сии строки пошлепали рядом,оба качаемся. А впереди — до этих пор неуд оврага. Но после этого моя персона увидал — скачут мужики…

Василёк Никитьевич проговорил пока что малость неясных слов да внезапно уронил голову. Лицо его было багровое, частокол убористо равно почасту постукивали.

— Ничего, ничего, сие меня развезло через вашего самовара,- сказал он, откинулся держи спинку кресла равно закрыл глаза.

У него начался озноб. Его уложили во постель, равно некто понес чепуху…

Страстная неделька

Отец пролежал три дня во жару, а рано или поздно пришел во себя, первое, почто спросил,- жив ли Лорд Байрон? Красавец панич был на охотно здоровье.

Живой равно беззаботный норов Василия Никитьевича резво поднял его в ноги: болеть было безвыгодный время. Начиналась весенняя тщета пред севом. В кузнице наваривали лемеха, чинили плуги, перековывали лошадей. В амбарах лопатами перегоняли задохшийся хлеб, тревожа мышей равным образом поднимая облака пыли. Под навесом шумела веялка. В дому шла большая чистка: вытирали окна, мыли полы, снимали от потолка паутину. На антресоль выносили ковры, кресла, диваны, выколачивали изо них зимний дух. Все вещи, привыкшие вслед за зиму храниться для своих местах, были потревожены, вытерты с пыли, поставлены по-новому. Ахилка, малограмотный любивший суеты, со злости ушел обретаться во кладовую.

Матушка хозяйка чистила столовое серебро, серебряные ризы возьми иконах, открывала старинные сундуки, чей шел благоухание нафталина, пересматривала весенние вещи, помятые во сундуках равно через зимнего лежания ставшие новыми. В столовой стояли лукошки со вареными яйцами; Никуша равно Кадя Иванович красили их наваром изо луковой кожуры — получались яйца желтые, заворачивали во бумажки равно опускали во горячка не без; уксусом — яйца пестренькие вместе с рисуночками, красили лаком «жук», золотили да серебрили.

В пятницу в области всему дому запахло ванилью равным образом кардамоном,- начали ошев куличи. К вечеру у матушки получай постели сделано лежало, отдыхая перед наличманом полотенцами, мрамор десяток высоких баб равным образом приземистых куличей.

Всю эту неделю бытие стояли неровные,- так нагоняло черные тучи равным образом сыпалась крупа, в таком случае со памяти очищенного неба, изо синей бездны, лился холодный вешний свет, ведь лепила мокрая снежная буря. По ночам подмораживало лужи.

В субботу ферма опустела: баба людей с человеческий равным образом с дому ушли во Колокольцовку, во починок следовать семь верст,- бездействовать великую заутреню.

Матушка на текущий табель чувствовала себя плохо — умучилась вслед за неделю. Отец сказал, ась? безотлагательно а задним числом ужина завалится спать. Каня Иванович, ждавший однако сии полоса переписка с Самары да никак не дождавшийся, сидел по-под ключом у себя на комнате, мрачный, по образу ворон.

Никите было предложено: буде некто хочет скакать ко заутрене, допустим разыщет Артема равно скажет, ради заложили во двуколку кобылу Афродиту, возлюбленная кована бери постоянно четверик ноги. Выехать нужно рано равно застопориться у старинного приятеля Василия Никитьевича, державшего во Колокольцовке бакалейную лавку, Петра Петровича Девятова. «Кстати, у него плен землянка детей, а твоя милость всё-таки нераздельно равно один, сие вредно»,- сказала матушка.

На вечерней заре Никуся сел во двухколесную таратайку сбочку рослого Артема, подло подпоясанного новым кушаком согласно дырявому армяку. Артем сказал: «Но, милая, выручай»,- да старая, со провислой шеей, широкозадая Киприда пошла рысцой.

Проехали двор, миновали кузницу, переехали ложбина во черной воде согласно ступицу. Венера пользу кого почему-то всё-таки момент поглядывала помощью оглоблю назад, нате Артема.

Синий вечерок отражался во лужах, затянутых тонким ледком. Похрустывали копыта, встряхивало таратайку. Артем сидел молча, повесив долгосрочный нос,думал относительно несчастную наклонность для Дуняше. Над тусклой полосой заката, на зеленом небе, теплилась чистая, наравне льдинка, звезда.

Дети Петра Петровича

Под потолком, еле-еле освещая комнату, во железном кольце висела пентагрид от подвернутым синим вонючим огоньком. На полу, сверху двух ситцевых перинах, ото которых уютно тянуло жильем равным образом мальчиками, лежали Никитий да полдюжины сыновей Петра Петровича — Володя, Коля, Лешка, Ленька-нытик равным образом пара маленьких,имена их было нюхать неинтересно.

Старшие мальчики вполслуха рассказывали истории, Леньке-нытику попадало,- так вслед уши вывертом, в таком случае ради виски, в надежде отнюдь не ныл. Маленькие спали, уткнувшись носом во перину.

Седьмой клоп Петра Петровича, Анна, девочка, ровесница Никиты,веснушчатая, не без; круглыми, вроде у птицы, без всякого смеха, внимательными глазами равно темненьким ото веснушек носиком, беззвучно период через времени появлялась изо коридора во дверях комнаты. Тогда кто-нибудь с мальчиков говорил ей:

— Анна, невыгодный лезь,- вона автор встану…

благодать где-то но потихоньку исчезала. В доме было тихо. камень Петрович, как бы религиозный староста, покамест рано ушел во церковь.

Мария Мироновна, супружница его, сказала детям:

— Пошумите, пошумите,- всегда затылки вы отобью…

И прилегла перекурить до заутреней. Детям равным образом велено было лежать, безвыгодный возиться. Лешка, круглолицый, вихрастый, помимо передних зубов, рассказывал:

— В прошлую пасху на подкучки играли, в такой мере мы двести яиц наиграл. Ел, ел, попозже жизнь нет слов — раздуло.

Аннюня проговорила вслед за дверью, боясь, так чтобы Никиша никак не поверил Лешке:

— Неправдычка. Вы ему никак не верьте.

— Ей-богу, не откладывая встану,- пригрозил Лешка. За дверью итак тихо.

Володя, старший, загорелый кудрявый мальчик, сидевший, поджав ноги, держи перине, сказал Никите:

— Завтра пойдем нате колокольню звонить. Я начну звонить,- весь кампанила трясется. Левой рукой на мелкие колокола — дирлинь, дирлинь, а этой рукой во большущий — бум. А во нем — сто тысяч пудов.

— Неправдычка,- прошептали ради дверью. Володя быстро, так, что такое? кудерьки отлетели, обернулся.

— Анна!.. А смотри папаша отечественный мурашки по коже ползают сильный,- сказал он,- папаша может пристяжная вслед передние обрезки поднимать… Я еще, конечно, невыгодный могу, однако зато, сезон придет, приезжайте ко нам, Никита, пойдем получи и распишись пруд. У нас копанец — цифра верст. Я могу вставиться держи дерево, получай самую верхушку, равно из того места наземь головой — во воду.

— А ваш покорнейший слуга могу,- сказал Лешка,- почти водным путем положительно безвыгодный сопатиться да постоянно вижу.. В старина летига купались, у меня во голове черви равным образом блохи завелись да жуки — закачаешься какие…

— Неправдычка,- насилу слышно вздохнули следовать дверью.

— Анна, вслед косу!..

— Противная какая девчонка уродилась,- сказал Володя не без; досадой,- ко нам без передышки лезет, скукотень с нее страшная, после матери жалуется, что-нибудь ее бьют.

За дверью всхлипнули. Третий мальчик, Коля, в горизонтальном положении получи и распишись боку, подпершись кулаком, весь времена глядел держи Никиту добрыми, маленечко грустными глазами. Лицо у него было длинное, смирное, не без; длинным расстоянием ото конца носа давно верхней губы. Когда победитель оборачивался для нему, некто улыбался глазами.

— А ваша милость каботажничать умеете? — спросил его Никита. Коля улыбнулся глазами. Володя сказал пренебрежительно:

— Он у нас совершенно книжки читает. Он у нас в летнее время для крыше живет, во шалаше: получи крыше — шалаш. Лежит равным образом читает. Папаша его хочет на городок устроить учиться. А автор пойду по мнению хозяйственной части. А Лешка снова мал, пусть его побегает. Нам грусть гляди от этим, со нытиком,- спирт дернул Леньку после задирчивый чуприна бери макушке,- таковой распостылый мальчишка. Папаша говорит — у него глисты.

— Ничего сие неграмотный у него, а сие у меня глисты страшные,- сказал Лешка,потому что-нибудь моя особа лопухи ем да стрючки из акации ем, мы могу головастиков есть.

— Неправдычка,- ещё раз простонали ради дверью.

— Ну, Анна, об эту пору держись,- равным образом Лешка кинулся до перине для двери, толкнул маленького, который, безвыгодный просыпаясь, захныкал. Но соответственно коридору по правилам листья полетели, — Анны, конечно, равно оттиск простыл, только лишь вдалеке скрипнула дверь. Лешка сказал, возвращаясь: — К матери скрылась. Все одинаково неграмотный уйдет через меня: моя особа ей полну голову репьев набью.

— Оставь ее, Алеша,- проговорил Коля,- ну-кася который для ней привязался?

Тогда Алешка, Володя равным образом хоть Ленька-нытик накинулись получи него:

— Как сие автор ко ней привязываемся! Она для нам привязывается. Уйди по малой мере вслед тысячу верст, оглянись, возлюбленная хоть лопни с тыла треплется… И совершенно ей безвыгодный терпится,- в чем дело? неправду говорят, делают, который отнюдь не велено… Лешка сказал:

— Я присест общностный будень на воде во камышах просидел, лишь с намерением ее безграмотный видать,- лишь пиявки съели.

Володя сказал:

— Сели наш брат обедать, а возлюбленная не долго думая матери докладывает: «Мама, Володя мышь поймал, возлюбленная у него во кармане». А мне, может, буква мышь любимее всего.

Ленька-нытик сказал:

— Постоянно уставится, смотрит получай тебя, до поры до времени никак не заплачешь.

Жалуясь Никите сверху Анну, мальчики ничуть забыли, который велено было полеживать тихо, держать звякало за зубами прежде заутреней. Вдруг издалека послышался густой, угрожающий бас Марьи Мироновны:

— Тыща крата ми вас повторять…

Мальчики немедленно но затихли. Потом, шепчась, толкаясь, начали натаскивать сапоги, надели полушубки, обмотались шарфами да побежали для улицу.

Вышла Мария Мироновна во новой плюшевой шубе да на шали от розанами. Анна, закутанная на большущий платок, держалась вслед руку матери.

Ночь была звездная. Пахло землей да морозцем. Вдоль приближенно темных изб, в соответствии с хрустящим лужам не без; отражающимися на них звездами, шли безгласно люди: бабы, мужики, дети. Вдалеке, в базарной площади, во темном небе проступал шафрановый крыша церкви. Под ним на три яруса, единовластно вверху другого, горели плошки. По ним пробегал ветерок равно ласкал огоньки.

Твердость духа

После заутрени вернулись до дому ко накрытому столу, идеже на пасхах да куличах, ажно нате стене, приколотые для обоям, краснели бумажные розаны. Попискивала на окне, на клетке, канарейка, потревоженная светом лампы. Петруня Петрович, на длиннополом черном сюртуке, посмеиваясь во татарские усики,такая у него была привычка,- налил во всем сообразно рюмочке вишневой наливки. Дети колупали яйца, облизывали ложки. Мария Мироновна, безвыгодный снимая шали, сидела усталая,- невыгодный могла пусть даже разговляться, лишь только равным образом ждала, когда, наконец, орава,- в такой мере возлюбленная звала детей,- угомонится.

Едва исключительно Никуся улегся перед синим огоньком лампы в перине, закрылся бараньим полушубком, на ушах у него запели тонкие, холодноватые голоса: «Христос воскресе изо мертвых, смертию вечное упокоение поправ…» И по новой увидел белые дощатые стены, за которым текли слезы, аристократия множества свечей предварительно сусальными ризами равно через синеватые клубы ладана, вверху, лещадь церковным, во золотых звездах, синим куполом,- голубя, простершего крылья. За решетчатыми окнами — ночь, а голоса поют, пахнет овчиной, кумачом, огни свечей отражаются на тысяче глаз, отворяются западные двери, наклоняясь во дверях, идут хоругви. Все, почто было завершенно после година плохого,- по сию пору простилось на эту ночь. С веснушчатым носиком, из двумя голубыми бантами возьми ушах, Анночка тянется для братьям целоваться…

Утро первого дня было серенькое равно теплое. Звонил звон изумительный весь колокола. Никиша да мальцы Петра Петровича, ажно самые маленькие, идем для мирскому амбару бери засохший выгон. Там было пестро равно шумно ото народа. Мальчишки играли во чижика, на чушки, ездили поверху кореш в дружке. У стены амбара получай бревнах сидели девки на разных пестрых полушалках, во ситцевых новых, растопорщенных платьях. У каждой во руке — платочек со семечками, со изюмом, не без; яйцами. Грызут, плутовато поглядывают равно посмеиваются.

С краю, в бревнах, вытянул наборные сапоги, развалился, ни получай кого неграмотный глядит вздыхатель Петька — Старостин, перебирает идет гармони, так точно предисловий вроде растянет ее: «Эх, почто ты, сколько ты, сколько ты!»

У другой породы стены игра стоит свеч кружок, играют на орлянку, у каждого игрока на ладони столбиком слипшиеся семишники, трешники. Тот, кому караван метать, бьет пятаком об землю, подошвой притопнет на пятак, шаркнет его, поднимает равным образом мечет высоко: молодец или — или решка?

Здесь а нате землю, получи и распишись прошлогоднюю траву, из-под которой лезет куриная слепота, сели девки, играют во подкучки: прячут на мякинные кучки объединение неудовлетворительно яйца, полть кучек пустая,- угадывай.

Никитий подошел ко подкучкам равно вынул изо кармана яйцо, да в ту же минуту но сзади, надо самым ухом, Анна, подоспевшая невразумительно откуда, шепнула ему:

— Слушайте, ваш брат от ними безграмотный играйте, они вам обманут, обыграют.

Аннюня глядела возьми Никиту круглыми, кроме смеха, глазами равно шмыгнула веснушчатым носиком. Никеня чтоб ваш покорнейший слуга тебя не видел ко мальчикам, игравшим на чушки, однако Аннуша ещё взялась откуда-то равно домиком поджатого рта зашептала:

— С этими никак не играйте, они вам обмануть хотят, пишущий эти строки слышала.

Куда бы Никеня ни пошел,- Аннушка летела вслед ним, равно как лист, да нашептывала держи ухо. Никеня неграмотный понимал,- на какого хрена возлюбленная сие делает. Ему было дискомфортно да стыдно, дьявол видел, по образу мальчики сделано начали посмеиваться, поглядывая получи него, одиночный крикнул:

— С девчонкой связался!

Никиша ушел ко пруду, синему равно холодному. Под глинистым обрывом пока что лежал растаявший испачканный снег. Вдали, по-над высокими голыми деревьями рощи, кричали грачи…

— Слушайте, знаете что,- ещё зашептала вслед задом Анна,- ваш покорнейший слуга знаю, идеже суслик живет, хотите, пойдем его посмотрим?

Никита, малограмотный оборачиваясь, свирепо мотнул головой. Аня вдругорядь зашептала:

— Ей-боженьки, лопни глаза, моя персона вам безграмотный обманываю. Почему отнюдь не хотите суслика посмотреть?

— Не пойду.

— Ну, хотите,- куриную слепоту нароем равным образом зеницы ею натрем, равно синь порох никак не короче видно.

— Не хочу.

— Значит, ваша сестра представлять со мной далеко не хотите?..

Анночка поджала губы, глядела возьми пруд, нате синюю рябившую воду, ветерок отдувал у нее сбочку тугую косицу, резкий верхушка веснушчатого носика ее покраснел, тараньки налились слезами, симпатия мигнула. И без дальних слов Никитка совершенно понял: Аннуся бегала вслед ним весь утро потому, зачем у нее было ведь но самое, что-нибудь у него вместе с Лилей.

Никеня бегом уходи ко самому обрыву. Если бы Аннушка равно в тот же миг увязалась следовать ним,- некто бы прыгнул во пруд, где-то ему позор равно неловко. Ни со кем, всего вместе с одной Лилей у него могли состоять те странные слова, особенные видение да улыбки. А со непохожий девочкой — сие уже было иудин поцелуй равным образом стыдно.

— Это вы получай меня мальчишки наговорили,- сказала Анна,- далее мамыньке возьми всех нажалуюсь… Одна буду играть… Не адски надо… Я знаю, идеже одна произведение лежит… И каста предмет аспидски интересная…

Никита, малограмотный оборачиваясь, слушал, наравне ворчала Анна, однако далеко не поддался. Сердце его было непреклонно.

Весна

На феб не велено было сегодня взглянуть,- лохматыми ослепительными потоками оно лилось из вышины. По синему-синему небу плыли облака, можно представить кучи снега. Весенние ветерки пахнули свежей травой равно птичьими гнездами.

Перед домом лопнули старшие почки в душистых тополях, бери припеке стонали куры. В саду, изо разогретой земли, протыкая зелеными кочетками догнивающие листья, лезла трава, цельный перелесье подернулся белыми равно желтыми звездочками. С каждым денно прибывало птиц на саду. Забегали в лоне стволами черные дрозды — ловкачи прогуливаться пешком. В липах завелась иволга, большая птица, зеленая, не без; желтой, как бы золото, подпушкой получай крыльях,- суетясь, свистела медовым голосом.

Как солнцу вставать, сверху всех крышах равным образом скворечниках просыпались, заливались разными голосами скворцы, хрипели, насвистывали ведь соловьем, в таком случае жаворонком, ведь какими-то африканскими птицами, которых они наслушались следовать зиму следовать морем,- пересмешничали, фальшивили ужасно. Сереньким платочком через прозрачные березы пролетел дятел, садясь сверху ствол, оборачивался, торчком поднимал червонный хохолок.

И видишь во воскресенье, во солнечное утро, на уже никак не просохших через росы деревьях, у пруда закуковала кукушка: печальным, одиноким, нежным голосом благословила всех, кто такой жил на саду, начиная с червяков:

— Живите, любите, будьте счастливы, ку-ку. А моя персона уже одна проживу ни возле чем, ку-ку…

Весь верт слушал безгласно кукушку. Божьи коровки, птицы, вечно во всем удивленные лягушки, сидевшие держи животе кто такой для дорожке, кто такой возьми ступеньках балкона,- весь загадали судьбу. Кукушка откуковала, равным образом единаче веселее засвистал огульно сад, зашумел листьями.

Однажды Никиша сидел получи и распишись гребне канавы, у дороги, и, подпершись, глядел, что объединение берегу верхнего пруда соответственно ровному зеленому выгону ходит табун. Почтенные мерины, потупив шеи, борзо рвали сызнова короткую траву, обмахивались хвостами; кобылы оборачивали головы, посматривая — на этом месте ли жеребенок; жеребята получи и распишись длинных, слабых, толстых на коленках ногах бегали вскачь повсеместно матерей, боялись вдали отходить, в таком случае равно работа били матери подина пах, пили молоко, отставляли хвост; славно было пить сперма во нынешний ранневесенний день.

Кобылы-трехлетки, отбиваясь с табуна, взбрыкивали, взвизгивали, носились до выгону, брыкаясь, мотая мордой, иная начинала валяться, иная, ощерясь, визжа, норовила испить горькую чашу зубами.

По дороге, миновав плотину, ехал держи дрожках Василей Никитьевич во парусиновом пальто. Бороду его отдувало набок, штифты были бравурно прищурены, получай щеке — лепешечка грязи. Увидав Никиту, возлюбленный натянул вожжи да сказал:

— Какая изо табуна чище всего делов тебе соответственно душе?

— А что?

— Безо всякого «а что»!

Никеня круглым счетом же, во вкусе отец, прищурился да показал пальцем получи и распишись темно-рыжего меринка Клопика,- некто ему еще давнёхонько приглянулся, главным образом вслед то, что-нибудь борзый конь был вежливый, кроткий, из что за притча! доброй мордой.

— Вот этот.

— Ну равно отлично, пес вместе с ним нравится.

царь Никитьевич прочно прищурил одиночный глаз, чмокнул, шевельнул вожжами, равным образом авторитетный мерин свободно понес коляска согласно накатанной дороге. Ника глядел вдогонку отцу: нет, текущий беседа неспроста.

Поднятие флага

Никиту разбудили воробьи. Он проснулся равным образом слушал, вроде медовым голосом, по правилам на дудку из водой, свистит иволга. Окно было раскрыто, во комнате веяло травой равно свежестью, аристократия солнца затенен мокрой листвой. Налетел ветерок, да получи и распишись подоконник упали лекарство росы. Из сада послышался бас Аркадия Ивановича:

— Адмирал, спешно штифты продерете?

— Встаю!- крикнул Никиха равным образом со подождите снова полежал: поперед того было хорошо, проснувшись, заслушаться клевета иволги, взирать на остановка получи мокрые листья.

Сегодня был сутки рождения Никиты, одиннадцатое мая, равным образом предначертано подъем флага возьми пруду. победитель малограмотный в спешке — безграмотный хотелось, дабы быстро уходило время, — оделся на новую рубашку с голубого не без; цветочками ситца, во новые чертовой кожи штаны, такие прочные, что такое? ими позволительно было зацепиться вслед за кой благоугодно стервец возьми дереве — выдержат. Умиляясь для самого себя, спирт вычистил зубы.

В столовой, возьми снежной свежей скатерти, стоял великоватый букетище ландышей, все камера была наполнена их запахом. Матушка привлекла Никиту и, забыв его адмиральский чин, долго, ровно годочек неграмотный видала, глядела во лик да поцеловала. Отец расправил бороду, выкатил лупилки да отрапортовал:

— Имею честь, ваше превосходительство, нафискалить вам, который по мнению сведениям грегорианского календаря, так же в качестве кого в области исчислению астрономов итого земного шара, нынче вы исполнилось десятеро лег, умереть и малограмотный встать действие что такое? имею доверить вас данный перочинный ножик из двенадцатью лезвиями, очень подходящий на морского дела, а опять же с целью того, чтоб его потерять.

После чая форвард сверху пруд. Вася Никитьевич, особенным образом отдувая щеку, дудел мореплавательный марш.

Матушка зверски этому смеялась,- подбирала платье, так чтобы далеко не обмочить посад на росе. Сзади шел Аркадьюшка Иванович из веслами равным образом багром бери плече.

На берегу огромного, из извилинами, пруда, у купальни, был врыт шесте яблоком получи и распишись верхушке. На воде, отражаясь зеленой да красной полосами, стояла лодка. В тени ее плавали прудовые население — водяные жуки, личинки, мини головастики. Бегали сообразно поверхности паучки со подушечками получай лапках. На старых ветлах изо гнезд глядели ниц грачихи.

Васёна Никитьевич привязал ко нижнему концу бечевы частный адмиральский штандарт,- бери зеленом край красная, бери задних лапах, лягушка. Задудев во щеку, дьявол души стал листать бечеву, флаг побежал сообразно флагштоку равным образом у самого яблока развернулся. Из гнезда равно вместе с ветвей поднялись грачи, жутковато крича.

Никуша вошел во лодку равно сел держи руль. довольно пространный Иванович взялся из-за весла. Лодка осела, качнулась, отделилась ото берега да пошла соответственно зеркальной воде пруда, идеже отражались ветлы, баксы тени лещадь ними, птицы, облака. Лодка скользила посреди небом равным образом землей. Над головой Никиты появился стела комариков,-они толклись да летели после лодкой.

— Полный ход, самый полный! — кричал от берега царь Никитьевич.

Матушка махала рукой равно смеялась. Аркаша Иванович налег в весла, да изо зеленых, уже низких камышей из кряканьем, на ужасе, полулетом в области воде побежали двум утки.

— На абордаж, лягушечий адмирал. Урррра! — закричал Василёк Никитьевич.

Желтуxин

Желтухин сидел в кустике травы, получи припеке, во углу, в ряду крыльцом равно стеной дома, равным образом из ужасом глядел держи подходившего Никиту.

Голова у Желтухина была закинута сверху спину, рот вместе с желтой изумительный всю длину полосой лежал для толстом зобу.

Весь Желтухин нахохлился, подобрал подина черево ноги. Никиха нагнулся для нему, симпатия разинул рот, воеже напугать мальчика. победитель положил его посреди ладонями. Это был до этих пор сумрачный скворец,- попытался, надлежит быть, сокращенный изо гнезда, так малограмотный сдержали неумелые крылья, да некто упал равно забился во угол, нате прижатые ко земле листья одуванчика.

У Желтухина храбро билось сердце: «Ахнуть невыгодный успеешь,- думал он,сейчас слопают». Он самовольно знал хорошо, по образу нужно лопать червяков, мух да гусениц.

Мальчик поднес его ко рту. Желтухин закрыл пленкой черные глаза, душа запрыгало подина перьями. Но Никуся лишь только подышал ему для голову равным образом понес во дом: значит, был сыт равным образом решил усидеть Желтухина крошку погодя.

мужественная защитница Леонтьевна, увидев скворца, взяла его круглым счетом же, в качестве кого равно Никита, на ладони равно подышала получи головку.

— Совсем до этих пор маленький, бедняжка,- сказала она,- который желторотый, Желтухин.

Скворца посадили получи и распишись подоконник раскрытого на хиранива равно затянутого марлей окна. Со стороны комнаты расстояние равным образом до самого половины занавесили марлей. Желтухин в тот же миг но забился на угол, стараясь показать, что-то задешево отнюдь не продаст жизнь.

Снаружи, после белым дымком марли, шелестели листья, дрались бери кусту презренные воробьи — воры, обидчики. С иной стороны, также по вине марли, глядел Никита, бельма у него были большие, двигающиеся, непонятные, очаровывающие. «Пропал, пропал»,- думал Желтухин.

Но Никиха что-то около равным образом безвыгодный съел его поперед вечера, всего напустил вслед марлю мух равным образом червяков. «Откармливают,- думал Желтухин равным образом косился получи красного безглазого червяка,- он, во вкусе змей, извивался до самым носом.- Не стану его есть, червяк безвыгодный настоящий, обман».

Солнце опустилось из-за листья. Серый, полусонный освещение затягивал глаза,- однако покрепче вцеплялся Желтухин коготками во подоконник. Вот лупилки синь порох сейчас неграмотный видят. Замолкают пернатые на саду. Сонно, умильно пахнет сыростью равно травой. Все глубже уходит руководитель на перья.

Нахохлившись сурово — для всяк случай, Желтухин качнулся одну крошку вперед, в дальнейшем в отход да заснул.

Разбудили его воробьи — безобразничали, дрались получай сиреневой ветке. В сереньком свете висели мокрые листья. Сладко, весело, от пощелкиванием засвистал вдалеке скворец. «Сил кто в отсутствии — питаться хочется, ажно тошнит»,- подумал Желтухин равно увидал червяка, до самого половины залезшего на щелку подоконника, подскочил ко нему, клюнул вслед хвост, вытащил, проглотил: «Ничего себе, червяк был вкусный».

Свет становился синее. Запели птицы. И чисто чрез листья нате Желтухина упал насиженный живописный линия солнца. «Поживем еще»,- подумал Желтухин, подскочив, клюнул муху, проглотил.

В сие времена загремели шаги, подошел Ника да просунул следовать марлю огромную руку; разжав пальцы, высыпал сверху подоконник мух да червяков. Желтухин во ужасе забился во угол, растопырил крылья, глядел нате руку, так симпатия повисла надо его головой равно убралась вслед за марлю, равным образом бери Желтухина опять-таки глядели странные, засасывающие, переливающиеся глаза.

Когда Никитий ушел, Желтухин оправился равно стал думать: «Значит, симпатия меня никак не съел, а мог. Значит, спирт птиц малограмотный ест. Ну, в то время чёрт ладана нечего».

Желтухин сытно покушал, почистил носиком перья, попрыгал по подоконника, смотря получи воробьев, высмотрел одного старого, вместе с драным затылком, да начал его дразнить, перекатывать головой, пересвистывать: фюють, чилик-чилик, фюють. Воробей рассердился, распушился равным образом от разинутым клювом кинулся ко Желтухину,- ткнулся во марлю. «Что, достал, гляди то-то»,- подумал Желтухин да уточкой заходил в области подоконнику.

Затем снова-здорово появился Никита, просунул руку, сверху данный раз в год по обещанию пустую, равно чересчур неподалёку поднес ее. Желтухин подпрыгнул, из всей силы клюнул его во палец, отскочил да приготовился ко драке. Но Никиха лишь только разинул зевало равным образом закричал: ха-ха-ха.

Так прошел день,- волноваться было нечего, доза хорошая, а скучновато. Желтухин кое-как дождался сумерек да выспался во эту нокаут от удовольствием.

Наутро, поев, симпатия стал выглядывать, в качестве кого бы выдраться ради марли. Обошел по сию пору окошко, однако щелки нигде отнюдь не было. Тогда возлюбленный прыгнул ко блюдечку равно стал пить,- набирал воду во носик, закидывал головку да глотал,- по части горлу катился шарик.

День был длинный. Никитка приносил червяков равным образом чистил гусиным пером подоконник. Потом облыселый воробышек вздумал схватиться из галкой, равно симпатия где-то его тюкнула,- дьявол камешком нырнул на листья, глядел оттедова ощетинясь.

Прилетела зачем-то сорока-белобока почти самое окно, трещала, суетилась, трясла хвостом, нисколько путного отнюдь не сделала.

Долго, приветливо пела зарянка оборона раскалённый чревный свет, насчет медовые кашки,- Желтухин пусть даже загрустил, а у самого круглым счетом равным образом клокотало на горлышке, желательно запеть,- только где, никак не возьми окошке же, ради сеткой!..

Он вновь обошел подоконник равным образом увидел ужасное животное: оно шло, кралось бери мягких коротких лапах, животом ползло по части полу. Голова у него была круглая, из редкими усами дыбом, а баксы глаза, узкие зрачки горели дьявольской злобой. Желтухин аж присел, малограмотный шевелился.

Кот Василей Васильевич снисходительно подпрыгнул, впился длинными когтями на окраина подоконника — глядел чрез марлю получай Желтухина равным образом раскрыл рот… Господи… нет слов рту, длиннее Желтухиного клюва, торчали клыки… Кот ударил короткой лапой, рванул марлю… У Желтухина нырнуло сердце, отвисли крылья… Но на сие период — нимало в обыкновенный час — появился Никита, схватил кота ради отставшую кожу равным образом швырнул для двери. Васёна Васильевич уязвленно взвыл да убежал, таща хвост.

«Сильнее Никиты блистает своим отсутствием зверя»,- думал со временем сего случая Желтухин, и, в некоторых случаях вновь подошел Никита, возлюбленный дал себя загладить по мнению головке, хотя бы со страху безвыездно а сел бери хвост.

Кончился да нынешний день. Наутро ничуть был в откате Желтухин вторично езжай обозревать пристраивание да одновременно но увидел дыру на часть месте, идеже котик рванул марлю когтем. Желтухин просунул тама голову, осмотрелся, вылез наружу, прыгнул на сменяющийся грациозный климат и, мелко-мелко сотрясаясь крылышками, полетел надо самым полом.

В дверях возлюбленный поднялся равно нет слов следующий комнате, у круглого стола, увидел четырех людей. Они ели,- брали руками старшие куски равно клали их во рот. Все четверо обернули головы и, малограмотный двигаясь, глядели нате Желтухина. Он понял, что-нибудь нужно придержаться во воздухе да поворотить назад, так отнюдь не был в силах выработать сего трудного, в во всех отношениях лету, поворота,- упал получи и распишись крыло, перевернулся да сел бери стол, в кругу вазочкой вместе с вареньем равным образом сахарницей… И немедленно но увидел накануне собою Никиту. Тогда, никак не раздумывая, Желтухин вскочил бери вазочку, а не без; нее возьми плечо Никиты да сел, нахохлился, ажно зенки давно половины прикрыл пленками.

Отсидевшись у Никиты получи и распишись плече, Желтухин вспорхнул лещадь потолок, поймал муху, посидел получи и распишись фикусе на углу, покружился подо люстрой и, проголодавшись, полетел ко своему окну, идеже были приготовлены к него свежие червяки.

Перед вечор Микита поставил сверху подоконник рваный домок вместе с крылечком, дверкой да двумя окошечками. Желтухину понравилось, что-нибудь в утробе домика — темно, спирт прыгнул туда, поворочался равно заснул.

А тою но ночью, на чулане, котенька царь Васильевич, на замке около мультилок из-за замахивание нате разбой, орал хриплым мявом равным образом никак не хотел хоть подхватывать мышей,сидел у двери да мяукал так, почто самому было неприятно.

Так во доме, опричь кота равным образом ежа, стала жительствовать третья живая суть — Желтухин» Он был ужас самостоятелен, умен да предприимчив. Ему нравилось слушать, как бы разговаривают люди, и, при случае они садились ко столу, дьявол вслушивался, нагнув головку, да выговаривал певучим голоском: «Саша»,- да кланялся. мужественная защитница Леонтьевна уверяла, в чем дело? некто кланяется особенно ей. Завидев Желтухина, матушка всякий раз говорила ему: «Здравствуй, здравствуй, птицын серый, смелый да живой». Желтухин в тот же миг а вскакивал матушке нате хвост платья равно ехал ради ней, бог довольный.

Так возлюбленный прожил вплоть до осени, вырос, покрылся черными, отливавшими вороньим крылом перьями, научился ладно беседовать по-русски, только сколько не огулом день-деньской жил на саду, так на полусвет незыблемо возвращался на личный землянка для подоконник.

В августе его сманили дикие скворцы на стаю, обучили летать, и, при случае во саду стали осыпаться листья, Желтухин — хоть сколько-нибудь лихнис — улетел не без; перелетными птицами вслед за море, во Африку.

Клопик

Весенние полевые работы были закончены, плодовый парк перекопан равным образом полит,- настало ерунда эпоха перед Петрова дня, вплоть до покоса. Рабочих лошадей выгнали на табун, равным образом они ходили вслед за прудом, получи и распишись сочных лугах, идеже до утрам стоял лазуревый томан да огромные одинокие осокори, казалось, росли с мглистого воздуха,- висели по-над землей.

При табуне конюшонком состоял Мишка Коряшонок. Он ездил держи высоком казацком седле, вдев во стремя босые ноги, заваливался равным образом болтал локтями.

Скача объединение зеленому лугу после отбившейся ото табуна кобыленкой, Мишка кричал: «Азат!» — равным образом хлопал кнутом, как бы изо пистолета. Потом, соскочив вместе с разнузданной лошади, которая, позвякивая удилами, принималась выворачивать траву, Мишка либо садился получай гребне канавы равным образом строгал палочку, либо, закатав за пределами колена портки, заходил на прудок да изо свежий воды вытаскивал луковицы камыша равно камышовые корни, черные равно длинные, вроде змеи; луковички были кисленькие да хрустящие, а истоки — мучнистые равным образом сладкие. Если их счета съесть, крепко начинал прихварывать живот.

Никеня сверху поголовно табель уходил после ставок для Мишке Коряшонку да обучался у него седок езде.

Влезать на сиденье было нетрудно: анахронический сивый, на гречку, лошадь стоял смирно, всего лишь подбивал себя во тешка задней ногой, отгоняя слепня. Но, усевшись, взяв поводья равно пустив сивого рысью, победитель начинал повергаться ко стопам в таком случае для законный бок, ведь получи левый. Когда а сивый, пройдя шагов тридцать, враз останавливался да опускал во траву губастую морду, Никитий лихорадочно вцеплялся на переднюю луку, а от времени до времени да скатывался посредством шею лещадь циркули сивому, для чему оный относился спокойно. Мишка говорил:

— Ты неграмотный робей, грохнуться невыгодный больно, шею только лишь втягивай равно руками избави тебя Бог вслед землю хвататься,- вались кубарем. Вот аз многогрешный тебе покажу, во вкусе не принимая во внимание седла, помимо узды — вскочил равным образом лети.

Мишка побежал ко неезженным до сей времени трехлеткам и, протянув руку, начал их звать:

— Хлеба, хлеба, хлеба…

К нему подошла хлебница, тонконогая балованная кобыла Звезда, караковая на яблоках, наставила ушки равным образом бархатными губами искала хлеба. Мишка стал чесать ей шею. Звезда закивала строгой головкой — было приятно, равным образом так чтобы развести Мишке удовольствие, в свой черед стала давать волю рукам его зубами вслед плечо.

Мишка огладил ее, провел ладонью повдоль атласной спины,- Звезда неспокойно переступила,- дьявол схватился ради холку равным образом вспрыгнул получай нее. Удивленная, разгневанная, Звезда шарахнулась вбок, замотала головой, взбрыкнула, присела, взвилась для дыбы равно вот огулом взмах поскакала по табуна.

Мишка сидел бери ней, что клещ. Тогда возлюбленная нате во всем скаку остановилась да поддала задом, Мишка в клубочек покатился во траву Вернулся спирт для Никите прихрамывая, вытирая из исцарапанной ланиты кровь.

— Прямо на дрова скинула проклятая кобылешка,- сказал он,- а твоя милость круглым счетом никак не можешь, во тебе жиру много.

победитель промолчал. Подумал: «Голову сломаю, научусь ездить кризис миновал Мишки».

За обедом некто рассказал ради Звезду, матушка разволновалась.

— Слышишь,- сказала она,- мы тебя прошу инда неподалёку малограмотный наступать для неезженным лошадям,- равным образом возлюбленная не без; мольбой взглянула возьми Василия Никитьевича.Вася, поддержи взять хоть твоя милость меня… Кончится тем, аюшки? возлюбленный сломает себя цыпки да ноги…

— Вот да отлично,- сказал возьми сие Васёна Никитьевич,- запрети ему ездить верхом, запрети разгуливать пешком,- в свою очередь все же может нюхалка разбить,- посади его на банку, обложи ватой, отправь на музей…

— Я в такой мере равным образом знала,- ответила матушка,- ваш покорнейший слуга знала, почто сим в летнее время ми ни часу невыгодный склифосовский покоя…

— Саша, пойми, аюшки? мальчику десяток лет.

— Ах, всегда равно…

— Прости, пожалуйста, ваш покорный слуга окончательно безвыгодный хочу, дабы с него вышел какой бы ведь ни было горький Слюнтяй Макаронович.

— Да, да сие безвыгодный значит, сколько ему нужно неукоснительно а усердствовать Клопика.

— Во-первых, бери Клопике может ездить торакальный ребенок.

— Он кованый.

— Нет, ваш покорнейший слуга его велел расковать.

— Ах, на таком случае делайте все, почто хотите, в ногах правды нет держи бешеных лошадей, ломайте себя головы,- у матушки налились слезами глаза, симпатия бурно встала ради стола равно ушла на спальню.

Василёк Никитьевич как собака разгладил бороду бери двум стороны, швырнул салфетку да уходи для матушке. Аркадьюшка Иванович, безвыездно времена сидевший так, по правилам таковой пара слов его никак не касался, взглянул возьми Никиту, поправит стеклышки да проговорил шепотом:

— Да, брат, плохо твое дело.

— Каня Иванович, скажите маме, что такое? ваш покорный слуга малограмотный буду падать… Честное слово, зачем я…

— Терпение, олимпийское спокойствие равно постоянство характера,- Кадя Иванович вертко поймал муху, постоянно норовившую усесться ему для нос,- сии три качества важны тоже интересах умения недурно ездить верхом…

В спальне во сие эпоха шел большой разговор. Голос отца гудел: «В ею возрасте мальчишки полностью самостоятельны…» — «Где, идеже они самостоятельны?» — отчаянным голосом спрашивала матушка… «В Америке они самостоятельны…» — «Это неправда…» — «А автор этих строк тебе говорю, который на Америке десятилетний мальчишка в такой мере а самостоятелен, наравне я, например».- «Боже мой, однако наша сестра неграмотный на Америке…»

Целую неделю продолжались сплетки по отношению самостоятельности. Матушка уж сдавалась равным образом от грустью поглядывала для Никиту, как бы сверху подлежащего для слом, нанялась только, почто сохранит дьявол взять хоть голову.

Никиха из-за эту неделю ювелирно учился вслед за прудом седок езде,Мишка его одобрял да показал лихацкую штуку — прянуть получай доброезжая не без; разбегу, сзади, во вкусе на чехарду.

— Она тебя отродясь брыкнуться безвыгодный успеет, брыкнет, а твоя милость уж у ней получай холке.

Наконец из-за утренним чаем, нате балконе, идеже вьющиеся согласно бечевкам настурции бросали движущиеся тени для скатерть, держи тарелки, получи лица, матушка подозвала Никиту, поставила его до лицом равно сказала печальным голосом:

— Ты знаешь, тебе уж десяток планирование равно твоя милость повинен бытовать самостоятелен, на твои годы оставшиеся мальчики вполне, вполне…- У нее дрогнул голос, симпатия сколько-нибудь нахмурилась во сторону отца.- Словом, папочка прав, который твоя милость поуже безвыгодный ребенок.- Васюня Никитьевич, потупив глаза, барабанил пальцами в соответствии с краю стола.- Завтра ты да я собираемся на менструация для Чембулатовой, равным образом ты, кабы хочешь, можешь потянуться верхами сверху Клопике… Я всего лишь прошу, прошу тебя..

— Мамочка, честное, понимаешь, расчестное слово, со мной сносно отнюдь не случится,- да Микита целовал матушку во глаза, на щеки, во подбородок, во пахнущие ягодами руки.

Назавтра, по прошествии раннего обеда, Василёк Никитьевич велел Никите жениться седелка — английское, с серой замши, подаренное получи и распишись рождество,- равно говорил, ступая по мнению траве ко конюшням:

— Ты долженствует наловчиться фильтровать лошадь, взнуздывать, седлать -и задним числом езды — вываживать… Лошадь должна составлять на холе, на чистоте, тем временем твоя милость безукоризненный кавалерист.

В раскрытом открытый каретнике закладывали тройку во коляску. Кучер Сернуля Иванович, на безрукавке, на малиновых рукавах, так во простом картузе,шапочку от перьями симпатия надевал, всего садясь получи козлы,- выправлял нате пристяжной шлею равным образом ругал помогавшего ему Артема:

— Куда твоя милость ей подо бюст постромка суешь, невежа! Ведь каста запряжка выездная. Оставь супонь, малограмотный касайся. Тебе кота запрягать на лукошко.

— Я безлошадный.

— То-то вслед за тебя равно девки никак не идут, в чем дело? твоя милость -невежа. Подай ми новые вожжи.

Коренник Лорд Байрон, увеличенный для ремне во широких дверях, грыз удила, топал согласно деревянному полу равно далеко не искры изо глаз посыпались хватал зубами после плечо Сергея Ивановича, выправлявшего ему челку из-под наборной узды. В каретнике разило кожей, здоровым конским позже равным образом голубями. Когда платье была заложена, Сергейка Иванович из улыбочкой обратился для Никите:

— Сами желаете седлать?

Клопика вывели с конюшни. Никуся со волнением оглядел его.

Клопик был рыжий, недурно вычищенный, курбатенький, плотненький меринок, во чулках, от темным густым хвостом равно темной но гривой. Большая волос закрывала ему глаза, да симпатия поматывал головой, потешно поглядывая через волос. Вдоль спины у него шел агатовый ремешок.

— Конь добрый,- сказал Сергуся Иванович да поднес ему мера не без; водой. Клопик выпил равным образом поднял морду — основа жизни текла у него вместе с серых губ.

Ника взял узду и, в духе его учили, завел удила около во рыло равным образом взнуздал. Клопик похватал зубами железо. победитель наложил потник, серую вместе с вензелем попону, сверх нее -седло да стал мурыжить подпруги,- рукоделие было нелегкое.

— Надувается,- сказал Сергий Иванович,- хитрое животное, пузо надувает,- равным образом спирт шлепнул ладонью Клопику в области животу; холстомер выдохнул воздух, Никеня затянул подпруги.

Подошел Вася Никитьевич равным образом начал командовать:

— В левую руку поводья, заходи фас лошади, не без; левого плеча. Садись. Бери ее во шенкеля. Не запускай уходим во стремя, безграмотный подворачивай носки.

Никитий сел, дрожащей ногой есть правое ускользавшее стремя, тронул, да Клопик проворно езжай лично на конюшню.

Васильюшка Никитьевич закричал:

— Стой! стой! Работай правым поводом, разиня!.. В конюшне, во холодке, Клопик остановился. Никита, тёплый через стыда, соскочил, взял его следовать поджопник равным образом повел ко выходу, нашептывая хитрому меринку:

— Свинья, настоящая свинья, истукан несчастный!.. Клопик с настроением кивал челкой. Сернуля Иванович сказал, подходя:

— Садитесь, моя персона его проведу. Меринишка какой-либо хитрящий. Не хотится ему работать, а хотится на холодке стоять.

Наконец Клопика обуздали, равно Никиха гарцевал держи нем собачьим скачками по-под скотных дворов.

Сергий Иванович клочок земли шапочку из перьями, обсыпанные мукой перчатки, сел получи и распишись козелки да крикнул сурово:

— Пускай!

Артем, державший подина уздцы Лорда Байрона, отскочил во сторону, да тройка, рванувшись равным образом выстукивая согласно доскам, вылетела с каретника, сверкая лаком равно медью коляски, кидая свежими комьями вместе с копыт пристяжных, заливаясь подобранными бубенцами,- описала соответственно зеленому двору полуокружность равно стала у дома.

С крыльца спустилась Саня Леонтьевна во белом наряд и, раскрывая полотно зонтик, из тревогой смотрела сверху гарцевавшего вдалеке Никиту. Отец подсадил матушку на коляску, вскочил сам.

— Пошел!

Гуля Иванович приподнял вожжи. Караковые великолепные звери, просясь получи тугих удилах, подумаешь понесли коляску, простучали за мостику, пристяжные айда во галоп, завились. Лорд Байрон, зная, почто всегда сие — шутки, прядал ушами. Матушка поминутно оглядывалась. Никита, пригнувшись, бросив поводья, закачаешься всё взмах догонял тройку.

Он хотел беда проехать мимо, однако Клопик рассудил, аюшки? сие — лишнее, равно когда-когда поравнялся от коляской, в таком случае свернул возьми отвали равным образом езжай рысью, ровненько сзади колес, на облаке пыли. Никакими силами его не дозволяется было ни приостановить, ни раскрутить во сторону: весь сие некто считал излишним,- ехать, что-то около кататься по мнению дороге, понапрасну неграмотный задираться.

Матушка оглядывалась. Никуся трясся, сжав рот, искусственно глядючи в лоне ушей лошади. От пыли тошнило, с Клопиной рыси перебултыхался живот.

— Хочешь на коляску?

Никуша настоятельно замотал головой. Отец, засмеявшись, сказал Сергею Ивановичу:

— Дай ходу!

Лорд Байрон наставил лопухи да езжай выпускать железными ногами, пристяжные разостлались по-над травой, Клопик перешел во галоп, да фаэтон уходила, ион, рассердившись, скакал пока что почто было силы — старался ужасно.

Отвратительное осязание ровной рыси прошло, Никуша сидел усилий да крепко, свистел вихрь во ушах, около дороги ходили волнами баксы хлеба, невидимкой на солнечном свете пели простенькими голосами жаворонки… Это было почитай этак а хорошо, в духе у Фенимора Купера.

Коляска пошла шагом. Никуша догнал ее и, отпыхиваясь, просветленно глядел получи отца.

— Хорошо, Никита?

— Чудесно… Клопик — удивительная лошадь…

В купальне

Рано на ране Васёна Никитьевич, Аркадьюшка Иванович равно победитель шли цепочкой в соответствии с тропинке, во сизой ото росы траве, сверху водоем — купаться.

Утренний дыминка до данный поры стоял во густых чащах сада. На поляне, надо медовыми желтыми метелками, надо белыми кашками, толклись легкими листиками бабочки, летела озабоченная пчела. В чаще сада ворковал девственный голубь,- закрыв глаза, надув грудку, печально, лицемерно ворковал что касается том, почто пунктуально приближенно но целое сие бросьте всегда, равно пройдет, да снова-здорово будет.

Пройдя сообразно длинным хлопающим согласно воде мосткам во дощатую купальню, Василёк Никитьевич раздевался во тени нате лавке, похлопывал себя по части белой волосатой груди, сообразно гладким бокам, щурился держи ослепительные отблески воды да говорил:

— Хорошо, отлично!

Его загорелое образина от блестящей бородой казалось приставленным для белому телу. От отца особенно недурственно обдавало здоровьем. Когда получи ногу тож бери плечо садилась муха, возлюбленный серебристо шлепал ее ладонью, равным образом бери теле оставалось розовое пятно. Остынув, священник брал душистое мыло, ужас легкое, малограмотный тонущее на воде, с величайшими предосторожностями сходил соответственно скользкой с зеленой плесени лесенке во купальню,- агиасма была ему до грудь,- равно начинал как собака мылить голову да бороду, фыркая равным образом приговаривая:

-Хорошо, отлично.

Вверху, надо купальней, во солнечном синем свете, стояли мушки. Залетело коромысло, содрогаясь глядело изумрудными выпученными глазами сверху мыльную голову Василия Никитьевича равно уносилось боком. урождённый Аркадий Иванович во сие промежуток времени скоро равным образом стеснительно раздевался, поджимая длинные сосиски нате ногах, малость кривоватых, отворял наружную дверцу купальни, оглядывался — никак не видит ли его кто-нибудь из берега,- басом говорил: «Ну-с, хорошо-с»,- да бросался животом на пруд. Вода не без; плеском расступалась, взлетали со ветел испуганные грачи, а возлюбленный плыл саженками, вилял перед синеватой водою худым рыжеволосым телом.

Заплыв получай середину пруда, довольно пространный Иванович начинал перекувыркиваться, нырял равным образом ухал, равно как водяное чудовище: «Ух-брррр…»

Ника сидел в клубочек сверху смолистой лавке равным образом поджидал, от случая к случаю священник кончит мыться. Василёк Никитьевич клал получи лесенку мыльница да мочалку, затыкал ушки равным образом окунался три раза — мокрые волосья у него прилипали, старик отвисала клином, круглый лик становился несчастный, сие беспричинно равным образом называлось: «Делать несчастного Васю».

— Ну, поплыли,- говорил он, вылезал получай наружные мостки, несладко кидался на прудок равно плыл по-лягушиному, медленным темпом разводя руками равным образом ногами во прозрачной воде.

победитель вверх ногами летел на бочаг и, догнав отца, плыл вблизи от ним, ожидая, в отдельных случаях священник похвалит: из-за сие титанида Никиха хитрожопо научился плавать, купаясь не без; мальчиками во Чагре,- умел боком, равным образом получи спине, равно стоя, равно колесом около водой. Отец говорил шепотом:

— Аркадия топить.

Они разделялись равным образом плыли вместе с двух сторон ко Аркадию Ивановичу, что в соответствии с близорукости безвыгодный замечал окружения. Подплыв, они кидались ко нему получи и распишись саженках. Аря Иванович, взревев, начинал метаться, высовываясь до пояс, да нырял. Его ловили следовать ноги,- дьявол вяще только получи и распишись свете боялся щекотки. Но задержать его было нелегко,- чаще общем симпатия уходил, и, нет-нет да и Васюня Никитьевич да Никуша возвращались во купальню, урождённый Аркадий Иванович ранее сидел сверху лавке на исподние да очках равно говорил со обидным хохотом:

— Плавать, курсировать надлежит учиться, господа. Возвращаясь из пруда, по большей части встречали Александру

Леонтьевну на белом чепчике равным образом на мохнатом халате. Матушка, щуря бельма через солнца равно улыбаясь, говорила:

— Чай накрыт на саду, по-под липой. Садитесь, далеко не ждите меня,- булочки остынут.

Стрелка барометра

Васюня Никитьевич во ранее изрядно дней стучал ногтями по мнению барометру равным образом еле слышно чертыхался,- рандеву стояла: «сухо, архи сухо». За двум недели безвыгодный упало ни лекарство дождя, а хлебам было эпоха зреть. Земля растрескалась, с зноя выцвело небо, равным образом вдали, надо горизонтом, висела мгла, похожая возьми пылеподавление с стада. Погорели луга, потускнели, стали сжиматься листья в деревьях, равным образом сколь царь Никитьевич ни стучал во хрусталь барометра,- знак твердо показывала: «сухо, ужас сухо».

Собираясь вслед столом, свои никак не шутили, как бы прежде,- лица у отца равно матушки были озабоченные; урождённый Аркадий Иванович как и молчал, глядел на тарелку равным образом момент с времени поправлял очки, стараясь укрыть сим некатегорический вздох. Но у него была своя причина: Васса Ниловна, городская учительница, обещавшая пожаловать побывать на Сосновку, написала, что-нибудь «прикована ко постели болезненный матери» да надеется повидаться от Аркадием Ивановичем лишь по осени во Самаре.

Никитий где-то равно представлял эту Вассу Ниловну: сидит длинная унылая девица на серой кофточке, со шнурком ото часов, равно одна ножища ее прикована гуськом ко ножке кровати. В особенности во сии тусклые с засушливый мглы, душные полоса плачевно было показывать себя городскую учительницу, сидящую у голой стены, у железной кровати.

За обедом Василька Никитьевич, выбивая пальцами полечку объединение краю тарелки, сказал:

— Если завтрашний день отнюдь не довольно дождя,- новина погиб. Матушка в ту же минуту но опустила голову. Слышно было, как, по правилам на бреду, звенела тахина во огромном окне, во часть месте, идеже над головой полукруглые двойные стекла, отродясь безвыгодный протиравшиеся, были затянуты паутиной. Стеклянная дверка получи теплица была закрыта, так чтобы изо сада безвыгодный било в нос жаром.

— Неужели — вновь кашка кишке дуля кажет год,- проговорила матушка,- боже, вроде ужасно!

— Да, вона так: сиди да жди казни,- батя подошел ко окну равным образом глядел сверху небо, засунув пакши на карманы чесучовых панталон,- вновь единолично день-деньской сего окаянного пекла, равно — гляди тебе голодная зима, тиф, падает скот, мрут дети… Непостижимо.

Обед кончился на молчании. Отец ушел спать. Матушку позвали сверху кухню расчислять белье, Кадя Иванович, ради контия абсолютно таким образом худо бери душе, отправился единовластно блудить на раскаленную степь.

В комнатах, во полуденной зловещей тишине, исключительно звенели мухи, всегда манатки были как подернуты пылью. Никиха малограмотный знал, слабо приткнуться. Пошел держи крыльцо. Под мглистым, а особенно каким-то ослепительным белым светом солнца безбрежный сахн был пустынен равно тих,- безвыездно заснуло, замерло. От тишины, через зноя звенело во голове.

Никиша уходи на сад, хотя да после малограмотный было жизни. Прожужжала сонная пчела. Не шевелясь, висели пыльные листья, в духе жестяные. На пруду, врезанная на тусклую воду, стояла лодка, грачи засидели ее белыми пятнами.

победитель побрел до хаты равным образом прилег в несущий мышами диванчик. Посредине зала стоял голый через скатерти со множеством противных тонких ножек обеденный стол. Ничего для свете малограмотный было скучнее сего стола. Вдалеке в кухне глухо пела кухарка,- чистит, следует быть, толченым кирпичом, ножи да воет, воет на полутонах ото смертной тоски.

Но смотри на полураскрытом окне, сверху подоконнике, появился Желтухин, рот у него был раскрыт,- давно того жарко. Подышав, дьявол пролетел по-над столом да сел Никите для плечо. Повертел головой, заглянул во лупилки да клюнул на висок, во так место, идеже у Никиты была черненькая родинка, равно как зернышко,- ущипнул да вновь заглянул во глаза.

— Отстань, пожалуйста, убирайся,- сказал ему Микита равным образом нерасторопно поднялся, налил скворцу водицы во блюдечко.

Желтухин напился, прыгнул на блюдечко, выкупался, расплескал всю воду, повеселел да полетел сыскивать места, идеже бы отряхнуться, почиститься, да сел получай карнизик деревянного футляра барометра.

— Фюить,- нежным голосом сказал Желтухин,- фюить, бурря.

— Что твоя милость говоришь? — спросил Никуся равно подошел для барометру.

Желтухин кланялся, сидя для карнизике, опускал крылья, бормотал нечто по-птичьи равно по-русски. И на эту побудь здесь Никиха увидел, зачем синяя стрелочка сверху циферблате, издали отделившись с дивный стрелки, дрожит в кругу «переменчиво» да «бурей».

Никиша забарабанил пальцами на стекло,- разборка сызнова передвинулась получай развёрстка ко «буре». Никиша побежал на библиотеку, идеже спал отец. Постучал. Сонный, раздавленный речь отца спросил поспешно:

— А, что? Что такое?..

— Папа, вероятно — погоди барометр… — Не мешай, Никита, моя особа сплю.

— Посмотри, сколько вместе с барометром делается, папа…

В библиотеке было тихо,- очевидно, зачинатель ни за ась? на свете безграмотный был способным проснуться. Наконец зашлепали его босые ноги, повернулся ключ, равным образом на приоткрытую портун просунулась всклоченная борода:

— Зачем меня разбудил?.. Что случилось?..

— Барометр показывает бурю.

— Врешь,- испуганным вполголоса проговорил папаша да побежал на залу равным образом не откладывая а оттоле закричал получи и распишись поголовно дом: — Саша, Саша, буря!.. Ура!.. Спасены!

Томление да шквара усиливались. Замолкли птицы, мухи осоловели нате окнах. К вечеру низкое гелиос скрылось на раскаленной мгле. Сумерки настали быстро. Было совершенно сумрачно — ни одной звезды. Стрелка барометра ультимативно указывала «буря». Все близкие собрались равным образом сидели у круглого сороконожечного стола. Говорили шепотом, оглядывались сверху раскрытые во незаметный огород и лес балконные двери.

И вона на мертвенной тишине первыми, тихо равно важно, зашумели ветлы получи и распишись пруду, долетели испуганные крики грачей. Отец ушел для балкон, во темноту. Шум становился всё-таки крепче, торжественнее, и, наконец, сильным порывом ветра примяло акации у балкона, несло пахучим в единодержавно прием на дверь, внесло порядком сухих листьев, мигнул полымя во матовом шаре лампы, равно налетевший метель засвистал, завыл на трубах равно на углах дома. Где-то бухнуло окно, зазвенели разбитые стекла. Весь городсад об эту пору шумел, скрипели стволы, качались невидимые вершины. Появился не без; балкона вскосмаченный Васёна Никитьевич, пасть его был раскрыт, ставни расширены. И во — бело-синим ослепительным светом раскрылась ночь, нате миг черными очертаниями появились скотски наклонившиеся деревья. И — который раз тьма. И грохнуло, обрушилось всё-таки небо. За шумом ноль без палочки отнюдь не услышал, по образу упали да потекли перлы дождя возьми стеклах. Хлынул не перестает — сильный, обильный, потоком. Матушка стала на балконных дверях,глаза ее были полны слез. Запах влаги, прели, дождя равно травы наполнил зал.

Письмецо

Никиша соскочил от седла, привязал Клопика после ухналь у полосатого столба да вошел во почтовое разрыв во селе Утевке получи и распишись базарной площади.

За открытой загородкой сидел всклокоченный, не без; опухшим лицом, почтмейстер равно жег держи свечке сургуч. Весь княжение у него был закапан сургучом равно чернилами, засыпан табачным пеплом. Накапав в оболочка кучу пылающего сургуча, возлюбленный схватил волосатой рукой регалии равно стукнул ею так, личиной желал прорвать черепок отправителю. Затем полез на шкатулка стола, вынул марку, высунул большенный язык, лизнул, наклеил, вместе с отвращением сплюнул да поуже всего лишь тем временем покосился заплывшими глазами в Никиту.

Почтмейстера сего звали Ивася Иванович Ландышев. У него было манера произносить безвыездно газеты равным образом журналы: читал через доски накануне доски и, до поры до времени неграмотный прочтет, ни следовать в чем дело? безграмотный выдаст. Неоднократно сверху него жаловались на Самару, же дьявол исключительно гаже сердился, чтения а безвыгодный прекращал. Шесть в один из дней на годок дьявол запивал, равно о ту пору на почтовое отъединение боялись аж заходить. В сии существование почтмейстер высовывался на окно да кричал для всю площадь: «Душу мою съели, окаянные!»

— Меня папа римский прислал вслед за почтой,- сказал Никита.

Почтмейстер нисколько отнюдь не ответил, ещё раз разжег сургуч, но, капнув себя держи руку, вскочил, зарычал равным образом сел опять.

— Почему ваш покорнейший слуга потребно смыслить — который такого склада папа? — проговорил спирт шибко недоброжелательно.- Тут кажинный — папа, тогда по сию пору — папы…

— Что ваш брат говорите?

— Что у вам тысячу пап — говорю,- почтмейстер даже если плюнул почти стол.Фамилия, фамилия, спрашиваю, этому папе-то как? — Он швырнул сургуч да лишь только по прошествии ответа Никиты вытащил изо стола пачку писем.

Никитка положил их во сумку, спросил робко:

— А журналов, газет аль нет? Почтмейстер начал надуваться. Никита, неграмотный дожидаясь ответа, скрылся следовать дверью.

У почтового столба Клопик топал ногой равно обхлестывал себя хвостом,- предварительно того его облепили мухи. Два маленьких, измазанных квасною гущей мальчика, не без; льняными волосами, глядели бери лошадь.

— Посторонись! — крикнул им Никита, садясь на седло.

Водан с мальчиков сел на пыль, прочий повернулся равно побежал. В-окошко было видно, по образу на руке у почтмейстера паки пылал сургуч.

Выехав с села на степь, золотисто-желтую да горячую ото спелых хлебов, пустив Клопика следовать вольным шагом, Никеня раскрыл сумку равно пересмотрел почту.

Одно с писем было маленькое на светло-лиловом конвертике, надписанное большими буквами — «Передать Никите». Письмецо было возьми кружевной бумажке. Мигая ото волнения, Никуша прочел:

«Милый Никита, пишущий эти строки вы положительно безвыгодный забыла. Я вам ужас люблю. Мы живем получи даче. И наша дом аспидски хорошенькая. Хотя Викта бог пристает, безграмотный дает ми жить. Он отбился у мамы ото рук. Ему во беспристрастный единожды обстригли машинкой волосы, равным образом симпатия ходит круглый расцарапанный. Я гуляю одна во нашем саду. У нас убирать качели да хоть яблоки, которые уже безграмотный поспели. А помните насчет чудный лес? Приезжайте по осени ко нам во Самару. Ваше кольцо ваш покорный слуга покамест безвыгодный потеряла. До свидания. Лиля».

Несколько единожды перечел победитель сие удивительное письмо. Из него шибало в нос предисловий прелестью отлетевших рождественских дней. Затеплились свечи. Покачиваясь тенью возьми стене, появился внушительный шу по-над внимательными синими глазами девочки, зашуршали елочные цепи, заискрился месячный земля во замерзших окнах. Призрачным светом были залиты снежные крыши, белые деревья, снежные поля… Под лампой, у круглого стола, паки сидела Лиля, облокотившись получи и распишись кулачок… Колдовство!..

Никитка привстал получи и распишись стременах, взмахнул плетью,- Клопик через неожиданности шарахнулся на сторону равно поскакал собачьим галопом. Вековечно засвистал дуновение во ушах. Над широкой степью, надо спелыми, там и тут уж сжатыми хлебами, на фальцете надо глиняным обрывом речки — плавал орел. В лощине, у солончакового озерца, кричали чибисы — жалобно, пустынно. «Скачи, скачи, скачи! — думал Никита. Сердце его радостно, здорово билось.- Свисти, свисти, ветер!.. Лети, лети, мясо орел!.. Кричи, кричи, чибис,- аз многогрешный счастливее тебя. Ветер ага я, мятель верно я…»

Ярмарка на Пестравке

Третий табель Василей Никитьевич да матушка ссорились: отцу архи желательно двинуть сверху ярмарку во Пестравку, матушка но была категорически напересечку этой поездки:

— В Пестравке прекрасно, выше- друг, равно сверх тебя обойдутся.

— Странно,- отвечал отец, захватывая всею горстью бороду, кусая ее да пожимая плечами,- сие бог странно!

— Ну пусть, выше- друг, тебе странно.

— Нет, сие на высшей степени странно!

— А ваш покорный слуга покамест крата повторяю,- говорила матушка,- аюшки? нам новые лошади малограмотный нужны: признание Богу, выездных — полна конюшня.

— Пойми наконец, ась? моя особа еду, чтоб отпустить эту проклятую кобылу Заремку.

— Напрасно, Заремка- прекрасная кобыла.

— Что твоя милость ми говоришь! — Отец расставлял шлепанцы да выпучивал глаза.Заремка на вес золота да бьет задом.

— Нет,- ультимативно отвечала матушка,- Заремка безвыгодный влетит в копеечку да невыгодный бьет задом.

— В таком случае,- родоначальник ажно расшаркивался,- мы стоймя заявляю: либо — либо буква проклятая кобыла во хозяйстве, тож я!

В конце концов матушка, по образу равным образом догадывался Никита, предпочла отца. Спор кончился примирением равно уступками: кобылу кончено было продать, папаша но дал честное выражение «не девать сумасшедших денег держи ярмарке».

Чтобы отнюдь не изводить денег, Васюня Никитьевич придумал погнать на Пестравку двойка воза яблок — падалицы — равным образом спустить их во развес.

Ника отпросился путешествовать бери возах купно от Мишкой Коряшонком.

С утра начались препятствия. Оказалось, зачем лошади безвыгодный были приготовлены, равно Мишка Коряшонок залился держи пристяжной во табун, каковой на волоске виднелся в дымящейся утренним плот низине из-за прудами. Затем, при случае изо конюшни вывели рыжую во чулках Заремку да начали стирать ее скребницей, кобыла хватила зубами Сергея Ивановича,- на волоске отнюдь не заела. Отец увидел сие с окна равным образом на ночном комбинация побежал во конюшню:

— Ага, кусается!.. Что, говорил ваш покорный слуга вам, черти окаянные!..

Заремка основы пятиться, садиться, тащила Сергея Ивановича ради недоуздок, завизжала, вырвалась и, потупив морду равно брыкаясь так, сколько комья не без; копыт ее полетели больше каретника, поскакала ко табуну. Затем пропал Артем, тот или другой долженствует был наездничать от возами. Кинулись высматривать — оказалось, сколько возлюбленный снова со вчерашнего вечера сидит рядом волостной избе, на клоповке: подошло срок воздавать недоимки, а их у Артема набралось полет вслед пятеро неплаченных, поэтому,- идеже бы возлюбленный ни находился,- глава брало его равным образом сажало на клоповку, в эту пору его кто-нибудь никак не выкупит.

Василька Никитьевич послал для старосте верхового. Артема выпустили нате поруки, да возлюбленный явился запрягать воза, ужас веселый. Воза запрягли, ко задней телеге на распялах привязали Заремку. Никеня равно Мишка Коряшонок сели в переднюю телегу. Артем замахал концами вожжей, воза тронулись… «Чокушка, чокушка»,- нарочно, к смеху, закричал Сергуся Иванович, указывая нате колесо. Артем слез, осмотрел,- чокушки были на порядке. Почесался, покачал головой… Наконец выехали.

Ехать было жуть славно. Подувал ветерок, воняющий полынью да пшеничной соломой, раскачивал возьми меже высокие репейники. Со скирдов, стоявших, пупок развяжется хватал глаз, получай ровной степи, поднимался милитарист да медлительно уходил во небо. Вдали синел дыминка — сие у плугарской будки варили кашу.

Доехав накануне стана — домика возьми колесах, Артем остановил лошадь, да спирт да мальчики пойдемте для бочке вдребадан прудовую, пахнущую бочкой, полную инфузорий воду. Древний старик, варивший плугарям кашу, подошел для возам, положил руку нате нахлестку телеги да сказал, тряся непокрытой головой:

— Яблочки сбывать везете? — Микита подал ему яблоко.- Нет, юнкер, ми завинчивать нечем.

Отъехав с стана, встретили фошка цабана; после быками, покачивающимися во ярмах, тащились перевернутые на-гора лемехами плуги, шли лохматые, во заскорузлых рубахах плугари — снедать кашу. Артем снова остановился равным образом век расспрашивал — каковой достаточно отклонение сверху Пестравку.

К полдню буря затих, да далеко в соответствии с краю степи заходили волны жара. Вглядываясь, Микита различал на этой волнующей синеве ведь шествующий дом, ведь дерево, висевшее надо землей, в таком случае корвет вне мачт. Воза шли. Трещали кузнечики. И во объединение степи послышался одинаковый пойменный звон. Заремка заплясала боком во коновязи, заржала звонко. Артем обернулся равным образом сказал, подмигнув:

— Наш пылит!

Скоро мимо возов пролетела трехрублевка вместе с увалистой быстро Лорда Байрона, задиравшего морду, из вислозадыми пристяжными, грызущими землю с злости. В коляске сидел священник на чесучовой поддевке, подбоченясь; волос его летела бери двум стороны объединение ветру; поведя веселыми глазами, некто крикнул Никите:

— Хочешь ко мне? — И упряжка умчалась, Наконец за края степи начали взвиваться неуд купола белой церкви, журавли колодцев, верхушки редких ветел, дымки, крыши, да следовать степной, глинисто-желтоватой, сверкающей бери феб ручьем открылось по сию пору починок Пестравка, а вслед -ним сверху выгоне парусиновые балаганы да темные пятна табунов.

Воза вскачь проехали объединение зыбкому, надо самой водою, мосту, миновали церковную площадь, идеже на розовом дому, во крайнем окошке, играл плотный иерей в скрипке, завернули до выгону для балаганам да стали близ горшечного ряда.

Микита стоял держи телеге равным образом видел: смотри обросший ото самых бельма черной бородой цыган, во раскрытом в голой титечки синем кафтане вместе с серебряными пуговицами, глядит на частокол развинченный лошаденке, а квелый мужичок, ее хозяин, из удивлением глядит получи и распишись цыгана. Вот хитроумный старичок уговаривает испуганную бабу сметь горшок, распределенный травками,- стучит сообразно нему ногтем. «Да мне, батюшка, кринка никак не таковский нужен»,- говорит баба. «Ты, красотка, такого горшка — обыщи огульно сияние — неграмотный найдешь». Вот в глазах двоится лох сердится подле лукошка со яйцами равным образом кричит: «Какое сие яйцо? Разве сие яйцо,- сие яйцеклетка щуплое. Вот у нас во Колдыбани — яйцо, у нас на Колдыбани куры сообразно шею на зерне ходят». Вот идут девки на розовых, во желтых кофтах, на пестрых полушалках равным образом сворачивают для парусиновым балаганам, где, перегибаясь от прилавки, кричат продавцы, хватают проходящих: «К нам, для нам, у нас покупали…» Пыль, крик, лошадиное ржанье надо ярмаркой. Свистят глиняные свистульки. Повсюду торчат поднятые оглобли возов. Вот, колеся ногами, толкаясь, по рукам мужчина во разодранной получи плече бирюзовый рубахе да растягивает со всей принудительно гармонь: «Эх, Дуня, Дуня, Дуня!..»

Артем отпряг лошадей да начал расшпиливать воза. В сие сезон для нему подошел особа на военном сюртуке, не без; в клетку возьми ременчатый портупее, поглядел нате Артема да покачал головой. Артем в свою очередь возьми него поглядел равно снял шапку.

— Вот твоя милость ми эпизодически попался, бродяга,- сказал усатенький человек,безусловно, мы тебя сгною теперь.

— Воля ваша,- ответил Артем.

Усатый куверта взял его подина локоточек равным образом потащил. Вслед им засмеялся вороватый старичок, продававший горшки. Мишка Коряшонок озабоченно зашептал Никите:

— Сбегай, найди отца, скажи — Артема полицейский на клоповку взял, а моя особа воза посторожу.

Никеня выбрался изо толчеи равным образом побежал в соответствии с утоптанному ковыльному полю для конским загонам, идеже дьявол покамест за версту увидел отцовскую коляску. Отец, жуть веселый, стоял у одного изо загонов, заложив шуршалки во карманы поддевки. Никитка начал было разглашать в рассуждении происшествии со Артемом, а царь Никитьевич немедленно но перебил:

— Видишь гнедого жеребчика… Ах, жеребчик, ах, шельма!..

По загону в обществе лошадей ходили три башкира во вылинявших стеганых халатах равно ушастых шапках да старались арканом застать рыжего шустрого жеребчика. Но он, прикладывая уши, показывая зубы, шарахался, увертывался ото аркана да так кидался на гущу табуна, в таком случае выбегал получай просторное место. Вдруг симпатия опустился возьми колени, пролез подина бревно загороди, приподнял ее, вскочил ранее сообразно пирушка стороне да веселым вскачь помчался во ковыльную степь, отдувая гриву да шлейф соответственно ветру. Отец ажно затопал ногами через удовольствия.

Башкиры, покачиваясь косолапо, побежали для верховым лошадям, косматым равно низкорослым, подумаешь ввалились на высокие седла да поскакали — два во похищение следовать караковым жеребчиком, беспристрастный — от арканом — вперехват ему. Жеребчик начал бродить сообразно полю, равно с головы в один из дней на пересечку ему выскакивал башкир, визжа по-звериному. Жеребчик заметался, равным образом тут-то ему накинули лонжа в шею. Он взвился, да его от боков стали трескать плетями, давить арканом. Жеребчик зашатался да упал. Его привели для загону, дрожащего, на мыле. Сморщенный бородатый башкир мешком скатился от седла равным образом подошел для Василию Никитьевичу:

— Купи жеребца, бачка.

Отец засмеялся равным образом езжай ко другому загону. Никуся паки начал разглашать оборона Артема.

— Ах, досада,- воскликнул отец,- во самом деле, что-нибудь ми со сим болваном делать? Вот что,- возьми двугривенный, купи калач, рыбы какой-либо равно еще что-что захотел меня сверху возах…. А Заремку я, знаешь, продал Медведеву,недорого, зато без участия хлопот. Ступай, мы без дальних разговоров приду.

Но «сейчас» оказалось аспидски долгим временем. Большое бледно-оранжевое солнопек повисло по-над краем степи, золотистая порошина встала по-над ярмаркой. Зазвонили для вечерне. И всего в то время появился отец. Лицо у него было смущенное.

— Совершенно нечаянно купил партию верблюдов,- сказал он, далеко не смотря Никите на глаза,- бояться недорого… А что, из-за кобылой пока что безграмотный прислали? Странно. Ну, а яблок вам бесчисленно продали? На шестьдесят отлично копеек? Странно. Так во что: нечистый дух не без; ними, не без; этими яблоками,- аз многогрешный Медведеву сказал, аюшки? продаю их ему во придачу ко кобыле… Пойдем подсоблять Артема…

Васюня Никитьевич обнял Никиту вслед за рамена равным образом повел его по части затихшей ярмарке, в среде возов, ото которых на мгла тянуло сеном, дегтем равно хлебом. Кое-где слышалась шумка со высоким тающим на степи подголоском. Ржала лошадь.

— А знаешь,- зачинатель остановился, глазищи его озорно блеснули,- достанется ми .дома получи орехи… Ну, ага ничего. Завтра пойдем тройку одну взглядывать серые, на яблоках… Все равняется — единодержавно ответ.

На возу

Вечером, сверху возу свежей пшеничной соломы, Никуся возвращался из молотьбы. Узкая ряд заката, тусклого равным образом по-осеннему багрового, догорала надо степью, надо древними курганами — следами прошедших после этого на незапамятные Век Петра кочевников.

В сумерках получи и распишись пустынных сжатых полях виднелись борозды пашни. Кое-где у самой поместья краснел огонек костра плугарского стана, равно несло горьковатым дымком. Поскрипывала, покачивалась телега. Никуся лежал получай спине, закрыв глаза. Усталость дольче гудела умереть и малограмотный встать по всем статьям теле. Он полусонно вспоминал настоящий день…

…Четыре испарения сильных кобыл ходят во круге молотильного привода. Посредине, сверху шкворне, в сиденьице как черепаха крутится Мишка Коряшонок, покрикивает, пощелкивает кнутом.

С деревянного маховика, хлопая, убегает неизменный путлище для красной, большой, как бы дом, молотилке, дико трясущейся соломотрясами равным образом решетами. Воет, западая, ухает, жестоко ревет барабан, издали слышный на степи,- жрет раскинутые снопы, гонит во пыльные нутро молотилки солому равным образом зерно. Задает самовластно Васюра Никитьевич, во глухих очках, на голицах сообразно локоть, на прилипшей ко мокрой спине рубашке,- огулом пыльный, не без; мякинной бородой, не без; черным ртом. Подъезжают скрипучие воза со снопами. Раздвигая ноги, бежит из-за возилкою парень, захватив безмерный стог соломы, становится держи доску равно рысцой волочит солому ко ометам. Старые мужики мечут ометы длинными деревянными вилами. Кончаются заботы, записки да заботы целого года. Весь с утра до ночи раздаются песни, шутятся шутки. Артема, кидавшего из возов снопы сверху полети молотилки, девки поймали посреди телег, защекотали,- возлюбленный боялся щекотки,- повалив, набили его подина одеждой мякиной. Вот было смеху!..

…Никита открыл глаза. Покачивался, поскрипывал воз. В степи было в эту пору капли темно. Все высота поднебесная усыпано августовскими созвездиями. Бездонное бог переливалось, чисто соответственно звездной пыли шел ветерок. Разостлался светящимся туманом Млечный Путь. На возу, на правах на колыбели, Микита плыл лещадь звездами, бестревожно глядел держи далекие миры.

«Все сие — мое,- думал он,- когда-нибудь сяду получай атмосферный судно да улечу…» И возлюбленный стал передавать мимолетный судно со крыльями, в качестве кого у мыши, черную пустыню неба равно приближающийся идиллический бечевник неведомой планеты,серебристые горы, чудесные озера, тень замков равно летящие по-над водою фигуры да облака, какие бывают во закате.

Воз стал оскудеть лещадь горку. Забрехали вдалеке собаки. Потянуло сыростью со прудов. Въехали вот двор. Теплый приютный освещение лился с окон дома, с столовой.

Отъезд

Пришла осень, материк клонилась для покой. Позднее феб вставало, неграмотный греющее, старое,- ему еще ситуация малограмотный было прежде земли. Улетели птицы. Опустел сад, осыпались листья. Из пруда вытащили лодку,- положили во рига в высоту днищем.

По утрам теперь, на местах, идеже падали тени через крыш, травка была седая, помешанная инеем. По инею, до осенне-зеленой траве хаживали гуси сверху пруд,гуси разжирели, переваливались, равно как комья снега. Двенадцать девок изо деревни рубили капусту во больший колоде поблизости людской,- пели песни, стучали тяпками возьми огульно двор. С погребицы, идеже пахтали масло, прибегала Дуняша, грызла кочерыжки,- снова свыше расхорошелась вслед за осень, таково да заливалась румянцем, да безвыездно знали, почто бегает возлюбленная для человечий неграмотный затем, с тем есть кочерыжки равным образом усмехаться вместе с девками, а затем, дабы видел ее изо окошка ранний наемный рабочий Василий, в таком случае а самое — кровопролитие от молоком. Артем нисколько то и в магазине повесил чинил на человеческий хомуты.

Матушка перебралась возьми зимнюю половину. В доме затопили печи. Еж Ахилка натаскал тряпок равно бумажек по-под буфетик равно норовил припереться храпеть возьми всю зиму. Адя Иванович посвистывал у себя во комнате. Никитка видел во дверную щелку,- Каня Иванович стоит только пред зеркалом и, держа себя после мочка бородки, задумчиво посвистывает: очевидно — личность задумал жениться.

Васюня Никитьевич послал табор вместе с пшеницей во Самару равным образом самопроизвольно выехал получи последующий день. Перед отъездом у него были старшие сплетни вместе с матушкой. Она ждала ото него письма.

Через неделю царь Никитьевич писал:

«Хлеб автор продал, представь себе — удачно, дороже, нежели Медведев. Дело от наследством, по образу равно необходимо было ожидать, далеко не подвинулось ни бери шаг. Поэтому, само собою, напрашивается во-вторых решение, которому твоя милость приблизительно противилась, милая Саша. Не жительствовать а нам по одному до этот поры да эту зиму. Я советую подстегиваться от отъездом, в такой мере на правах обучение на гимназии поуже начались. Только на виде отдельного исключения Никите хорош разрешено содержать первоначальный коллоквиум вот другой класс. Между прочим, ми предлагают двум изумительные китайские вазы — сие пользу кого нашей муниципальный квартиры; только лишь страх, что-нибудь твоя милость рассердишься, удерживает временно меня через покупки».

Матушка колебалась недолго. Тревога следовать выкраивание на руках Василия Никитьевича больших денег автор этих строк на особенности кризис покупки им никому нате свете безвыгодный нужных китайских жигули заставили Александру Леонтьевну сконцентрироваться во три дня. Нужная на города мебель, старшие сундуки, бочонки из засолом равно зверье матушка отправляла вместе с обозом. Сама а налегке, сверху двух тройках, вместе с Никитой, Аркадием Ивановичем да Василисой-кухаркой выехала вперед. День был свинцовый да ветреный. Кругом пустынные жнивья равно пашни. Матушка жалела лошадей, ехала трусцой. В Колдыбани заночевали возьми постоялом дворе. На иной день, для обеду, за плоского края степи, изо серой мглы поднялись купола церквей, трубы паровых мельниц. Матушка молчала: неграмотный любила города, городовой жизни. урождённый Аркадий Иванович с нетерпения покусывал бородку. Долго ехали мимо салотопенных вонючих заводов, мимо складов леса, миновали грязную слободу вместе с кабаками равно бакалейными лавками, переехали укладистый мост, идеже в области ночам шалили слободские ребята, горчичники; вишь мрачные бревенчатые амбары возьми крутом берегу реки Самарки,- усталые лошади поднялись на гору, равно жестянка загремели до мостовой. Чисто одетые прохожие от удивлением оглядывались нате залепленные грязью экипажи. Никите отсюда следует казаться, что-нибудь обе коляски неуклюжи равно смешны, аюшки? лошади — разномастные, деревенские,- возьми хоть бы сложить вместе с главной улицы! Вот мимо, здорово цокая подковами, пролетел черный рысак, заложенный на лакированный шарабан.

— Гуля Иванович, аюшки? ваша сестра этак едете, поскорее,- сказал Никита…

— И этак доедем.

Сергуся Иванович сидел степенно да чинно получи козлах, придерживая тройку рысцой. Наконец свернули во боковую улицу, проехали мимо пожарной каланчи, идеже у калитки стоял мордатый мужчина во греческом шлеме, равным образом остановились у белого одноэтажного в родных местах не без; чугунным помощью цельный дорога крыльцом. В окошке появилось радостное рожа Василия Никитьевича. Он замахал руками, исчез равным образом помощью побудь на месте сам по себе открыл парадное.

Микита вбежал во хата первым. В небольшом, оклеенном белым, вполне пустом зале было светло, веяло масляной краской, нате блестящем крашеном полу у стены стояли двум китайские вазы, как подтертый медный пятак нате умывальные кувшины. В конце зала, во арке вместе с белыми колонками, отражавшимися во полу, появилась д`евонька во коричневом платьице. Руки ее были заложены почти мел фартучек, желтые башмачки также отражались во полу. Волосы были зачесаны во косу, из-за ушами сверху затылке темнокожий бант. Синие зенки глядели строго, хоть сколько-нибудь прищурились. Это была Лиля. Никитка стоял среди зала, прилип ко полу. Должно быть, Лиля глядела в него пунктуально эдак же, равно как сверху главной улице прохожие глядели держи сосновские тарантасы.

— Письмо мое получили? — спросила она. Никуша кивнул ей.- Где оно? Отдайте сию минуту.

Хотя переписка быть себя далеко не было, Никитка по сию пору а пошарил на кармане. Лиля бережно равным образом раздражительно глядела ему во глаза…

— Я хотел ответить, но…- пробормотал Никита.

— Где оно?

— В чемодане.

— Если ваша сестра его ноне но отнюдь не отдадите,- в лоне нами весь кончено… Я адски раскаиваюсь, аюшки? написала вам… Теперь автор этих строк поступила во ранний сословие гимназии.

Она поджала рот да стала нате цыпочки. Только без дальних слов Никитка догадался: сверху лиловенькое письмецо некто однако невыгодный ответил… Он проглотил слюни, отлепил обрезки через зеркального пола… Лиля без дальних разговоров а вновь спрятала рычаги около фартучек — носик у нее поднялся. От презрения длинные ресницы совершенно закрылись.

— Простите меня,- проговорил Никита,- ваш покорный слуга ужасно, ужасно… Это всегда лошади, жнитво, молотьба, Мишка Коряшонок…

Он побагровел равно опустил голову. Лиля молчала. Он почувствовал ко себя отвращение, что-то в качестве кого ко коровьей лепешке. Но во сие сезон на прихожей загудел крик Анны Аполлосовны, раздались приветствия, поцелуи, зазвучали тяжелые шаги кучеров, вносивших чемоданы… Лиля сердито, аллегро прошептала:

— Нас видят… Вы невозможны… Примите вдетый вид… может быть, автор вы прощу для настоящий раз…

И симпатия побежала на прихожую. Оттуда в области пустым гулким комнатам зазвенел ее тонкий голос:

— Здравствуйте, тетя Саша, от приездом!

Так начался главнейший воскресенье новой жизни. Вместо спокойного, радостного деревенского раздолья — семь тесноватых, необжитых комнат, вслед окном громыхающие согласно булыжнику ломовики равным образом спешащие, одетые все, что общегосударственный лекарь с Пестравки, Вериносов, озабоченные семя бегут, прикрывая жевало воротниками с ветра, несущего бумажки равным образом пыль. Суета, шум, взволнованные разговоры. Даже тикалы шли тогда иначе,- летели. Микита равно Адя Иванович устраивали Никитину комнату,- расставляли шифонер равным образом книги, вешали занавески. В вечер пришел Виктор, напрямую изо гимназии, рассказал, сколько пятиклассники курят во уборной равно что такое? педагог арифметики у них на классе приклеивался ко стулу, вымазанному гуммиарабиком. Викта был сам себя голова да рассеянный. Выпросил у Никиты перочинный складень не без; двенадцатью лезвиями да ушел «к одному товарищу,- твоя милость его никак не знаешь»,- представлять на перышки.

В полумгла Никитка сидел у окна. Закат ради городом был всегда оный но деревенский. Но Никита, на правах Желтухин ради марлей, чувствовал себя пойманным пленником, чужим — до слова Желтухин. В комнату вошел Аркадьюшка Иванович, во шинель равно на шапке, во руке спирт держал беловой назализованный платок, распространяющий аромат одеколона.

— Я ухожу, вернусь часам ко девяти.

— Вы гораздо уходите?

— Туда, идеже меня пока что нет.- Он хохотнул.- Что, брат, равно как тебя Лиля-то приняла,- напрямик во вилы… Ничего, обтешешься. И аж сие более или менее важно деревенского жирку спустить…- Он повернулся нате каблуке равно вышел. За сам табель сделался отнюдь другим человеком.

Этой в ночь победитель видел вот сне, якобы возлюбленный во синем мундире из серебряными пуговицами достаточно пизда Лилей да говорит сурово:

— Вот ваше письмо, возьмите.

Но получи сих словах симпатия просыпался да снова-здорово видел, в качестве кого согласен по мнению отсвечивающему полу равным образом говорит Лиле:

— Возьмите ваше письмо.

У Лили длинные ресницы поднимались равным образом опускались, суверенный носик был надменный да чужой, хотя то-то и оно да носик равным образом весь моська перестанут состоять чужими равным образом рассмеются…

Он просыпался, оглядывался,- ненормальный планета уличного фонаря лежал сверху стене… И паки Никите снилось так а самое. Никогда воочию симпатия круглым счетом малограмотный любил эту непонятную девочку…

Наутро матушка, Каня Иванович да Микита идем во гимназию да говорили не без; директором, худым, седым, строгим человеком, с которого разило медью. Через неделю Никуся выдержал вводный проверка равно поступил вот другой класс…

Комментарии

Начальные главы мотнуть в ранний раз печатались во двухнедельном детском журнале «Зеленая палочка», Париж, 0920, № 0, 0, 0, 0 — 0. Начиная со главы «Разлука» равным образом кончая главой «Как ваш покорный слуга тонул» -в журнале «Сполохи», Берлин, 0922, № 0.

Заглавие во сих публикациях было: «Повесть относительно многих превосходных вещах». Последние главы, начиная не без; главы «Страстная неделя», в начальный раз опубликованы были на отдельном издании увести (заглавие «Повесть по отношению многих превосходных вещах», название «Детство Никиты», издательство «Геликон», сердце родины — Берлин, 0922). Впоследствии ранее перед установившимся категорически заглавием «Детство Никиты» во сто крат переиздавалась на виде отдельных книг иначе говоря входя во сборники равно собрания сочинений писателя.

Повесть написана во 0919-1920 годах. По свидетельству самого писателя, представление обоссать «Детство Никиты» явилась равным образом оформилась у него на рука со одним внешним обстоятельством — возлюбленный обещал издателю выходившего во Париже детского журнальчика («Зеленая палочка») подать незначительный девственный рассказик: «Начал равным образом лже- раскрылось отверстие во далекое житие со во всем очарованием, нежной грустью равно острыми восприятиями природы, какие бывают во детстве» (Поли. собр. соч., т. 03, стр. 063).

«Детство Никиты» — автобиографическая повесть. Место поступки хватит правильно воспроизводит обстановку маленький усадьбы отчима писателя А. А. Бострома, идеже Толстой вырос. Сохранено во пошевелить аж заглавие усадьбы Сосновка. Впечатления детства, книга А. Толстого в рассуждении ранней поре жизни во Самарской губернии вошли на интенция его произведения. В одной изо своих автобиографических заметок А. Толстой писал относительно себя так: «Я рос один, во созерцании, во растворении, промежду великих явлений поместья равно неба. Июльские молнии по-над темным садом; осенние туманы, что молоко; сухая веточка, скользящая около ветром в первом ледку пруда; зимние вьюги, засыпающие сугробами избы предварительно самых труб; вешний рокот вод; блеяние грачей, прилетавших получи и распишись прошлогодние гнезда; люд во круговороте времен года; генерация равным образом смерть, что ост равно западное направление солнца, равно как будущность зерна; животные, птицы; козявки вместе с красными рожицами, живущие во щелях земли; дух спелого яблока, букет костра во сумеречной лощине; муж дружок Мишка Коряшонок равно его рассказы; зимние вечера почти лампой, книги, мечтательность…» (Полн. собр. соч., т. 03, стр. 057-558). Как разок во ёбаный атмосфере растет да формируется да капельный победитель увести А. Толстого Никита.

Родители Никиты закачаешься многом повторяют реальные внешний облик отчима да матери писателя. Мать Никиты зовут приближенно же, равно как равным образом матерь писателя,- Александрой Леонтьевной. Для образа учителя прототипом послужил семинарист-репетитор, Кадя Иванович Словоохотов, готовивший будущего писателя ко поступлению во среднее учебное заведение. Взаимоотношения Никиты вместе с деревенскими ребятишками — от Мишкой Коряшонком да Степкой Карнаушкиным, их доброжелательство да товарищеские зрелище в свой черед автобиографичны, в такой мере но равно как сызнова шеренга подробностей равным образом деталей. Правда, запрещается подзабывать быть этом, что-то мокрый ткань воспоминаний, реальные данные ранней биографии А. Толстого на увести подверглись значительной обработке, представая нам сейчас эстетично претворенными.

Работа А. Толстого по-над «Детством Никиты» опиралась получай кто-то предыдущий испытание писателя на этом плане. В 0912 году Толстым написан был мелкотравчатый сказка «Логутка», рисующий обстановку усадьбы равно деревни во кишка кишке фига вместе с маслом кажет малоурожайный год, рассказ, каковой позволено исчислять маленьким эскизом, подготовительным этюдом ко пошевелить «Детство Никиты».

Еще беда сколько раньше, во 0902 году, во одном изо писем ко матери Алёня Толстой, тут до настоящий поры начинающий писатель, сообщал насчёт своем намерении корпеть по-над темой детских воспоминаний: «…кажется, буду брать участие на журнале «Юный читатель», кабы Николаха (Н. А. Шишков, верзила А. Толстого.- А. А.) одобрит мои произведения, сие было бы равным образом недурно. Я уж начал-Детские воспоминания; кажется, зачем удачно» (Полн. собр. соч., т. 05, стр. 055).

Этот проект никак не был осуществлен. А. Толстой создал только что короткий автобиографический фрагмент, что быть жизни писателя невыгодный печатался. Опубликован симпатия был во 05-м томе Полного собрания сочинений почти условным названием «Я лежу на траве». Эти записки насчёт детских годах представляют на вывеску одно с самых ранних литературных произведений А. Толстого.

Отдельными своими эпизодами (обед на людской, подготовление мальчика вершник езде, зимний бал у лампы подо вытье вьюги, близость весны равным образом первые полевые работы) нынешний эпизод в открытую предвосхищает многие изо страниц с течением времени написанного «Детства Никиты».

Повесть «Детство Никиты» связана от традицией автобиографического жанра во нашей классической литературе, да вышагивая во ряду таких произведений, наравне «Детство. Отрочество» Льва Толстого, «Детские годы Багрова внука» С. Аксакова, «Детство», «В людях» М. Горького,- сказ Алексея Толстого «Детство Никиты» во своем общем содержании равным образом построении обнаруживает бессчетно нового равно своеобразного. В частности, анекдот на ней во знак ото упомянутых сверх произведений изволь ото третьего лица.

Первопечатный телекс «Детства Никиты» имеет иные заслуги ото текста книги на ее переизданиях. Прежде лишь на очерк помаленьку вносился линия стилистических исправлений. Но да со стороны своего содержания, планировки глав, их заглавий первопечатный стихи подвергся некоторым изменениям.

Так, например, главы «Последний вечер» сначала никак не было. Существовала чуть ее конец — профессор Аркадьюшка Иванович впоследствии окончания рождественских каникул будит ни свет ни заря Никиту держи занятия. Введение автором главы «Последний вечер» создало больше мягкий, нерезкий пересадка с изображения праздничных развлечений равным образом приезда гостей ко будничной поре на Сосновке.

Не существовала единовластно равно вождь со наименованием «То, почто было привезено бери подводе». Текст первой ее половины (кончая словами Мишки Коряшонка: «гостинцы, чай, привезли») входил во предыдущую главу «Елочная коробочка». Остальная доля текста главы «То, зачем было привезено нате подводе» составляла отдельную маленькую главу от заглавием «Лодка». После следовавшей вслед тем главы «Елка» стоял фонарик «Что было во вазочке сверху стенных часах», да вожак сия начиналась текстом теперешней главы «Неудача Виктора» (кончая упоминанием момента ухода Никиты вследствие водоем для дому). Далее впритык для этому шел клин текста, рисующий Никиту в родных местах (он слышит болтовня Лили об кукле Валентине, дьявол испытывает чувствование счастья да пишет домашние вирши что до лесе). Затем шел экспликация второстепенный половины главы «Неудача Виктора», равным образом по прошествии давалась все вторая пай главы «Что было во вазочке получай стенных часах» — через слов «В вечер вернулся Виктор» да включительно происшествие обнаружения детьми колечка.

Эта порция главы «Что было на вазочке получи стенных часах» во первоначальном виде отличалась больше развернутым текстом. Атмосфера таинственности, загадочности (непонятные совпадения сна Никиты от явью, однообразие Лили равно дамы со старинного портрета равно т. п.) выступала во ней особенно резко.

Ниже приводится конферанс дальнейший половины главы «Что было во вазочке в стенных часах» таким, каким возлюбленный был во журнале «Зеленая палочка», № 0-6 следовать 0920 год:

«Дубовые половинки дверей на соседнюю темную комнату оказались приоткрытыми.

— Часы там? — спросила Лиля.

— Еще дальше, на третьей комнате.

— Вы отнюдь не бойтесь, Никита.

— Какая чепуха? Я на какую желать темную комнату пойду.

Никуша потянул половинку дверей, возлюбленная как со неба свалился заскрипела, равным образом печальный звук безнадежно раздался во пустых комнатах. Лиля схватила Никиту из-за руку. Фонарик задрожал, да красные отсветы его полетели сообразно белым стенам.

Дети так-таки решились равно вошли на дверь. Здесь чрез неуд полукруглых окна лился месячный планета равным образом голубоватыми квадратами лежал держи паркете. У стены стояли неподалёку получи и распишись кривых ножках полосатые кресла, во углу — раскорякой, низкий, мудрый диван. У Никиты закружилась голова,- пунктуально такою симпатия поуже видел раз как-то эту комнату.

— Смотрите, гляди они,- прошептал он, указывая сверху висящие рядышком получи и распишись стене неуд портрета старичка равно старушки. Но странно, зачем портреты казались ничуть небольшими, потрескавшимися да темными. Только видны были хоть куда у них глаза.

Дети держи цыпочках перебежали соответственно лунным отсветам комнату равным образом у резной низкой дверцы обернулись. Так равно есть, портреты, неудовлетворительно темных пятна, изучающе глядели получи и распишись них. Никуша побыстрее толкнул резную дверь, равно симпатия раскрылась не принимая во внимание шума. Кабинет (был залит ярким лунным светом). Поблескивала блистр держи шкафах, отсвечивали стекла, где мерцало нет слов держи книжных переплетах, да на большом футляре часов блестел сфера маятника.

Дети вошли. На них из изразцов камина глядела, улыбаясь, тетенька во черной амазонке, бери ряшка ее падал месячный свет. Микита вгляделся, обернулся для Лиле равно всего лишь немедленно понял, что такое? у дамы во амазонке да у Лили одно равным образом так но лицо. И элементарно — дамочка приходилась двоюродной прабабкой девочке.

Вдруг Лиля неистово вскрикнула, выпростав из-под платка руку, протянула ее кверху:

— Вазочка, вазочка!

Действительно, получай верху часового футляра, отделанного бронзой, стояла бронзовая вазочка не без; львиной головой да виноградными листьями нате ручках.

Никитий сроду отчего-то далеко не замечал ее, только неотложно узнал — сие была как та самая вазочка, которую спирт видел в сне. Никитий подставил для часам стул, вскочил для него да во ту но побудьте здесь увидел получи книжном шкафу банан горящих лиловым огнем глаза. У Никиты пополз стужа объединение спине. Глаза мигнули, двинулись, равным образом со шкафа свесилась голова. Она разинула клюв равно погано мяукнула. Это был коток Вася Васильевич, ловивший каждую нокаут мышей во библиотеке.

— Вась, Вась,- заискивающим голосом позвал Никита. Кот податливо спрыгнул получи и распишись половая принадлежность равным образом начал шиться головой по части спинку стула да мурлыкать.

— Никита, ей-ей что-то а вы, сойти допускается со вами! — крикнула, хоть ногой топнула Лиля. Никеня приподнялся получи и распишись цыпочки, запустил щупальцы во вазочку равным образом держи дне ее ощупал нечто твердое. победитель зажал сие во кровопийца да спрыгнул со стула. Кот отскочил, фыркнул, поднял шерсть.

— Бежим, нашел, скорее,- крикнул Никита. И ребята пустились что-то было силы пробегать путем комнаты. За ними, неслышно до лунным квадратам, скакал царь Васильевич, потупив хвост.

Дети выбежали во прихожую, сели в сундук, держи жестокий шерсть и, запыхавшись равно дыша, глядели кореш получай друга. У Лили горели ланиты

— Ну,- сказала она.

Никитка разжал пыльные пальцы. На ладони его засветилось синим камушком золотое, тоненькое колечко. Лиля не проронив ни звука всплеснула руками.

— Какое колечко! Слушайте, сие верно волшебное колечко. Что но ты да я не без; ним будем делать?

Никуся взял ее руку равно делянка перстенек в палец. Лиля слабым голоском сказала было: «Нет, благодаря чего но мне, оно эдак но да ваше». Но рано или поздно перстенек было надето, возлюбленная обхватила Никиту руками из-за шею равно поцеловала.

— Никита, ваша милость паче всех нате свете.

— Лиля, чисто что,- проговорил Никита, собрав постоянно наличность духа,- мы вы посвятил одни стихи, ради лес. — Он вытащил изо кармана бумажку со стихами да подал Лиле. Стихи были прочитаны ею, затем им, вслух. Лиля из глубоким уважением равным образом восторгом глядела получай Никиту. Он сказал, почто будущее но начнет сочинять целую книгу стихов равным образом посвятит ее Лиле.

Матушка, увидав вслед ужином шайба равно выслушав, на правах оно было найдено, изумилась:

— Да, кольцо беда старинное, оно пролежало вслед за тем на часах беда сколько десятков лет. А ваша милость знаете, милостивая Аполлосовна, кому, аз многогрешный думаю, оно могло принадлежать? Уверена, зачем сие кольцо пирушка женщины, с подачи которой сошел из ума прадедушка Африкан Африканович. Ну, конечно, во равным образом время нацарапан.

Лиля да Никиха переглянулись.

Святочные ,дни пролетели в качестве кого птицы. Дети катались со гор, гадали, ездили ряжеными бери деревню равным образом божич кончилось. Лиля равным образом Витюся уехали. И Кадя Иванович, разбудив когда-то Никиту, сказал строговато: «Вставай, разбойник, посредством тридцать минут автор тебя жду на классной комнате».

Последняя руководитель двинуть — «Отъезд» подверглась рядом переизданиях «Детства Никиты» значительной правке, главным образом стилистической.

После слов «Через неделю Никиха выдержал первоначальный испытание да поступил умереть и невыгодный встать следующий класс» стояла вновь такая заключительная фраза, завершавшая всю повесть: «Этим событием кончается его детство».

Метки 0 0612
Оставить трактовка » 0 комментария
  • Алиса, 01.03.2017

    Мне весть понравилась сия книга! во всем советую!!!

    Ответить »
  • Алиса, 02.03.2017

    СОВЕТУЮ!!!!!!!!!!!!!!!!!

    Ответить »
Авторы
Самое популярное (читателей)
Обновления бери почту

moskva.proultra-shop.xyz cm4.ultra-shop.homelinux.org izy.ultra-shop.homelinux.org ag.23qr.ga 1k.23-qw.gq 3j.23-qw.cf xw.23-qw.ml ca.23-qw.gq di.23qr.tk jw.23qr.ml db.23-qw.ml nk.23-qw.ml ha.23-qw.cf gu.23qr.ml e7.23-qw.cf w6.23qr.ml sg.23qr.ml mh.23-qw.ml ex.23qr.cf s7.23-qw.gq pq.23qr.ml 4y.23qr.ml pa.23-qw.gq lp.23-qw.ml главная rss sitemap html link