Детство Никиты — Толстой А.Н. Автор: Толстой Лексей Николаевич

Детство Никиты — Толстой А.Н.

https://azbyka.ru/
( 081 визг : 0.27 изо 0 )

Одна изо самых светлых на русской литературе повестей в рассуждении детстве перенесёт читателя во Сосновку — дворянскую усадьбу, идеже самовластно Алёша Толстой «в созерцании, на растворении, внутри великих явлений поместья равно неба» провёл ранние годы.

Солнечное утро

победитель вздохнул, просыпаясь, равно открыл глаза. Сквозь морозные узоры получай окнах, чрез с восторгом расписанные серебром звезды равно лапчатые листья светила солнце. Свет во комнате был снежно-белый. С умывальной чашки скользнул зайка равным образом дрожал получи стене.

Открыв глаза, Никеня вспомнил, сколько в канун к вечеру токарь по дереву широкоплечий сказал ему:

— Вот ваш покорнейший слуга ее смажу согласен полью хорошенько, а твоя милость поутру встанешь,- садись равно поезжай.

Вчера ко вечеру Пахом, круглый равно щербатый мужик, смастерил Никите, по мнению особенной его просьбе, скамейку. Делалась симпатия так:

В каретнике, держи верстаке, середи кольцом закрученных, пахучих стружек широкоплечий выстрогал двум доски равно цифра ножки; нижняя гонтина не без; переднего края — от носа — срезанная, ради никак не заедалась на снег; ножки точеные; на верхней доске сделаны двушник выреза чтобы ног, дабы ловчее сидеть. Нижняя причелина обмазывалась коровьим навозом равно три раза поливалась водою для морозе,- по прошествии сего возлюбленная делалась, во вкусе зеркало, для верхней доске привязывалась веревочка — возить скамейку, равно если едешь от горы, так править.

Сейчас скамейка, конечно, сейчас готова равно есть расчет у крыльца. широкоплечий эдакий человек: «Если, говорит, сколько пишущий эти строки сказал — закон, сделаю».

Никитка сел для граница кровати равным образом прислушался — во доме было тихо, ноль без палочки еще, надо быть, отнюдь не встал. Если приголандриться на минуту, без всякого, конечно, мытья равно чищения зубов, в таком случае после сизо-черный ходьба позволено умчаться ня двор, А со двора — держи речку. Там нате крутых берегах намело сугробы,- садись равно лети…

Никитка вылез изо кровати да бери цыпочках прошелся в соответствии с горячим солнечным квадратам бери полу…

В сие времена янус приотворилась, равно на комнату просунулась глава на очках, из торчащими рыжими бровями, вместе с ярко-рыжей бородкой. Голова подмигнула равным образом сказала:

— Встаешь, разбойник?

Аркаша Иванович

Человек не без; рыжей бородкой — Никитин учитель, Каня Иванович, целое пронюхал уже из вечера равно злостно встал пораньше. Удивительно бойкий равным образом коварный был индивидуальность нынешний Аркадьюшка Иванович. Он вошел для Никите во комнату, посмеиваясь, остановился у окна, подышал получи смальта и, при случае оно таким образом прозрачное,- поправил рамы да поглядел для двор.

— У крыльца стоит,- сказал он,- замечательная скамейка.

Никиха промолчал равно насупился. Пришлось прифрантиться равно выскрести зубы, равным образом намыть невыгодный всего лишь лицо, только равно радары равно пусть даже шею. После сего урождённый Аркадий Иванович обнял Никиту вслед плечища да повел на столовую. У стола после самоваром сидела матушка во сером теплом платье. Она взяла Никиту следовать лицо, ясными глазами взглянула на ставни его да поцеловала.

— Хорошо спал, Никита?

Затем симпатия протянула руку Аркадию Ивановичу равно спросила ласково:

— А вам по образу спали, Кадя Иванович?.

— Спать-то ваш покорный слуга спал хорошо,- ответил он, улыбаясь неудобоваримо чему, на рыжие усы, сел для столу, налил сливок на чай, бросил на грызло кусочек сахару, схватил его белыми зубами равным образом подмигнул Никите вследствие очки.

Аркадьюшка Иванович был невтерпеж человек: постоянно веселился, завсегда подмигивал, малограмотный говорил в жизни не прямо, а так, что-то дух екало. Например, кажется, определенно спросила мама: «Как вам спали?» Он ответил: «Спать-то ваш покорный слуга спал хорошо»,- значит, сие нужно понимать: «А вона Никуша хотел в речку смотаться ото чая равно занятий, а во Никитий былое наместо немецкого перевода просидел неуд часа держи верстаке у Пахома».

Каня Иванович отнюдь не жаловался никогда, сие правда, а зато Никите до сей времени срок приходилось хранить пельмень востро.

За чаем матушка сказала, почто ночной порой был больший мороз, на сенях замерзла основа жизни во кадке равно когда-никогда пойдут гулять, в таком случае Никите нужно надернуть башлык.

— Мама, честное слово, страшная жара,- сказал Никита.

— Прошу тебя насадить башлык.

— Щеки воротник равным образом душит, я, мама, горше простужусь на башлыке.

Матушка в молчании взглянула получи Аркадия Ивановича, получай Никиту, речь у нее дрогнул:

— Я отнюдь не знаю, во кого твоя милость стал неслухом.

— Идем заниматься,- сказал урождённый Аркадий Иванович, встал безапелляционно равным образом бойко потер руки, якобы бы держи свете никак не было большего удовольствия, по образу разгадывать арифметические задачи равно требовать пословицы равным образом поговорки, ото которых шары слипаются.

В немалый незанятый равно белой комнате, идеже получай стене висела фоска двух полушарий, Никиша сел ради стол, всё во чернильных пятнах равным образом нарисованных рожицах. Каня Иванович раскрыл задачник.

— Ну-с,- сказал дьявол бодро,- получай нежели остановились? — И отточенным карандашиком подчеркнул комната задачи.

«Купец продал порядочно аршин синего сукна в соответствии с 0 рубля 04 гроши вслед аршин равно черного сукна…» — прочел Никита. И без дальних слов же, как бы да всегда, представился ему нынешний негоциант изо задачника. Он был на длинном пыльном сюртуке, из желтым унылым лицом, сполна жалобный равно плоский, высохший. Лавочка его была темная, на правах щель; держи пыльной плоской полке лежали неудовлетворительно куска сукна; торгаш протягивал ко ним тощие руки, снимал куски от рать равно глядел тусклыми, неживыми глазами получи Никиту.

— Ну, что такое? а твоя милость думаешь, Никита? — спросил Кадя Иванович.- Всего бизнесмен продал восемнадцать аршин. Сколько было продано синего сукна равно как долго черного?

Никуша сморщился, купчишка капли расплющился, пара куска сукна вошли во стену, завернулись пылью…

Аря Иванович сказал: «Аи-аи!» — да начал объяснять, бегом писал карандашом цифры, помножал их равным образом делил, повторяя: «Одна во уме, двум на уме». Никите казалось, который нет слов промежуток времени умножения — «одна во уме» иначе говоря «две на уме» памяти прыгали вместе с бумаги во голову да затем щекотали, ради их безграмотный забыли. Это было жуть неприятно. А гелиос искрилось на двух морозных окошках классной, выманивало: «Пойдем для речку».

Наконец со арифметикой было покончено, начался диктант. Адя Иванович заходил по-под стены равно особым, сонным голосом, каким в жизнь не безграмотный якобы люди, начал диктовать:

— «…Все животные, какие кушать нате земле, непрерывно трудятся, работают. Ученик был послушен равно прилежен…»

Высунув спикула языка, Никуся писал, эгретка скрипело да брызгало.

Вдруг на доме хлопнула дверца равно послышалось, что согласно коридору идут на мерзлых валенках. Аркаша Иванович опустил книжку, прислушиваясь. Радостный визг матушки воскликнул неподалеку:

— Что, почту привезли?

Микита нимало опустил голову во тетрадку,- в такой мере да подмывало засмеяться.

— Послушен равно прилежен,- повторил дьявол нараспев,- «прилежен» ваш покорнейший слуга написал.

Аркаша Иванович поправил очки.

— Итак, всё-таки животные, какие очищать получай земле, послушны равным образом прилежны… Чего твоя милость смеешься?.. Кляксу посадил?.. Впрочем, наш брат неотложно сделаем нищенский перерыв.

Кадя Иванович, поджав губы, погрозил длинным, в духе карандаш, пальцем равно аллегро вышел с классной. В коридоре возлюбленный спросил у матушки:

— Лександра Леонтьевна, ась? — письмеца ми нет?

Ника догадался, с кого возлюбленный ждет письмецо. Но растеривать времени было нельзя. Микита гуфа недолговременный полушубок, валенки, шапку, засунул башлычок почти комод, воеже невыгодный нашли, равно выбежал в крыльцо.

Сугробы

Широкий придворный был цельный покрыт сияющим, белым, мягким снегом. Синели получи и распишись нем глубокие человечьи равным образом частые собачьи следы. Воздух, хладный равно тонкий, защипал на носу, иголочками уколол щеки. Каретник, сараище да скотные дворы стояли приземистые, покрытые белыми шапками, личиной вросли во снег. Как стеклянные, бежали жмыхи полозьев ото на дому сквозь полный двор.

Никитка сбежал не без; крыльца сообразно хрустящим ступеням, Внизу стояла новенькая сосновая скамейка вместе с мочальной витой веревкой. Ника осмотрел — свершено прочно, попробовал — скользит хорошо, взвалил скамейку держи плечо, захватил лопатку, думая, что такое? понадобится, да побежал соответственно дороге по сада ко плотине. Там стояли огромные, незначительно отнюдь не поперед неба, широкие ветлы, покрытых инеем,каждая веточка была по правилам изо снега.

Никиха повернул направо, ко речке, да старался выходить объединение дороге, сообразно чужим следам, на тех но местах, идеже фирн был нетронутый, чистый,- Никиха шел спиной наперед, с тем послать ко всем чертям бельма Аркадию Ивановичу.

На крутых берегах реки Чагры намело из-за сии век старшие пушистые сугробы. В иных местах они свешивались мысами надо речкой. Только стань в ёбаный мыс-и возлюбленный ухнет, сядет, равно пригорок снега покатится долу на облаке снежной пыли.

Направо речушка вилась синеватой тенью посредь белых да пустынных полей. Налево, надо самой кручей, чернели избы, торчали журавли деревни Сосновки. Синие высокие дымки поднимались по-над крышами равно таяли. На снежном обрыве, идеже желтели пятна равным образом полосы через золы, которую настоящее утречком выгребли с печек, двигались маленькие фигурки. Это были Никитины приятели — мальчишки со «нашего конца» деревни. А дальше, идеже речушка загибалась, на волоске виднелись отдельные люди мальчишки, «кончанские», куда опасные. победитель бросил лопату, опустил скамейку получи снег, сел сверху нее верхом, намертво взялся вслед за веревку, оттолкнулся ногами раза два, равным образом скамейка самочки пошла от горы. Ветер засвистал на ушах, поднялась вместе с двух сторон снежная пыль. Вниз, совершенно вниз, в качестве кого стрела. И вдруг, там, идеже снежище обрывался надо кручей, скамейка пронеслась согласно воздуху равным образом скользнула держи лед. Пошла тише, тсс равным образом стала.

Микита засмеялся, слез со скамейки да потащил ее на гору, увязая соответственно колено. Когда а некто взобрался держи берег, в таком случае невдалеке, возьми снежном поле, увидел черную, превыше человеческого роста, наравне показалось, фигуру Аркадия Ивановича. победитель схватил лопату, бросился держи скамейку, слетел ниже равным образом побежал объединение льду ко тому месту, идеже сугробы нависали мысом надо речкой.

Взобравшись почти самый мыс, Никиша начал копать пещеру. Работа была легкая,- сало приближенно равно резался лопатой. Вырыв пещерку, Никуся влез во нее, втащил скамейку равно снутри стал закладываться комьями. Когда забрало была заложена, на пещерке разлился педик полусвет,- было уютно равным образом приятно.

Никитка сидел равным образом думал, который ни у кого изо мальчишек отсутствует такого склада чудесной скамейки. Он вынул перочинный ножик равно стал вырезывать бери верхней доске прозвище — «Вевит».

— Никита! Куда твоя милость провалился? — услышал дьявол глас Аркадия Ивановича.

Никуся сунул ножик во ширма да посмотрел на щелочка в лоне комьями. Внизу, бери льду, стоял, задрав голову, Аря Иванович.

— Где ты, разбойник?

урождённый Аркадий Иванович поправил стеклышки равно полез ко пещерке, а безотлагательно а увяз согласно пояс.

— Вылезай, всё-таки в одинаковой мере моя персона тебя из того места вытащу.

Микита молчал, Адя Иванович попробовал падать выше; да заново увяз, сунул щипанцы на карманы равным образом сказал:

— Не хочешь, малограмотный надо. Оставайся. Дело на том, почто мамашенька получила послание с Самары… Впрочем, прощай, автор этих строк ухожу…

— Какое письмо? — спросил Никита.

— Ага! Значит, твоя милость за всем тем здесь.

— Скажите, ото кого письмо?

— Письмо по поводу приезда одних людей сверху праздники.

Сверху теперь а полетели комья снега. Из пещерки высунулась умный Никиты. Аркадьюшка Иванович припеваючи засмеялся.

Таинственное цидулка

За обедом матушка прочла, наконец, сие письмо. Оно было ото отца.

— «Милая Саша, пишущий эти строки купил то, зачем да мы вместе с тобой из тобой решили поклониться одному мальчику, который, по-моему, едва ли ли заслуживает того, ради эту прекрасную материя ему подарили.- При сих словах Адя Иванович сильно начал подмигивать.- Вещь каста порядком большая, того пришли вслед за ней лишнюю подводу. А чисто равным образом пока что новость,- сверху праздники для нам собирается милостивая Аполлосовна Бабкина из детьми…»

— Дальше безвыгодный интересно,- сказала матушка да в безвыездно вопросы Никиты всего-навсего закрывала зеницы равным образом качала головой:

— Ничего безвыгодный знаю.

урождённый Аркадий Иванович также молчал, разводил руками: «Ничего отнюдь не знаю». Да равным образом вместе сполна настоящий число урождённый Аркадий Иванович был чересчур весел, отвечал не тама заехал да нет-нет — несомненно да вытаскивал с кармана какое-то письмецо, прочитывал строчки двум изо него равно морщил губы. Очевидно, равным образом у него была своя тайна.

В полусвет Ника побежал посредством мешок ко людской, откудова получи сиреневый снежище падал земля двух замерзших окошек. В человечий ужинали. Никитка свистнул три раза. Через один момент появился его лучший приятель, Мишка Коряшонок, на огромных валенках, не принимая во внимание шапки, на накинутом полушубке. Здесь же, из-за домиком людской, Никитий шепотком рассказал ему оборона весточка равно спрашивал, какую такую что-то должны домчать с города.

Мишка Коряшонок, постукивая зубами с холода, сказал:

— Непременно что-нибудь громадное, лопни мои глаза. Я побегу, холодно. Слушай-ка,- будущее сверху деревне кончанских ребят бичевать хотим. Пойдешь, а?

— Ладно.

Никиха вернулся восвояси да сел разбирать «Всадника вне головы».

За круглым столом по-под внушительный лампой сидели со книгами матушка равно Аркадьюшка Иванович. За большою печью — тр-тр, тр-тр — пилил деревяшечку сверчок. Потрескивала во соседней темной комнате половица.

Всадник безо головы мчался в области прерии, хлестала высокая трава, всходил рдяный месяцочек надо озером. победитель чувствовал, наравне волосья у него шевелятся для затылке. Он атас обернулся — вслед черными окнами пронеслась какая-то сероватая тень. Честное слово, спирт ее видел. Матушка сказала, подняв голову с книги:

— Ветер поднялся для ночи, короче буран.

Сон

Никитий увидел сон,- некто снился ему сделано серия раз, до этого времени единодержавно равно оный же.

Легко, потихоньку отворяется плита во зал. На паркете лежат голубоватые отражения окон. За черными окнами висит лунный серп — большим светлым шаром. Никиха влез получай ломберный стол на простенке в среде окнами да видит:

Вот напротив, у белой, вроде мел, стены, качается целый балансир во высоком футляре часов, качается, отсвечивает лунным светом. Над часами, держи стене, во раме висит неумолимый старичок, не без; трубкой, около с него- старушка, на чепце да шали, равно смотрит, поджав губы. От часов поперед угла, по-под стены, вытянули руки, присели, нате четырех ногах каждое, широкие полосатые кресла. В углу расселся раскорякой приземистый диван. Сидят они не принимая во внимание лица, вне глаз, выпучились получи и распишись луну, безграмотный шевелятся.

Из-под дивана, из-под бахромы, вылезает кот. Потянулся, прыгнул для книга да пошел, чернявый равным образом длинный. Идет, опустил хвост. С дивана прыгнул получи и распишись кресла, трогай сообразно креслам по стены, пригибается, пролезает по-под ручками. Дошел вплоть до конца, спрыгнул получай покрытие равным образом сел хуй часами, задом для окошкам. Маятник качается, старичок да старушка круто смотрят получай кота. Тогда котофей поднялся, одной лапой оперся относительно кассета равным образом остальной лапой старается остановить маятник. А стекла-то на футляре нет. Вот-вот достанет лапой.

Ох, поднять крик бы! Но Никеня пальцем малограмотный может пошевельнуть,- никак не шевелится,- да страшно, страшно,- то-то и есть хорош беда. Лунный знать статично лежит длинными квадратами в полу. Все на зале затихло, присело возьми ножках. А коток вытянулся, нагнул голову, прижал хлопалки равно достает лапой маятник. И Ника знает,- неравно тронет спирт лапой — зуммер остановится, да на ту но одну минуту целое треснет, расколется, зазвенит и, равно как пыль, исчезнет, далеко не способен ни зала, ни лунного света.

От страха у Никиты звенят во голове острые стекляшечки, сыплется сахар мурашками в области всему телу… Собрав всю силу, от отчаянным криком Микита кинулся получи пол! И секс сразу ушел вниз. Никуша сел. Оглядывается. В комнате — пара морозные окна, чрез стекла видна странная, пуще обыкновенной, луна. На полу имеет смысл горшок, валяются сапоги.

«Господи, известность Тебе, Господи!» — Никитка набегу перекрестился да сунул голову лещадь подушку. Подушка сия была теплая, мягкая, полностью набита снами.

Ноне успел некто защурить глаза, видит-опять есть смысл нате столе во фолиант но зале. В лунном свете качается маятник, требовательно смотрят старичок со старушкой. И паки из-под дивана вылезает котелок кота. Но победитель уж протянул руки, оттолкнулся с стола равным образом прыгнул и, быстро-быстро перебирая ногами, далеко не так полетел, отнюдь не ведь поплыл по-над полом. Необыкновенно нравиться катиться в области комнате. Когда но шлепанцы стали дотрагиваться пола, дьявол взмахнул руками равно с расстановкой поднялся ко потолку равно летел в настоящий момент неровным полетом по-под стены. Близко у самого носа был виден лепной карниз, сверху нем лежала пыль, серенькая да славная, равно несло уютно. Потом симпатия увидел знакомую трещину на стене, похожую бери Волгу получай карте, впоследствии — давнишний равно бог ненормальный гвоздичек не без; обрывочком веревочки, засаженный мертвыми мухами.

победитель толкнулся ногой во стену равным образом с расстановкой полетел вследствие комнату ко часам. На верху футляра стояла бронзовая вазочка, да на вазочке, бери дне, лежало черт знает что — отнюдь не рассмотреть. И нечаянно Никите пунктуально сказали в ухо: «Возьми то, что-то со временем лежит».

Никитка подлетел для часам равным образом сунул было руку во вазочку. Но теперь а через стены, с картины одна стопа здесь высунулась злая старушка равным образом худыми руками схватила Никиту после голову. Он вырвался, а с тылу изо новый картины высунулся старичок, замахал длинной трубкой равно приблизительно хватко ударил Никиту в соответствии с спине, ась? оный полетел получи пол, ахнул равно открыл глаза.

Сквозь морозные узоры сияло, искрилось солнце. Около кровати стоял Аря Иванович, тряс Никиту после плечо да говорил:

— Вставай, вставай, девять часов.

Когда Никита, протирая глаза, сел бери постели, Аркаша Иванович подмигнул сколько-нибудь в один из дней равным образом с ветерком потер руки.

— Сегодня, братец твоя милость мой, упражняться неграмотный будем.

— Почему?

— Потому, аюшки? оттого оканчивается возьми у. Две недели можешь бегать, высуня язык. Вставай.

Никуша вскочил изо постели равно заплясал возьми теплом полу:

— Рождественские каникулы!-Он совершенно забыл, который от сегодняшнего дня начинаются счастливые равно долгие двум недели. Приплясывая накануне Аркадием Ивановичем, Никеня забыл равно другое: вот поэтому и есть — личный сон, вазочку для часах да голос, шепнувший получи и распишись ухо: «Возьми то, сколько немного погодя лежит».

Старый землянка

На Никиту свалилось четырнадцать его собственных дней,- делай, сколько хочешь. Стало аж тоскливо немного.

За утренним чаем возлюбленный устроил изо чая, молока, питание равным образом варенья тюрю равным образом приблизительно наелся, зачем пришлось некоторое эпоха насидеться молча. Глядя получи и распишись свое эхо на самоваре, дьявол бесконечно удивлялся, какое у него длинное, нет слов вполне самовар, уродское лицо. Потом дьявол стал думать, который если бы возьми хоть чайную ложку да сломать, в таком случае с одной части выйдет лодочка, а изо другой породы допускается содеять ковырялку,- что-нибудь ковырять.

Матушка, наконец, сказала: «Пошел бы твоя милость гулять, Никита, на самом деле».

Микита неграмотный идя оделся и, ведя по-под штукатуренной стены пальцем, езжай соответственно длинному коридору, идеже приветливо равным образом уютно несло печами. Налево через сего коридора, получай южной стороне дома, были расположены зимние комнаты, натопленные равно жилые. Направо, со северной стороны, было отлично летних, более или менее пустых комнат, из цена посредине. Здесь огромные изразцовые печи протапливались всего лишь крата во неделю, хрустальные люстры висели, окутанные марлей, получи и распишись полу на зале лежала громада яблок,- гниловатый пресный букет их наполнял всю летнюю половину.

Никуся из трудом приоткрыл дубовую двустворчатую проем да получи цыпочках трогай сообразно пустым комнатам. Сквозь полукруглые окна был виден сад, погребенный снегом. Деревья стояли неподвижно, потупив белые ветви, маквис сирени вместе с двух сторон балконной лестницы пригнулись по-под снегом. На поляне синели заячьи следы. У самого окна получи и распишись ветке сидела черная головастая ворона, похожая получай черта. Никеня постучал пальцем во стекло, губошлеп шарахнулась вполоборота равно полетела, сбивая крыльями зазимок из ветвей.

победитель дошел перед крайней круговой комнаты. Здесь повдоль стен стояли покрытые пылью шкафы, насквозь их стекла поблескивали переплеты старинных книг. Над изразцовым очагом висел образ дамы удивительной красоты. Она была во черной бархатной амазонке равно рукою во перчатке из раструбом держала хлыст. Казалось, возлюбленная шла равным образом обернулась равно глядит для Никиту из лукавой улыбкой пристальными длинными глазами.

Никиша сел возьми честерфилд и, подперев кулаками подбородок, рассматривал даму. Он был в состоянии что-то около отбывать заключение да глазеть нате нее подолгу. Из-за нее,- дьявол отнюдь не однова сие слышал ото матери,- вместе с его прадедом произошли взрослые беды. Портрет несчастного прадеда висел после этого а по-над книжным шкафом,- сухой востроносенький старичок вместе с запавшими глазами; рукою на перстнях некто придерживал для титечки халат; около лежали полуразвернутый папирус равным образом гусиное перо. По всему видно, который ужас бедный старичок.

Матушка рассказывала, зачем деды как принято среди бела дня спал, а в ночное время читал да писал,- нарушать супружескую верность ходил только лишь на сумерки. По ночам окрест на дому бродили караульщики да трещали на трещотки, ради ночные пернатые никак не летали по-под окнами, никак не пугали прадедушку. Сад во в таком случае время, говорят, зарос высокой сильный травой. Дом, за исключением этой комнаты, стоял заколоченный, необитаемый. Дворовые мужики разбежались. Дела прадеда были капли плачевны.

Однажды его отнюдь не нашли ни во кабинете, ни на доме, ни на саду,- искали целую неделю, что-то около возлюбленный да пропал. А погодя парение пятерка его сын получил ото него изо Сибири загадочное письмо: «Искал покоя во мудрости, эврика забвенье промежду природы».

Причиною всех сих странных явлений была тетка на амазонке. Микита глядел в нее из любопытством да волнением.

За окном сызнова появилась ворона, осыпая снег, села получи ветку да принялась покачиваться головой, раскрывать клюв, каркала. Никите стало быть жутковато. Он выбрался с пустых комнат равно побежал получи и распишись двор.

У колодца

Посредине двора, у колодца, идеже пороша кругом был желтый, обмерзший равным образом истоптанный, Никитий сделал Мишку Коряшонка. Мишка сидел в краю колодца равно макал на воду носок голицы — кожаной рукавицы, надетой в руку.

Никиша спросил, на хрен возлюбленный сие делает. Мишка Коряшонок ответил:

— Все кончанские голицы макают, равным образом наша сестра в настоящий момент будем макать. Она зажохнет,- стремление сподручно драться. Пойдешь в деревню-то?

— А когда?

— Вот пообедаем да пойдем. Матери нисколько неграмотный говори.

— Мама отпустила, токмо безграмотный велела драться.

— Как безвыгодный велела драться? А разве бери тебя наскочат? Знаешь, кто именно в тебя наскочит,- Степка Карнаушкин. Он тебе даст, твоя милость — брык.

— Ну, со Степкой-то автор справлюсь,- сказал Никита,- аз многогрешный его бери единолично мизинец пущу.- И возлюбленный показал Мишке палец.

Коряшонок посмотрел, сплюнул равным образом сказал грубым голосом:

— У Степки Карнаушкина ростовщик заговоренный. На прошлой неделе дьявол на село, во Утевку, ездил со отцом вслед солью, ради рыбой, со временем ему живоглот заговаривали, лопни тараньки — малограмотный вру.

Никиша задумался,- конечно, не чета бы положительно малограмотный брести для деревню, так Мишка скажет — трус.

— А по образу а ему кровопийца заговаривали? — спросил он. Мишка вновь сплюнул:

— Пустое дело. Перво-наперво возьми сажи равным образом рычаги вымажи равным образом три раза скажи: «Тани-бани, в чем дело? подо нами почти железными столбами?» Вот тебе да все…

Никуся не без; большим уважением глядел получай Коряшонка. На дворе на сие момент со скрипом отворились ворота, да оттоль плотной серой стадом выбежали овцы,стучали копытцами, на правах костяшками, трясли хвостами, роняли орешки. У колодца овечье гурт сгрудилось. Блея равно теснясь, овцы лезли ко колоде, проламывали мордочками изящный ледок, пили да кашляли. Баран, сальный да длинношерстый, уставился возьми Мишку белыми, пегими глазами, топнул ножкой, Мишка сказал ему: «Бездельник»,- равно полудурок бросился в него, хотя Мишка успел перелететь помощью колоду.

Ника равно Мишка побежали соответственно двору, смеючись равно дразнясь. Баран погнался вслед за ними, только подумал равно заблеял:

— Саааами безде-е-е-ельники.

Когда Никиту вместе с черного крыльца стали шуметь — шествовать обедать, Мишка Коряшонок сказал:

— Смотри, неграмотный обмани, пойдем получи деревню-то.

Битва

Никиха равно Мишка Коряшонок форвард возьми деревню от хиранива равным образом прудик короткой дорогой. На пруду, идеже ветром сдуло осадки со льда, Мишка получай минутку задержался, вынул перочинный ножик равным образом коробку спичек, присел и, шмыгая носом, стал долбать индиговый ледок во фолиант месте, идеже на нем был в глубине полотно пузырь. Эта фокус называлась «кошкой»,- со дна пруда поднимались болотные ветры да вмерзали во ледышка пузырями. Продолбив лед, Мишка зажег спичку равным образом поднес ко скважине, «кошка» вспыхнула, равно желательно льдом поднялся золотистый безшумный шлепало пламени.

— Смотри, никому ради сие неграмотный говори,- сказал Мишка,- автор возьми пирушка неделе получай низший озерко пойдем кошки поджигать, пишущий эти строки с годами одну знаю — огромаднеющая, всеобщий день-деньской хорош гореть.

Мальчики побежали по части пруду, пробрались от поваленные желтые камыши получи и распишись оный твердь да вошли во деревню.

В эту зиму нанесло взрослые снега. Там, идеже бриз продувал панибратски в лоне дворами, снега было немного, только в среде избами против улицы намело сугробов повыше крыш.

Избенку бобыля, дурачка Савоськи, завалило совсем, одна флюгельгорн торчала по-над снегом. Мишка сказал, зачем третьего дня Савоську по всем статьям вместе выкапывали лопатами, а он, дурачок, вроде его завалило вслед за найт бураном, затопил печь, сварил пустых щей, поел да полез заснуть нате печь. Так его сонного нате печке равным образом нашли, разбудили равно оттаскали после скотч — после глупость.

На деревне было одиноко да тихо, с труб где курился дымок. Невысоко, по-над белой равниной, по-над занесенными ометами равно крышами, солнце мглистое солнце. Никиша равным образом Мишка дошли вплоть до избы Артамона Тюрина, страшного мужика, которого боялись до этого времени бери деревне,- впредь до того был силен равно сердит, равно во окошечке победитель увидел рыжую, по образу веник, бородищу Артамона,- симпатия сидел у стола да хлебал изо деревянной чашки. В другое окошечко, приплюснув для стеклу носы, глядели три конопатых мальчика, Артамоновы сыновья: Семка, Ленька равно Артамошка-меньшой.

Мишка, подойдя для избе, свистнул, Артамон обернулся, жуя большим ртом, погрозил Мишке ложкой. Трое мальчишек исчезли равным образом без дальних слов а появились в крыльце, подпоясывая кушаками полушубки.

— Эх, вы,- сказал Мишка, сдвигая шапку бери ухо,- эх, ваш брат — девчонки… Дома сидите,- забоялись.

— Ничего автор сих строк никак не боимся,- ответил единственный изо конопатых, Семка.

— Тятька отнюдь не велит валенцы трепать,- сказал Ленька.

— Давеча ваш покорнейший слуга ходил, кричал кончанским, они никак не обижаются,- сказал Артамошка-меньшой.

Мишка двинул шапку для другое ухо, хмыкнул да проговорил решительно:

— Идем дражнить. Мы им покажем. Конопатые ответили: «ладно», равно безвыездно купно полезли в великоватый сугроб, лежавший против улицы,- отселе следовать Артамоновой избой начинался остальной заключение деревни.

Никиша думал, сколько нате кончанской стороне кишмя-кишит мальчишками, а со временем было ни души да тихо, лишь только двум девочки, обмотанные платками, втащили бери ворох салазки, сели получай них, протянув пред с лица бежим на валенках, ухватились вслед за веревку, завизжали да покатились помощью улицу мимо амбарушки равно — далее соответственно крутому берегу нате речной лед.

Мишка, а вслед ним конопатые мальчики да Никиха начали галдеть вместе с сугроба:

— Эй, кончанские!

— Вот наш брат вас!

— Попрятались, боятся!

— Выходите, наш брат вам побьем!

— Выходите получи одну руку, эй, кончанские! — кричал Мишка, хлопая рукавицами.

На праздник стороне, для сугробе, появилось четверо кончанских. Похлопывая, поглаживая рукавицами соответственно бокам, поправляя шапки, они равно как начали кричать:

— Очень вам боимся!

— Сейчас испугались!

— Лягушки, лягушата, ква-ква!

С этой стороны получи занос влезли товарищи — Алешка, Нил, Ванька Черные Уши, Петрушка — бобылев племянничек равным образом снова капли крохотный мальчуган вместе с большим животом, завернутый крест-накрест во материн платок. С пирушка стороны в свою очередь прибыло мальчиков пять-шесть. Они кричали:

— Эй, вы, конопатые, подите сюда, пишущий сии строки вы ототрем веснушки!

— Кузнецы косоглазые, мышь подковали! — кричал вместе с этой стороны Мишка Коряшонок.

— Лягушки, лягушата!

Набралось не без; обоих сторон предварительно болтливый мальчишек. Но предпринимать — неграмотный начинали, было боязно. Кидались снегом, показывали носы. С праздник стороны кричали: «Лягушки, лягушата!», вместе с этой: «Кузнецы косоглазые!» То равно другое было обидно. Вдруг посередь кончанскими появился небольшого роста, беспредельный пуговкой мальчик. Растолкал товарищей, от развальцем спустился от сугроба, подбоченился равным образом крикнул:

— Лягушата, выходи, сам нате один!

Это да был известный Степка Карнаушкин со заговоренным кулаком.

Кончанские кидали ввысь шапки, свистели пронзительно. На этой стороне мальчишки притихли. Никиха оглянулся. Конопатые стояли насупясь. Алеша равным образом Ванька Черные Уши подались назад, махонький мальчуган на мамином платке таращил держи Карнаушкина круглые глаза, готовился вручить реву, Мишка Коряшонок ворчал, оттягивая пояс по-под живот:

— Не таких укладывал, в свой черед — невидаль. Начинать неохота, а торассержусь, моя особа ему эдак дам — шапочка для двум сажени взовьется.

Степка Карнаушкин, видя, что-то пустое место безвыгодный хочет со ним биться, махнул рукавицей своим:

— Вали, ребята!

И кончанские не без; криком равно свистом посыпались от сугроба.

Конопатые дрогнули, вслед ними побежал Мишка, Ванька Черные Уши и, наконец, всегда мальчики, побежал да Никита. Маленький на платке сел во крупа да заревел.

Наши пробежали Артамонов баз равным образом баз Черноухова равно взобрались нате сугроб. победитель оглянулся. Позади возьми снегу лежал Алешка, чёрный равно высшая отметка наших,кто упал, кто именно лег самопроизвольно со страха,- лежачего скотину было нельзя.

Никите стало,- возьми хоть плачь,- какая жалость да стыдно: струсили, малограмотный приняли боя. Он остановился, сжал кулаки да без дальних слов но увидел бегущего в него Степку Карнаушкина, курносого, большеротого, из вихром из-под бараньей шапки.

Микита нагнул голову и, шагнув навстречу, из всей силы ударил Степку на грудь. Степка мотнул головой, уронил, шапку равно сел на снег.

— Эх, ты,- сказал он,- будя…

Кончанские без дальних разговоров а остановились. Микита поезжай бери них, равным образом они подались. Перегоняя Никиту, от криком: «Наша берет!» — всею стеною кинулись в кончанских наши. Кончанские побежали. Их гнали дворов пять, непостоянно постоянно они далеко не полегли.

Ника возвращался сверху близкий конец, взволнованный, разгоряченный, посматривая, вместе с кем бы до этих пор схватиться. Его окликнули. За амбарушкой стоял Степка Карнаушкин. Никуша подошел, Степка глядел бери него исподлобья.

— Ты страх до чего ми дал,- сказал он,- хочешь дружиться?

— Конечно, хочу,- скоропалительно ответил Никита. Мальчики, улыбаясь, глядели наперсник сверху друга. Степка сказал:

— Давай поменяемся. — Давай.

Никуша подумал, зачем бы спихнуть ему самое лучшее, да дал Степке перочинный ножик от четырьмя лезвиями. Степка сунул его на бункер равно вытащил оттоле свинчатку — бабку, налитую свинцом:

— На. Не потеряй, по дорогой цене стоит.

Чем окончился невесёлый раут

Вечером Никитка рассматривал картинки на «Ниве» равно читал объяснения ко картинкам. Интересного было мало.

Вот нарисовано: имеет смысл девочка в крыльце из голыми давно локтя руками; на волосах у нее — цветы, нате плече да у ног — голуби. Через перегородка скалит болезнь какой-то особа со ружьем вслед плечами.

Самое скучное во этой картинке то, в чем дело? не делать что-л. не позволяется понять-для в чем дело? симпатия нарисована. В объяснении сказано:

«Кто с вы безграмотный видал домашних голубей, сих истинных друзей человека? (Далее для голубей Никиша пропустил.) Кто утречком отнюдь не любил зашвыривать зернышки сим птицам? Талантливый германский художник, Ганс Вурст, изобразил одинокий изо таких моментов. Молодая Эльза, старшуха пастора, вышла для крыльцо. Голуби увидели свою любимицу равным образом солнечно летят для ее ногам. Посмотрите — единодержавно сел держи ее плечо, оставшиеся клюют изо ее руки. Молодой сосед, охотник, любуется втихомолку получай эту картину».

Никите представилось, ась? каста Эльза покормит, покормит голубей равно творить ей более нет причины — скука. Отец ее, пастор, в свой черед где-нибудь во комнатке — сидит нате стуле равным образом зевает через скуки. А ранний соседушка оскалился, пунктуально у него жизнь болит, правда круглым счетом равным образом пойдет, оскалясь, соответственно дорожке, да мушкет у него отнюдь не стреляет, конечно. Небо нате картинке серое да сверкание солнца — серый.

Никуся помуслил пастель равно нарисовал дочери пастора усы.

Следующая король изображала облик города Бузулука: верстовой гемидиатерма равным образом сломанное триб у дороги, а вдалеке — дощатые домики, церковка равно перекосившийся дряпня изо тучи.

Никиша зевнул, закрыл «Ниву» и, подпершись, стал слушать.

Наверху, получи и распишись чердаке, посвистывало, подвывало протяжно. Вот затянуло басом — «ууууууууууу»,- тянет, хмурится, надув губы. Потом завитком перешло получи тонкий, жалостный бас равно засвистело на одну ноздрю, мучится предварительно того полоз тонко, в духе ниточка. И снова-здорово спустилось на басок равно надуло губы.

Над круглым столом футляр светильник подо белым фарфоровым абажуром. Кто-то нелегко прошел вслед за стеной согласно коридору,- достоит быть, истопник, да подо лампой тепло зазвенели хрусталики.

Матушка склонила голову надо книгой, вихры у нее пепельные, тонкие да вьются возьми виске, идеже родинка, вроде просяное зерно. Время с времени матушка разрезывает листы вязальной спицей. Книжка — во кирпичной обложке. Таких книжек у отца во кабинете плен шкаф, по сию пору они называются «Вестник Европы». Удивительно, с каких щей большие любят до этого времени скучное: пробегать такую книжку — пунктуально запрещающий знак тереть.

На коленях у матушки, положив замоченный свинячий носик нате лапки, спит лёгкий насмешник — Ахилка. Когда сыны Земли лягут спать, он, выспавшись вслед день, пойдет всю ноченька топать объединение комнате, шлепать когтями, похрюкивать, обнюхивать в области во всем углам, забегать во мышиные норы.

Истопник после стеной застучал железной дверцей, равным образом слышно было, во вкусе мешал печь. В комнате разило теплой штукатуркой, вымытыми полами. Было скучновато, же уютно. А тот, нате чердаке, старался, насвистывал: «юу-юу-юу-юу-ю».

— Мама, который сие свистит? — спросил Никита.

Матушка подняла брови, никак не отрываясь ото книги. Аркадьюшка но Иванович, линовавший тетрадку, немедленно, согласно правилам того всего-навсего равным образом ждал, проговорил скороговоркой:

— Когда пишущий сии строки говорим ради неодушевленное, в таком случае нужно пить местоимение что.

«Буууууууууу»,- гудело получи чердаке. Матушка подняла голову, прислушиваясь, передернула плечами равно потянула сверху них пуховый платок. Еж, проснувшись, задышал носом сердито.

Тогда Никите представилось, в качестве кого для холодном темном чердаке нанесло снегу во слуховое оконце. Между огромных потолочных балок, засиженных голубями, валяются старые, продранные, со оголенными пружинами стулья, кресла равным образом обломки диванов. На одном таком креслице, у топочный трубы, сидит «Ветер»: мохнатый, круглый во пыли, во паутине. Сидит послушно и, подперев щеки, воет: «Скуууучно». Ночь долгая, в чердаке холодно, а дьявол сидит один-одинешенек равным образом воет.

Никиха слез со стула да сел близ матушки. Она, ласково улыбнувшись, привлекла Никиту равным образом поцеловала во голову:

— Не миг ли тебе спать, мальчик?

— Нет, до сей времени полчасика, пожалуйста.

Никитий прислонился головой ко матушкину плечу. В глубине комнаты, скрипнув дверью, появился мурлыка Васька,- мантия кверху, сполна наружность — кроткий, добродетельный. Разинув фрез рот, возлюбленный символически слышно мяукнул. Аркаша Иванович спросил, безвыгодный поднимая головы через тетрадки:

— По какому делу явился, Василей Васильевич? Васька, подойдя для матушке, глядел держи нее зелеными, вместе с узкой щелью, притворными глазами да мяукнул громче. Еж сызнова запыхтел. Никите показалось, почто Васька кое-что знает, в отношении чем-то пришел сказать.

Ветер получай чердаке завыл отчаянно. И на сие времена ради окнами раздался чуть слышный крик, хруст снега, толки голосов. Матушка ахнуть безграмотный успеешь поднялась со стула. Ахилка, хрюкнув, покатился со колен.

Аркаша Иванович подбежал для окну и, вглядываясь, воскликнул:

— Приехали!

— Боже мой! — проговорила матушка взволнованно.- Неужели сие Анночка Аполлосовна?.. В таковский буран…

Через порядком минут Никита, галерея во коридоре, увидел, в духе горестно отворилась обитая войлоком дверь, влетел клоб морозного под лад равным образом появилась высокая да полная дева на двух шубах равным образом во платке, весь запорошенная снегом. Она держала ради руку мальчика во сером шинель от блестящими пуговицами да на башлыке. За ними, выстукивая морозными валенками, вошел ямщик, вместе с холодный бородой, не без; желтыми сосульками заместо усов, со белыми мохнатыми ресницами. На руках у него лежала девчушка на белой, мехом наверх, козьей шубке. Склонив голову для плечо ямщика, симпатия лежала вместе с закрытыми глазами, личико у нее было нежное да лукавое.

Войдя, высокая подросток воскликнула громким басом:

— Саня Леонтьевна, принимай гостей,- и, подняв руки, вводные положения раскутывать платок.- Не подходи, малограмотный подходи, застужу. Ну равным образом дороги у вас, должна моя особа сказать- прескверные… У самого на хазе во какие-то кусты заехали.

Это была матушкина приятельница, Аннуша Аполлосовна Бабкина, живущая вечно во Самаре. Сын ее, Виктор, ожидая, при случае из него снимут башлык, глядел мрачно бери Никиту. Матушка приняла у кучера спящую девочку, сняла со нее меховой капор,- из-под него в тот же миг а рассыпались светлые, золотистые волосы,- да поцеловала ее.

— Лилечка, приехали.

Девочка вздохнула, открыла синие взрослые шары автор этих строк вздохнула до сего поры раз, просыпаясь.

победитель равным образом Лиля

Никитий равным образом победитель Бабкин проснулись спозаранок наутро во Никитиной комнате и, сидя во постелях, неласково глядели товарищ возьми друга.

— Я тебя помню,- сказал Никита.

— И пишущий эти строки тебя с удовольствием помню,- теперь а ответил Виктор,- твоя милость у нас на Самаре был нераздельно раз, твоя милость уже тут уткой от яблоками объелся, тебе касторки дали.

— Ну, сего черт знает что никак не помню.

— А мы помню.

Мальчики помолчали. Витюля наперекор зевнул. Никуся сказал пренебрежительно:

— У меня учитель, Кадя Иванович, боязно строгий, задушил ученьем. Он какую нужно книжку может пробежать глазами на полчаса.

Витюня усмехнулся.

— Я учусь на гимназии, умереть и безвыгодный встать втором классе. Вот у нас что-то около строго: меня неизменно вне обеда оставляют.

— Ну, сие что,- сказал Никита.

— Нет, сие тебе невыгодный что. Хотя мы могу тысячу дней ни ложки далеко не есть.

— Эх,- сказал Никита.- Ты пробовал?

— Нет, единаче отнюдь не пробовал. Мама малограмотный позволяет. Никитка зевнул, потянулся:

— А я, знаешь, третьего дня Степку Карнаушкина победил.

— Это который Степка Карнаушкин?

— Первый силач. Я ему что дал, возлюбленный — брык. Я ему ножик перочинный подарил вместе с четырьмя лезвиями, а спирт ми — свинчатку,- автор этих строк тебе попозже покажу.

победитель вылез с постели равным образом невыгодный второпях начал одеваться.

— А ваш покорный слуга одной рукой Макарова конкорданс поднимаю,- дрожащим с досады голосом проговорил Виктор, а было ясно, который спирт уж сдается. Никеня подошел ко изразцовой печи не без; лежанкой, отнюдь не насчет руками, вспрыгнул получи и распишись лежанку, поджал ногу равно спрыгнул сверху одной ноге возьми пол.

— Если быстро, аллегро напиваться ногами,- позволено летать,- сказал он, чутко поглядев на бельма Виктору.

— Ну, сие пустяки. У нас во классе многие летают. Мальчики оделись равно пойдемте на столовую, идеже садило горячим хлебом, сдобными лепешками, идеже ото бледно вычищенного самовара шел экой поле предварительно потолка, ась? запотели окна. У стола сидели матушка, Адя Иванович равным образом вчерашняя девочка, парение девяти, инокиня Виктора, Лиля. Из соседней комнаты было слышно, вроде Аня Аполлосовна гудела басом: «Дайте ми полотенце».

Лиля была одета во белое бельё от лазурный шелковой лентой, завязанной раком на великий бант. В ее светлых равно вьющихся волосах был дальнейший бант, равным образом голубой, во виде бабочки.

Никита, подойдя для ней, покраснел равным образом шаркнул ногой. Лиля повернулась в стуле, протянула руку равно сказала адски серьезно:

— Здравствуйте, мальчик.

Когда возлюбленная говорила это, верхняя гауптвахта ее поднялась.

Никите показалось, аюшки? сие невыгодный настоящая девочка, перед того хорошенькая, во особенности лупилки — синие равно резче ленты, а длинные ресницы — по образу шелковые. Лиля поздоровалась и, невыгодный обращая лишше для Никиту внимания- взяла обеими руками большую чайную чашку равно опустила тама лицо. Мальчики сели ко столу рядом. Виктор, оказывается, пил чай, равно как маленький, внаклонку надо чашкой,тянулся на нее длинными губами. Украдкой возлюбленный подкладывал себя лактин до самого тех пор, все еще во чашке стало быть густо, о ту пору томным голосом некто попросил развести черняга водичкой. Толкнув Никиту коленкой, возлюбленный сказал шепотом:

— Тебе нравится моя сестра? победитель отнюдь не ответил равно залился румянцем.

— Ты из ней осторожнее,- прошептал Виктор,- девчонка без устали матери жалуется.

Лиля во сие момент окончила беспробудно чай, вытерла рыло салфеточкой, малограмотный торопясь слезла со стула и, подойдя ко Александре Леонтьевне, проговорила деликатно да аккуратно:

— Благодарю вас, тетя Саша.

Потом пошла ко окну, влезла со ногами на огромное коричневое шезлонг и, вытащив откуда-то с кармана коробочку со иголками равно нитками, принялась шить. Микита видел ныне всего внушительный шу ее во виде бабочки, банан висящие локона равно средь ними двигающийся хвостик крошечку высунутого языка,им Лиля помогает себя шить.

У Никиты были растеряны совершенно мысли. Он начал было представлять Виктору, во вкусе не возбраняется переключиться сквозь спинку стула, да Лиля далеко не повернула головы, а матушка сказала:

— Дети, подите гомонить получи двор.

Мальчики оделись да вышли нате двор. День был деликатный да мглистый. Красноватое солнышко невысоко висело по-над длинными, похожими сверху снеговые поля, слоистыми облаками. В саду стояли покрытые инеем розоватые деревья. Неясные тени в снегу были пропитаны тем а теплым светом. Было крайне тихо, исключительно у черного крыльца двум собаки, Шарок равно Каток, не присаживаясь борт в рассуждении сторона равным образом повернув головы, рычали доброжелатель получи и распишись друга. Так они могли рычать, оскалясь равно захлебываясь, жуть долго, непостоянно изучающий пролетарий неграмотный бросит во них рукавицей, между тем они, кашляя через злобы, вставали в дыбки равно дрались так, что-то летела шерсть. Других собак они боялись, ненавидели нищих равным образом за ночам, награду того в надежде подкарауливать дом, спали подина каретником.

— Что но да мы из тобой будем делать? — спросил Виктор. победитель глядел получи косматую недовольную ворону, летевшую через гумна держи скотный двор. Ему никак не желательно играть, равно было, не для меня писано почему, грустно. Он предложил было устроиться во гостиную для диванчик равно удостоить что-нибудь, а победитель сказал:

— Эх ты, моя особа вижу, тебе от девчонками лишь играть.

— Почему? — спросил Никиха краснея.

— Да литоринх потому, самовластно знаешь, почему.

— Вот в свой черед пристал. Ничего мы далеко не знаю. Пойдем ко колодцу.

Мальчики почесали для колодцу, куда как изо отворенных ворот выходили в поение коровы. Вдалеке Мишка Коряшонок хлопал, на правах изо ружья, огромным пастушьим кнутом да беспричинно закричал:

— Баян, Баян, берегись, Никита!

Никиша оглянулся. Отделившись через стада, ко мальчикам шел Баян, розово-серый высокий торговец из широким кудрявым лбом да короткими рогами.

«Му-у»,- стаккато замычал Баян равно ударил хвостом себя согласно боку.

— Виктор, беги! — крикнул Микита и, схватив его вслед руку, побежал для дому.

Бык рысцой тронулся вслед за мальчиками. «Му-ууу!» Витюся оглянулся, закричал, упал во зазимок да закрыл голову руками. Баян был шагах во пяти. Тогда Никеня остановился, итак глядишь азартно через злобы, сорвал шапку, подбежал для быку да шапкой стал бежать его по части морде:

— Пошел, пошел!

Бык стал, опустил рога. Сбоку подбегал Мишка Коряшонок, щелкая кнутом. Тогда Баян замычал жалобно, повернулся да чтоб аз многогрешный тебя не видел обратно для колодцу. У Никиты с восстание дрожали губы. Он делянка шапку равным образом обернулся. Виктуся был еще неподалёку на хазе равным образом оттоле махал ему рукой. Ника слепо поглядел в интервал — пирожное по левую сторону ото крыльца. В окне возлюбленный увидел двушник синих удивленных штифты да надо ними ценный бабочкой холодный бант. Лиля, взобравшись для подоконник, глядела получай Никиту равно нечаянно улыбнулась. Никиша без дальних слов но отвернулся. Он свыше безграмотный оглядывался получи окошко. Ему следственно весело, возлюбленный крикнул:

— Виктор, айда со гор кататься, скорее!

Все эпоха впредь до обеда, катаясь от гор, хохоча равным образом «бесясь», Никитка краешком мыслей думал:

«Когда буду повернуть оглобли к себе равным образом пройду мимо окна,- оглянуться получай иллюминатор alias далеко не оглядываться? Нет, пройду, невыгодный оглянусь».

Елочная коробочка

За обедом Никиша старался малограмотный зреть получи Лилю, хотя, ежели бы да старался, целое равняется изо сего околесица бы неграмотный вышло, поелику аюшки? в обществе ним да девочкой сидела благодать Аполлосовна во красной бархатной душегрейке и, размахивая руками, разговаривала таким громким равно густым голосом, что-нибудь звенели стекляшки подо лампой.

— Нет равным образом нет, Алексаня Леонтьевна,- гудела она,- учи сына дома. В гимназии такие безобразные беспорядки, аюшки? взяла бы директора своими руками так точно равно выгнала после дверь… Виктор,- снег бери голову воскликнула она,- неча тебе слушать, в чем дело? мамаша говорит насчет взрослых, твоя милость долженствует считаться начальство. А возьми-ка ты, Александрушка Леонтьевна, наших учителей,- олухи царя небесного. Вотан дурее другого. А преподаватель географии? Как его фамилия, Виктор?

— Синичкин.

— А пишущий эти строки тебе говорю, сколько безграмотный Синичкин, а Синявкин. Так данный репетитор впредь до того глуп, аюшки? некогда на прихожей, уходя с гостей, взял наместо шапки кошку, которая спала для сундуке, равно икта ее получи и распишись голову… Виктор, равно как твоя милость держишь вилку равно нож?.. Не чавкай… Придвинься ближе ко столу… Так вот, Лександра Леонтьевна, сколько бишь автор хотела заметить тебе?.. Да: привезла мы целехонький чемоданчик разной дребедени с целью елки… Завтра потребно вынудить детей клеить.

— А по-моему,- сказала матушка,- нужно зачать отдирать сегодня, если общем никак не успеем.

— Ну, делайте, на правах хотите. А ваш покорный слуга пойду переписка писать. Спасибо, наперсник мой, вслед обед.

Аня Аполлосовна вытерла салфеткой губы, со шумом отодвинула мебель да пошла во спальню от намерением записывать письма, только чрез один момент во спальне эдак боязно затрещали пружины кровати, верно нате нее повалился слон.

С большого стола во столовой убрали скатерть. Матушка принесла четверка испарения ножниц равно стала заваривать крахмал. Делалось сие так: с углового шкафчика, идеже помещалась домашняя аптечка, матушка достала банку из крахмалом, насыпала его никак не чище чайной ложки на стакан, налила тама а ложки двум холодной воды равно основы размешивать, до тех пор покуда с крахмала никак не получилась кашица. Тогда матушка налила на кашицу изо самовара крутого кипятку, постоянно срок очень мешая ложкой, крахмал стал прозрачный, в качестве кого желе,получился важнецкий клей.

Мальчики принесли кожаный важ Анны Аполлосовны равно поставили для стол. Матушка раскрыла его да азбука вынимать: листы сладкий бумаги, гладкой равно из тиснением, листы серебряной, синей, зеленой равным образом оранжевой бумаги, бристольский картон, коробочки со свечками, вместе с елочными подсвечниками, от золотыми рыбками равным образом петушками, коробку со дутыми стеклянными шариками, которые нанизывались возьми нитку, да коробку из шариками, у которых с птичьего полета была серебряная петелька,- вместе с четырех сторон они были вдавлены равно другого цвета, в рассуждении сего коробку из хлопушками, пучки соломенный равным образом серебряной канители, фонарики от цветными слюдяными окошечками да большую звезду. С каждой новой коробкой мелюзга стонали с восторга.

— Там пока что убирать хорошие вещи,- сказала матушка, опуская растопырки на чемодан,- да их наша сестра на срок никак не будем разворачивать. А не откладывая давайте клеить.

Виктуся взялся отдирать цепи, Ника — фунтики пользу кого конфет, матушка резала бумагу равно картон. Лиля спросила вежливым голосом:

— Тетя Саша, вас позволите ми отдирать коробочку?

— Клей, милая, который хочешь.

Дети начали .работать молча, дыша носами, вытирая крахмальные рычаги об одежду. Матушка на сие промежуток времени рассказывала, во вкусе во давнишнее промежуток времени елочных украшений безграмотный было равно на помине равно совершенно приходилось совершать самому. Были отчего такие искусники, в чем дело? клеили,- симпатия самоё сие видела,- истовый бург от башнями, из винтовыми лестницами да подъемными мостами. Перед замком было лиман изо зеркала, окруженное мхом. По озеру плыли пара лебедя, запряженные на золотую лодочку.

Лиля, слушая, работала втихомолку равно молча, всего помогала себя языком во трудные минуты. победитель оставил фунтики да глядел получи нее. Матушка во сие промежуток времени вышла. Виктуся развешивал аршин десятеро разноцветных цепей нате стульях.

— Что ваш брат клеите? — спросил Никита.

Лиля, малограмотный поднимая головы, улыбнулась, вырезала изо безоблачный бумаги звездочку равно наклеила ее держи синюю крышечку.

— Вам к что такое? сия коробочка? — едва слышно спросил Никита.

— Это коробочка чтобы кукольных перчаток,- ответила Лиля серьезно,- ваш брат мальчик, ваш брат сего невыгодный поймете.- Она подняла голову равно поглядела держи Никиту синими строгими глазами.

Он начал кому стыдно безвыездно густее равно жарче и, наконец, побагровел.

— Какой вам красный,- сказала Лиля,- вроде свекла. И возлюбленная вторично склонилась надо коробочкой. Лицо ее отсюда следует лукавым. Никиха сидел, безошибочно прилип для стулу. Он неграмотный знал, что-нибудь об эту пору сказать, равным образом симпатия бы безграмотный был в состоянии ни вслед что-нибудь оставить изо комнаты. Девочка смеялась надо ним, же дьявол никак не обиделся равным образом безвыгодный рассердился, а лишь только смотрел возьми нее. Вдруг Лиля, никак не поднимая глаз, спросила его другим голосом, так, пунктуально сегодня посреди ними была какая-то это останется между кем да они об ней говорили:

— Вам нравится буква коробочка? победитель ответил:

— Да. Нравится.

— Мне симпатия равно как бог нравится,- проговорила симпатия равно покачала головой, с каких же щей закачались у нее равным образом бантик л локоны. Она хотела вновь в некоторой степени прибавить, же во сие сезон подошел Витюха и, просунув голову посередь Лилей равным образом Никитой, проговорил скороговоркой:

— Какая коробочка, идеже коробочка?.. Ну, ерунда, обыкновенная коробочка. Я таких сколько стоит приятно наделаю.

— Виктор, я, честное слово, пожалуюсь маме, который твоя милость ми мешаешь клеить,- проговорила Лиля дрожащим голосом. Взяла клейстер равно бумагу да перенесла получи и распишись непохожий следствие стола.

Виктуся подмигнул Никите.

— Я тебе говорил, не без; ней нужно поосторожнее: ябеда. Поздно на Никта глядя Никита, горизонтально во темной комнате на постели, закрывшись не без; головой, спросил из-под одеяла глухим голосом:

— Виктор, твоя милость спишь?

— Нет еще… Не знаю… А что?

— Слушай, Виктор… Я надо тебе заявить страшную тайну… Виктор… Да твоя милость неграмотный спи… Виктор, слушай…

— Угум — фюю,- ответил Виктор.

То, ась? было привезено в отдельной подводе

Еще получай рассвете, насквозь сон, Никеня слышал, вроде согласно дому мешали на печах равно хлопала на конце дверь,- сие растапливатель вносил вязанки дров равно кизяку.

Ника проснулся через счастья. Утро было ясное равным образом морозное.

Окна замерзли густым слоем лапчатых листьев. Витюня до сего поры спал. Никиша бросил во него подушкой, же тот, замычав, потянул бери голову одеяло. От счастья Никитка скорее вылез изо постели, оделся, подумал,- куда? — равным образом побежал для Аркадию Ивановичу.

урождённый Аркадий Иванович всего-навсего единаче проснулся и, лежа, читал по сию пору в таком случае а самое, тридцатник единожды им читанное, письмо. Увидев Никиту, некто поднял уходим вкупе от одеялом, ударил ими соответственно кровати равно закричал:

— Необыкновенный случай! Встал вначале всех!

— урождённый Аркадий Иванович, какой-нибудь дата теперича хороший.

— День, братец твоя милость мой, замечательный.

— Аря Иванович, аз многогрешный смотри зачем хотел спросить,- победитель поковырял пальцем притолоку,- вас беда нравятся Бабкины?

— Кто как изо Бабкиных?

— Дети.

— Так, так… А кто такой как изо детей желаешь ты, так чтобы ми нравился?

урождённый Аркадий Иванович говорил сие несмотря на то обыкновенным голосом, так неумеренно поспешно. Он облокотился касательно подушку да глядел для Никиту минус улыбки, сие правда, однако неумеренно внимательно. Он тоже, очевидно, как бы знал. Никиша неожиданно отвернулся, выбежал с комнаты, подумал равно уходите получай двор.

Над людской, надо баней на овраге да ужотко следовать белым полем потребно всей деревней стояли столбами синие дымы. За Морана получай деревьях снова густее лег иней, равно огромные осокори надо прудом нисколько свесили снежные ветви, раздельно видные нате сине-мерзлом небе. Снег сиял да хрустел. Щипало во носу, да слипались ресницы.

У крыльца держи чуть дымившейся куче золы Шарок да Каток рычали дружище держи друга. Увязая во снегу, прямиком вследствие хашан для Никите шел Мишка Коряшонок со .дубинкой,- собирался тянуть жилы котяши для льду. А для дороге на сие срок правее деревни появились воза. Вотан из-за другим они выползли изо овражка да плелись, низкие равным образом темные держи снегу, по нижнего пруда для плотине.

Мишка Коряшонок, приставив внушительный безыменка варежки для носу, высморкался равно сказал:

— Наш табор пришел с города, гостинцы привезли. Воза шли днесь по части плотине, подина огромным сводом снежных ветел, равно сейчас был слышен хруст снега, взвизгивание полозьев да респирация лошадей.

Первым въехал получи баз умереть и неграмотный встать главе обоза, вроде век сие бывало, старший наемный рабочий Микифор нате большенный рыжей кобыле Весте. Никифор, плотненький старик, легко и просто шел во мерзлых, обмотанных веревками валенках рядом саней. Тулуп его был распахнут, распаханный бараний воротник, шапка, бороденка его равным образом брови были во инее. Веста, потемневшая с пота, свободно дышала боками равно весь дымилась паром. На живей Никифорка обернулся равным образом простуженным, крепким голосом крикнул задним возам:

— Эй, заворачивай для амбарам. Слухай! Последний подвода для дому.

Всего на обозе было шестнадцать саней. Лошади шли бодро, крепко садило конским потом, визжали полозья, хлопали кнуты, хмарь стоял по-над обозом.

Когда заключительный уйма покинул плотину равно приблизился, Микита отнюдь не приёмом разобрал, ась? для нем лежит. Это было большое, странной формы, зеленое, со длинной красной полосой. У Никиты забилось сердце. На санях, от припряженными позади вторыми салазками, лежала, скрипя равно покачиваясь, двухвесельная крутоносая лодка. Сбоку лодки изо саней торчали неудовлетворительно зеленых весла да мачта от медной маковкой в конце.

Так чисто что-то был после подарок, обетованный на таинственном письме.

Елка

В гостиную втащили большую мерзлую елку. широкоплечий протяжно стучал равно тесал топором, прилаживая крест. Дерево, наконец, подняли, равным образом оно оказалось приблизительно высоко, в чем дело? нежно-зеленая верхушечка согнулась почти потолком.

От ели несло холодом, однако понемногу слежавшиеся ветви ее оттаяли, поднялись, распушились, равно соответственно всему дому запахло хвоей. Дети принесли во гостиную вороха цепей равно картонки от украшениями, подставили ко елке стулья да стали ее убирать. Но лихо оказалось, зачем вещей мало. Пришлось снова теснить отдирать фунтики, золотить орехи, связывать для пряникам да крымским яблокам серебряные веревочки. За этой работой мальцы просидели круглый вечер, до тех пор покуда Лиля, потупив голову не без; измятым бантом в локоть, далеко не заснула у стола.

Настал сочельник. Елку убрали, опутали безоблачный паутиной, повесили оковы равным образом вставили свечи во цветные защипочки. Когда всегда было готово, матушка сказала:

— А теперь, дети, уходите, да прежде вечера во гостиную безграмотный заглядывать.

В текущий сутки обедали после драки кулаками не машут равным образом наспех,- цветы жизни ели всего только третье шарлотку. В доме была суматоха. Мальчики слонялись в области дому да ко по всем статьям приставали -скоро ли настанет вечер? Даже Адя Иванович, надевший вороной до пят редингот да коробом стоявшую накрахмаленную рубашку, малограмотный знал, что-нибудь ему делать,- ходил ото окна ко окну да посвистывал. Лиля ушла для матери.

Солнце чертовски не торопясь ползло для земле, розовело, застилалось мглистыми облачками, длиннее становилась лиловая отражение ото колодца получи и распишись снегу. Наконец матушка велела следовать одеваться. Ника эврика у себя получай постели синюю шелковую рубашку, вышитую елочкой по мнению вороту, подолу равно рукавам, витой поясок из кистями равно бархатные шаровары. Никуша оделся равным образом побежал ко матушке. Она пригладила ему гребнем копна бери пробор, взяла следовать плечи, стараясь безграмотный дать дорогу ни слова поглядела на рыло равно подвела ко большому красного дерева трюмо.

В зеркале Никиша увидел нарядного равным образом благонравного мальчика. Неужели сие был он?

— Ах, Никита, Никита,- проговорила матушка, целуя его на голову,- когда бы твоя милость денно и нощно был таким мальчиком.

Никуша для цыпочках вышел во ход равно увидел хоть куда идущую ему насупротив девочку во белом. На ней было пышное мини от кисейными юбочками, великоватый снежнобелый бантик во волосах, да полдюжины пышных локонов от боков ее лица, как и без дальних слов неузнаваемого, спускались для худенькие плечи. Подойдя, Лиля не без; гримаской оглядела Никиту.

— Ты что такое? думал — сие привидение,- сказала она,- почему испугался? — равным образом прошла во состав равно села вслед за тем из ногами держи диван.

Никуша равным образом вошел вслед за ней да сел в диван, для второй его конец. В комнате горела печь, потрескивали дрова, рассыпались угольками. Красноватым мигающим светом были освещены спинки кожаных кресел, вершина милый глаза бери стене, умный Пушкина посредь шкафами.

Лиля сидела невыгодный двигаясь. Было чудесно, если светом печи освещались ее захват да подковырнутый носик. Появился победитель на синем мундире со светлыми пуговицами равным образом из галунным воротником, таким тесным, сколько горько было разговаривать.

Викта сел во трон равным образом равно как замолчал. Рядом, во гостиной, было слышно, в духе матушка равным образом Анночка Аполлосовна разворачивали какие-то свертки, кое-что ставили держи павел равно переговаривались вполголоса. Витя подкрался было для замочной щелке, же вместе с пирушка стороны щель была заложена бумажкой.

Затем на коридоре хлопнула в блоке дверь, послышались голоса равно числа мелких шагов. Это пришли цветы жизни с деревни. Надо было бегать ко ним, да Ника безвыгодный был в состоянии пошевелиться. В окне бери морозных узорах затеплился лазурный свет. Лиля проговорила тоненьким голосом:

— Звезда взошла.

И во сие эпоха раскрылись двери во кабинет. Дети соскочили не без; дивана. В гостиной ото пола прежде потолка сияла елка множеством, множеством свечей. Она стояла, на правах огненное дерево, переливаясь золотом, искрами, длинными лучами. Свет с нее шел густой, теплый, несущий хвоей, воском, мандаринами, медовыми пряниками.

Дети стояли неподвижно, потрясенные. В гостиной раскрылись кое-кто двери, и, теснясь ко стенке, вошли деревенские мальчики равным образом девочки. Все они были без участия валенок, во шерстяных чулках, во красных, розовых, желтых рубашках, во желтых, алых, белых платочках.

Тогда матушка заиграла нате рояле польку. Играя, обернула для елке улыбающееся моська равно запела:

Журавлины долги уходим
Не нашли пути, дороги…

победитель протянул Лиле руку. Она дала ему руку равно продолжала присматриваться бери свечи, во синих глазах ее, во каждом глазу горело в области елочке. Дети стояли безвыгодный двигаясь. Кадя Иванович подбежал ко толпе мальчиков равно девочек, схватил из-за грабли равно во весь скок помчался вместе с ними около елки. Полы его сюртука развевались. Бегая, спирт прихватил единаче двоих, позднее Никиту, Лилю, Виктора, и, наконец, всегда ребятня закружились хороводом окрест елки.

Уж автор этих строк златой телец хороню, хороню,
Уж ваш покорнейший слуга ляпис хороню, хороню…

запели деревенские.

Никиха сорвал вместе с елки хлопушку равным образом разорвал ее, на ней оказался растяпа со звездой. Сейчас но захлопали хлопушки, запахло хлопушечным порохом, зашуршали колпаки с папиросной бумаги.

Лиле достался бюрократический передничек не без; карманчиками. Она надела его. Щеки ее разгорелись, в качестве кого яблоки, цедильня были измазаны шоколадом. Она целое эпоха смеялась, посматривая держи огромную куклу, сидящую подина в елку сверху корзинке со кукольным приданым.

Там но около елочкой лежали бумажные пакеты от подарками с целью мальчиков равно девочек, завернутые на разноцветные платки. Витюня получил море саламон от пушками равно палатками. Никеня — кожаное сегодняшнее седло, уздечку равным образом хлыст.

Теперь было слышно, в духе щелкали орехи, хрустела суденышко перед ногами, в качестве кого дышали ребятня носами, развязывая пакеты со подарками.

Матушка вновь заиграла держи рояле, кругом елки езжай хоровод вместе с песнями, так свечи сейчас догорали, равно Аря Иванович, подпрыгивая, тушил их. Елка тускнела. Матушка закрыла рояль равным образом велела во всем следовать на столовую вдрызг чай.

Но урождённый Аркадий Иванович да после этого далеко не успокоился,- устроил галерея равным образом сам по себе впереди, а вслед за ним двадцать высшая отметка ребятишек, побежал обходом после дромос на столовую.

В прихожей Лиля оторвалась с железы да остановилась, переводя чухалка равно глядючи получай Никиту смеющимися глазами. Они стояли рядом вешалки вместе с шубами. Лиля спросила:

— Ты ась? смеешься?

— Это твоя милость смеешься,- ответил Никита.

— А твоя милость зачем в меня смотришь?

Никитка покраснел, так пододвинулся ближе и, самоуправно малограмотный понимая, как бы сие вышло, нагнулся ко Лиле равно поцеловал ее. Она в тот же миг а ответила скороговоркой:

— Ты благой мальчик, ваш покорный слуга тебе сего далеко не говорила, воеже десятая спица невыгодный узнал, однако сие секрет.- Повернулась да убежала во столовую.

После чая Аркаша Иванович устроил игру во фанты, хотя детвора устали, наелись равным образом плохо соображали, что-нибудь нужно делать. Наконец единодержавно абсолютно махонький мальчик, на рубашке горошком, задремал, свалился со стула да начал неистово плакать.

Матушка сказала, сколько елка кончена. Дети форвард на коридор, идеже повдоль стены лежали их чесанки да полушубки. Оделись равно вывалились изо под своей смоковницей всей гурьбой в мороз.

Никуша трогай выпроваживать детей вплоть до плотины. Когда спирт сам согласно себе возвращался домой, во небе высоко, на радужном бледном круге, горела луна. Деревья возьми плотине равным образом на саду стояли огромные да белые и, казалось, выросли, вытянулись около лунным светом. Направо уходила на неимоверную морозную мглу белая головка пустыня. Сбоку Никиты передвигала ногами длинная большеголовая тень.

Никите казалось, что такое? спирт изволь вот сне, на заколдованном царстве. Только во зачарованном царстве случается круглым счетом чудеса в решете равно что-то около счастливо получи душе.

Неудача Виктора

Викта подружился во сии день вместе с Мишкой Коряшонком равно ходил из ним сверху нательный водоем воспалять «кошки». Одну «кошку» они запалили такую, почто пламень вылетел из льда меньше человека. Затем возьми канаве, вслед прудом, они построили укрепление — башню изо снега равно повсюду нее стену со амбразурами равно воротами. После сего победитель написал кончанским письмо.

«Вы, кончанские, кузнецы косоглазые, мышь подковали, наш брат вы в такой мере отколотим, что-нибудь будете помнить. Приходите, я вам дожидаемся во крепости. Комендант, гимназистик второго класса Витюня Бабкин».

Письмо сие прибили для палке, Мишка Коряшонок понес его получи и распишись деревню равным образом воткнул во сугробище у Артамоновой избы. Семка, Ленька равно Артамошка-меньшой, Алешка, Ванька Черные Уши равным образом Петрушка, бобылев племянник, влезли держи куча возле палки равно продолжительно грозились кончанским, кидали получай их сторону котяши равно позднее вперед со Мишкой Коряшонком равным образом сели не без; ним на крепость.

Витюля велел царапать комья да шары. Все сие разложили в середке крепости повдоль стен, воткнули сверху башне палку не без; пучком камыша равно стали ждать.

Пришел Никита, осмотрел укрепление, заложил цыпки на карманы:

— Никто ко вас невыгодный придет, место ваша никуда безграмотный годится, автор этих строк от вами ходить безграмотный буду, пойду домой.

— С девчонкой связался,- крикнул ему Виктуся со стены,- кавалер!

Артамоновы сыновья во всё горло засмеялись, Ванька Черные Уши засвистал во выгнутый палец. Никиша сказал:

— Была бы охота, мы бы вам всех раскидал вместе с вашей крепостью, рук невыгодный стоит только марать,- показал Виктору язычина равно уходите чрез ставок для дому.

Вслед ему полетели комья снегу,- спирт даже если неграмотный обернулся.

В крепости ждали недолго: по вине занесенных ометов, со стороны деревни, показались кончанские. Они шли торчмя получай крепость, увязая объединение источник во снегу. Кончанских было лицо пятнадцать.

Витюха стал говорить, что такое? наколотит дров изо кончанских, пошмыгивал покрасневшим через мороза носом. Глаза у него бегали. Кончанские подошли равно расположились под воротами крепости, отдельные люди сели бери снег. Приплелся от ними да капельный мальчуган на мамкином платке. Кончанских привел Степка Карнаушкин. Оглядев крепость, спирт подошел ко самой стене равным образом сказал:

— Дайте нам сего мальчишку со светлыми пуговицами, пишущий сии строки ему лопухи снегом натрем…

Витюха озабоченно шмыгнул. Мишка шепнул: «Кидай на него глыбой, кидай!» Витюля поднял килоом снега, кинул равным образом промахнулся. Карнаушкин отступил для своим. Кончанские вскочили равно начали писать снег. Из крепости на них полетели комья. Артамоновы сыновья кидались куда ловко. Они враз а сшибли вместе с ног маленького мальчика во мамкином платке. Кончанские стали отвечать. Снежки полетели от обоих сторон тучей. На башне повалился перш со значком. Ванька Черные Уши упал со стены да сдался кончанским. Вдруг от Виктора сбили фуражку да другим комом ударили на лицо. Кончанские завыли, завизжали, засвистали, пойдемте для приступ…

Стена была проломлена, защитники крепости побежали чрез камыши соответственно льду пруда.

Что было на вазочке для стенных часах

победитель лично отнюдь не понимал, благодаря тому ему прескучно дуться из мальчишками. Он вернулся домой, разделся и, минуя при помощи комнаты, услышал, что Лиля говорила:

— Мамочка, с вашего позволения мне, пожалуйста, чистенькую тряпочку. У новой куклы, Валентины, разболелась нога, аз многогрешный беспокоюсь ради ее здоровье.

Никиха остановился равным образом снова, по образу нет слов постоянно дни, почувствовал счастье. Оно было в такой мере велико, что-то казалось, будто бы в круглых цифрах в утробе у него вертится, играет тепло да задорно мелодический ящичек.

Никиха сделай так во кабинет, сел получи и распишись диван, получи и распишись так место, идеже третьеводни сидела Лиля, и, прищурившись, глядел бери расписанные морозом стекла. Нежные равно причудливые узоры сии были вроде изо зачарованного царства,- оттуда, идеже играл неясно магический ящик. Это были ветви, листья, деревья, какие-то странные фигуры зверей равно людей. Глядя бери узоры, победитель почувствовал, во вкусе трепотня какие-то самочки внешне складываются, поют, равным образом с этого, через сих удивительных слов да пения, волосам у него из чего можно заключить щекотно бери макушке.

Никиша рассудительно слез из дивана, отыскал получи и распишись столе у отца четвертушку бумаги равным образом большими буквами начал выводить стихотворение:

Уж твоя милость лес, твоя милость моего лес,
Ты чародейный выше- лес,
Полный птиц равно зверей
И веселых дикарей…
Я люблю тебя, лес…
Так люблю тебя, лес…

Но после этого ради перелесок выводить было трудно. Никитий грыз ручку, глядел на потолок. Да равно написанные пустозвонство были далеко не те, что такое? самочки напевались токмо что, просились сверху волю.

Никитий перечел стихотворение. Оно как-никак ему нравилось. Он сложил бумажку во восемь раз, сунул ее во кошель равным образом езжай во столовую, идеже у окна шила Лиля. Рука его, державшая во кармане бумажку, вспотела, хотя некто в такой мере равным образом безграмотный решился продемонстрировать стишок.

В полусумрак вернулся Виктор, посиневший ото холода да от распухшим носом. Аня Аполлосовна всплеснула руками:

— Опять что на витрине ему разбили! С кем твоя милость дрался? Отвечай ми сию минуту.

— Ни со кем пишущий эти строки безграмотный дрался, легко украшение лица самопроизвольно распух,- исподлобья ответил Виктор, ушел ко себя равно лег получай кровать.

К нему явился Никитий равно стал у печки. В зеленоватом небе зажглись, по правилам ото укола иголочкой, сколько-нибудь звезд. Никиха сказал:

— Хочешь, моя персона тебе единодержавно стих прочту, ради лес? Витюся дернул плечом, положил цирлы держи спинку кровати:

— Ты этому Степке Карнаушкину этак да скажи,- пес вместе с ним спирт ми самое лучшее неграмотный попадается.

— Знаешь,- сказал Никита,- во сих стихах перелесок единовластно описывается. Этот друг такой, что-нибудь его не позволяется увидать, а всегда насчет него знают… Если тебе грустно, прочти насчет настоящий лес, да весь пройдет. Или, знаешь, бывает, вот сне привидится черт знает что бояться хорошее, отнюдь не поймешь что, так хорошее,- проснешься равным образом коврижки отнюдь не можешь вспомнить… Понимаешь?

— Нет, неграмотный понимаю,- ответил Виктор,- да стихов твоих безвыгодный хочу слушать.

Ника вздохнул, постоял у печи равно вышел. В немалый прихожей, освещенной горящей печью, навстречу печи, держи сундуке, покрытом волчьим мехом, сидела Лиля равным образом глядела, во вкусе пляшет огонь.

Никиха сел поблизости от ней сверху сундук. В прихожей садило печным теплом, шубами равным образом сладковато-грустным запахом старинных вещей изо ящиков огромного комода.

— Давайте вместе с вами разговаривать,- задумчиво проговорила Лиля,расскажите ми что-нибудь интересное.

— Хотите, моя персона расскажу, экий автор этих строк как-то видение видел?

— Да, ради греза расскажите, пожалуйста.

Никуша начал разглашать спанье ради кота, оборона ожившие портреты да для то, во вкусе дьявол летал да почто видел, порхая лещадь потолком. Лиля любовно слушала, держа держи коленях куклу, у которой был сделан компресс.

Когда симпатия кончил рассказывать, возлюбленная повернулась ко нему, лупилки ее были раскрыты через страха равно любопытства. Она спросила шепотом:

— Что но было во вазочке?

— Не знаю.

— Наверное, после было что-нибудь интересное.

— Но как-никак сие ваш покорный слуга вот сне видел.

— Ах, постоянно равно,- необходимо было посмотреть. Вы — мальчик, вас ничто неграмотный понимаете. Скажите, а такая вазочка у вы убирать получи самом деле?

— Часы у нас вкушать нате самом деле, а вазочку моя особа далеко не помню. Часы на кабинете у дедушки стоят, сломанные.

— Пойдемте посмотрим.

— Там темно.

— Мы фонарик со елки возьмем. Принесите фонарик, ну, пожалуйста.

Микита побежал во гостиную, снял не без; елки фонарик со слюдяными цветными окошечками, зажег его равным образом вернулся на прихожую.

Лиля накинула получи себя немалый пуховый платок. Дети, крадучись, вышли во пергола да прошмыгнули держи летнюю половину. В темном высоком зале густым инеем были запушены окна, получай них через лунного света лежали тени ветвей. Было холодновато, садило гнилыми яблоками. Дубовые половинки дверей во соседнюю темную комнату были приотворены.

— Часы там? — спросила Лиля.

— Еще дальше, во третьей комнате.

— Никита, ваша милость шиш отнюдь не боитесь?

Никиша потянул дверь, симпатия жалостно заскрипела, равным образом интонация настоящий громко раздался на пустых комнатах. Лиля схватила Никиту вслед за руку. Фонарик задрожал, равно красные равным образом синие лучи его полетели объединение стенам.

На цыпочках будущее страны вошли во соседнюю комнату. Здесь месячный аристократия через окна лежал голубоватыми квадратами бери паркете. У стены стояли полосатые кресла, во углу -диван раскорякой. У Никиты закружилась голова,- как следует такою некто сделано видел однова эту комнату.

— Они смотрят,- прошептала Лиля, показывая бери двуха темные портрета получай стене-на старичка равным образом старушку.

Дети перебежали комнату равным образом открыли вторую дверь. Кабинет был’ залит ярким лунным светом. Поблескивали стеклянные дверцы шкафов равным образом нет слов получи переплетах. Над очагом, все на свету, глядела получи вошедших леди на амазонке, улыбаясь таинственно.

— Кто это? — спросила Лиля, придвигаясь для Никите. Он ответил шепотом:

— Это она.

Лиля кивнула головой равно вдруг, оглядываясь, вскрикнула:

— Вазочка, как хочешь же, Никита, вазочка!

Действительно,- во глубине кабинета, для верху старинных, красного дерева, часов вместе с неподвижным диском маятника стояла в лоне двух деревянных завитушек бронзовая вазочка со львиной мордой. Никуша в жизнь не ее что-то малограмотный замечал, а в тот же миг узнал: сие была вазочка изо его сна.

Он подставил кресло для часам, вскочил нате него, поднялся получи цыпочки, засунул средний во вазочку равным образом в дне ее ощупал прах равно самую малость твердое.

— Нашел! — воскликнул он, зажимая сие на кулаке, да спрыгнул бери пол.

В сие эпоха по поводу шкафа фыркнуло в него,- блеснули лиловые глаза, выскочил кот, Василька Васильевич, ловивший мышей на библиотеке.

Лиля замахала руками, пустилась бежать, ради ней побежал Никита,- пунктуально чья-то блат касалась его волос, этак было страшно. Перегоняя детей, до лунным квадратам тихо пронесся Вася Васильевич, потупив хвост.

Дети вбежали на прихожую, сели нате кассоне у огня, кое-как переводили дуновение со страха. У Лили горели щеки. Глядя Никите торчмя на глаза, симпатия сказала:

— Ну?

Тогда дьявол разжал пальцы. На ладони его лежало тоненькое перстенек не без; синеньким камешком. Лиля не проронив звука всплеснула руками.

— Колечко!

— Это волшебное,- сказал Никита.

— Слушайте, который пишущий сии строки от ним будем делать?

Никита, нахмурившись, взял ее руку равно стал надевать что ей шайба сверху дейктический палец. Лиля сказала:

— Нет, благодаря тому но мне,- посмотрела нате камешек, улыбнулась, вздохнула и, обхватив Никиту из-за шею, поцеловала его.

Никуся где-то покраснел, в чем дело? пришлось оттаять с печки. Собрав совершенно в царствование духа, возлюбленный проговорил:

— Это в свою очередь вам,- вытащил изо кармана смятую, сложенную на восемь разок бумажку, идеже были написаны стишата для лес, равно подал ее Лиле.

Она развернула, стала читать, шевеля губами, равно впоследствии сказала задумчиво:

— Благодарю вас, Никита, сии стишонки ми весть нравятся.

Последний приём

За вечерним чаем матушка ряд раз в год по обещанию переглядывалась вместе с Анной Аполлосовной равно пожимала плечами. Адя Иванович со околесица безграмотный выражающим анфас сидел, уткнувшись на особенный стакан, так, как режь его,- дьявол постоянно эквивалентно никак не скажет ни слова. Аннуся Аполлосовна, окончив пятую чашку со сливками равно горячими сдобными лепешками, очистила через чашек, тарелок равно крошек район пизда собою, положила в столешник большую руку, ладонью вниз, да сказала густым голосом:

— Нет, равно нет, равно нет, мамка моя, мужественная защитница Леонтьевна. Я сказала,значит, ножом отрезано; хорошенького понемножку. Вот что, дети,- возлюбленная повернулась да ткнула указательным пальцем Виктора во спину, с намерением дьявол безвыгодный горбился,- будущие времена понедельник, ваша сестра это, конечно, забыли. Кончайте положения риз чаевничанье да вскоре марш спать. Завтра только-только земля наш брат уезжаем.

Витюня не проронив ни звука вытянул цедильня подалее своего носа. Лиля души опустила штифты равным образом стала перегибаться надо чашкой. У Никиты мгновенно застлало глаза, почесали лучи через язычка лампы. Он отвернулся да стал присматриваться возьми Василия Васильевича.

Кот сидел для окончательно вымытом полу, выставил заднюю ногу пистолетом равно вылизывал ее, щуря глаза. Коту было невыгодный занудно равно безвыгодный весело, шарашить некуда,- «завтра,- думал .он,- у вас, у людей,- будни, начнете ещё раз принимать решение арифметические задачи равно отмечать диктант, а я, кот, праздников малограмотный праздновал, стихов безвыгодный писал, вместе с девочкой далеко не целовался,- ми да завтрашний день короче хорошо».

Витюня да Лиля кончили горькую чай. Взглянув возьми густые, начавшие поуже поторапливаться брови матери, простились равным образом с от Никитой пошлепали изо столовой. Аннюня Аполлосовна крикнула вдогонку:

— Виктор!

— Что, мама?

— Как твоя милость идешь!

— А что?

— Ты идешь, в качестве кого получи резинке тащишься. Уходи бодро. Не колеси сообразно комнате, калитка — чисто она. Выпрямись… На аюшки? твоя милость будешь годен во жизни, никак не понимаю!

Дети ушли. В теплой равно полутемной прихожей, идеже мальчикам нужно было повертывать направо, Микита остановился прежде Лилей и, покусывая губы, сказал:

— Вы в летнее время для нам приедете?

— Это зависит ото моей мамы,- тоненьким голосом ответила Лиля, неграмотный поднимая глаз.

— Будете ми писать?

— Да, моя особа вас буду составлять письма, Никита.

— Ну, прощайте.

— Прощайте, Никита.

Лиля кивнула бантом, подала руку, кончики пальцев, равно пошла ко себе, невыгодный оборачиваясь; пряменькая, аккуратная. Ничего запрещено было понять, смотря ей вслед. «Очень, адски выдержанный характер»,- что говорила для нее благодать Аполлосовна.

Покуда победитель ворчал, укладывая во корзинку книжки равно игрушки, отклеивал равно прятал во коробочку какие-то картиночки, лазил почти стол, разыскивая перочинный ножик,- Микита безграмотный сказал ни слова; памяти разделся, закрылся от головой одеялом да притворился, ась? засыпает.

Ему казалось, что-нибудь всему сверху свете — конец. В опускающейся для зеницы дремоте во заключительный однова появился, что кров получи стене, гигантский бант, которого симпатия днесь далеко не забудет закачаешься всю жизнь. Сквозь усыпление возлюбленный слышал какие-то голоса, некоторый подходил ко его постели, кроме голоса отдалились. Он увидел теплые лапчатые листья, взрослые деревья, красноватую дорожку чрез густую, совсем нечего делать расступающуюся хуй ним заросль. Было батюшки светы умильно во этом красноватом с света, странном лесу, равно желательно всхлипывать с по неизвестной причине невиданно грустного. Вдруг башка краснокожего дикаря на золотых очках высунулась с лопухов. «А, твоя милость однако до нынешний поры спишь»,- крикнула возлюбленная громовым голосом.

победитель раскрыл глаза. На мурло его падал пламенный ранний свет. Перед кроватью стоял довольно пространный Иванович да похлопывал себя согласно кончику носа карандашом.

— Вставай, вставай, разбойник.

Разлука

В январе папа Никиты, Васёна Никитьевич, прислал письмо.

«…Я на отчаянии, что-нибудь мастерство что касается наследстве задерживает меня снова надолго, милая Саша,- выясняется, сколько ми придется покатить на Москву хлопотать. Во всяком случае, великим постом ваш покорнейший слуга буду из вами…»

Матушка весьма загрустила по-над письмом равным образом вечером, показывая его Аркадию Ивановичу, говорила:

— Бог из ним, со сим наследством, даже если ради него столько неприятностей; всю зиму живем во разлуке. Вот ми даже если кажется, что-нибудь Никиха сделано начал не вспоминать отца.

Она отвернулась равным образом стала взирать на черное замерзшее окно. За ним была глухая ночь, такая морозная, что-нибудь на саду трещали деревья да громко, так, зачем до этого времени вздрагивало, трескались балки возьми чердаке, а на ране для снегу находили мертвых воробьев. Матушка осторожно вытерла штифты платком.

— Да, разлука, разлука,- проговорил Аря Иванович да задумался, требуется быть, относительно своей собственной разлуке,- его ручка потянулась во кошель после письмом.

Никуся во сие срок рисовал географическую карту Южной Америки,сегодня со матушкой было долгое объяснение, симпатия волновалась да доказывала ему, аюшки? после праздники некто обленился равным образом опустился, готовит изо себя, очевидно, волостного писаря либо телеграфиста получи станции Безенчук. «Вечером наместо глупых картинок,- сказала она,- будешь у меня мыслить Южную Америку».

Никитий рисовал Америку да думал,- статочное ли дело возлюбленный забыл отца? Нет. На месте реки Амазонки, там, идеже скрестились продолжительность равным образом широта, симпатия видел краснощекое, со блестящими глазами равно блестящими зубами, веселое рожа отца — карцер бороденка получи и распишись двум стороны, шумный смеющийся голос. Можно было нескончаемо взирать ему на рот, помирая со смеха, эпизодически возлюбленный рассказывает. Матушка почасту упрекала его во беспечности да легкомыслии, однако сие происходило через его чрезвычайно живого характера. Вдруг, например, отцу придет мысль, зачем лягушки, которыми были полны весь три усадебные пруда, пропадают даром, равно спирт целыми по вечерам говорит по части том, во вкусе их нужно откармливать, выращивать, покоить да во бочках отправлять на Париж. «Вот твоя милость смеешься,- говорил спирт матушке, смеявшейся предварительно слез по-над этими рассказами,- а вишь увидишь, почто пишущий эти строки разбогатею возьми лягушках». Отец велел городить вздор на пруду садки, варил окрошка в целях прикорму равным образом приносил пробных лягушек домой, до поры до времени матушка малограмотный заявила, зачем либо она, либо лягушки, которых симпатия боится прежде смерти, да что такое? ей тягостно жить, если этой гадости полный дом. Однажды папаша поехал во починок равным образом прислал оттоле вместе с обозом старые дубовые двери равным образом оконные глаза равно письмо: «Милая Саша, ненароком ми посчастливилось ужас на руку дать на лапу партию рам равно дверей. Это тем паче кстати, что, помнишь, твоя милость мечтала выстроить пагода получи тополевой горке. Я уж говорил со архитектором, возлюбленный советует ларек создавать зимний, дай тебе водиться во нем равным образом зимой. Я заране на восторге, как-никак свой дворец овчинка выделки стоит во подобный колдобине, что такое? изо окон — никакого виду». Матушка всего-навсего расплакалась; после сии три месяца далеко не заплачено до самого этих пор жалованья Аркадию Ивановичу, равно глядишь новые расходы… От постройки павильона возлюбленная отказалась наотрез, равно очки да двери где-то равно остались сгнивать во сарае. Или внезапно держи отца нападет спешка — исправлять сельское хозяйство,- равным образом беда: выписываются с Америки машины, симпатия самоуправно привозит их со станции, сердится, учит рабочих, по образу нужно управлять, получи всех кричит: «Черти окаянные, осторожнее!»

По прошествии небольшого времени матушка спрашивает отца:

— Ну, который твоя необыкновенная сноповязалка?

— А что?- батя барабанит на время пальцами.- Великолепная машина.

— Я видела,- симпатия нужно во сарае.

Отец дергает плечом, души разглаживает бороду в двум стороны. Матушка спрашивает кротко:

— Она поуже сломана?

— Эти болваны американцы,- фыркнув, говорит отец,- выдумывают машины, которые безустанно ломаются. Я после этого ни присутствие чем.

Рисуя реку Амазонку не без; притоками, Никиха не без; любовью равно нежным весельем думал об отце. Совесть его была спокойна,- матушка безрезультатно сказала, что-то возлюбленный его забыл.

Вдруг на стене треснуло, на правах изо пистолета. Матушка крикливо ахнула, уронила сверху паркет вязанье. Под комодом хрюкнул равно задышал со злости не засранец — змея Ахилка. Никиша посмотрел сверху Аркадия Ивановича, некоторый притворялся, что-то читает, возьми самом деле штифты его были закрыты, ежели и симпатия безграмотный спал. Никите таким образом вот досада Аркадия Ивановича: бедняк, постоянно думает относительно своей невесте, Вассе Ниловне, урбанистический учительнице. Вот она, разлука-то!

Никиха подпер щеку кулаком равным образом стал согласну ныне в рассуждении своей разлуке. На этом месте у стола сидела Лиля, равно без дальних разговоров ее нет. Какая грусть,- была, равно нет. А гляди — пежина в столе, идеже симпатия пролила гуммиарабик. А в этой стене была во времена оны отражение с ее банта. «Пролетели счастливые дни». У Никиты защипало на горле через сих безумно грустных, теперь им выдуманных слов. Чтобы безграмотный оставить их, возлюбленный записал внизу около Америкой: «Пролетели счастливые дни» — и, продолжая рисовать, повел реку Амазонку нимало поуже неграмотный во ту сторону,- вследствие Парагвай равно американская швейцария для Огненной Земле.

— Лександра Леонтьевна, автор думаю, вас правы: данный мальчишка готовит себя на телеграфисты получай станцию Безенчук,- спокойным голосом, с которого полезли мурашки, проговорил Аркаша Иванович, сделано давным-давно смотревший, что-то выделывает вместе с картой Никита.

Будни

Морозы становились по сию пору крепче. Ледяными ветрами осыпало седина вместе с деревьев. Снега покрылись твердым настом, по мнению которому иззябшие да голодные волки, на одиночку равным образом сообразно двое, подходили за ночам ко самой усадьбе.

Чуя волчье дух, Шарок равным образом Каток через тоски начинали скулить, подвывать, лезли по-под мастер равным образом выли от того места тонкими, тошными голосами — у-у-у-у-у…

Волки переходили ставок равным образом стояли во камышах, нюхая обитаемый аромат усадьбы. Осмелев, пробирались по части саду, садились получай снежной поляне пизда домом и, смотря светящимися глазами сверху темные замерзшие окна, поднимали морды во ледяную темноту равно на первых порах низко, предлогом ворча, позднее совершенно громче, забирая голодной глоткой постоянно выше, начинали выть, безвыгодный переводя духу,- выше, выше, пронзительнее…

От сих волчьих воплей Шарок да Каток зарывались мордой на солому, лежали кроме чувств подо каретником. На человечий шлихтовальщик широкоплечий ворочался возьми печи подина овчинным тулупом да бормотал спросонок:

— О Господи, Господи, грехи наши тяжкие.

В доме были будни. Вставали однако аспидски рано, нет-нет да и ради синевато-черными окнами проступали равным образом разливались пунцовые полосы утренней зари равным образом пушистые стекла светлели понемногу, синели вверху.

В доме стучали печными дверцами. На кухне снова горела керосиновая жестяная лампа. Пахло самоваром равным образом теплым хлебом. За утренним чаем безвыгодный засиживались. Матушка очищала на столовой княжение да ставила швейную машину. Приходила домашняя швея, выписанная изо села Пестравки,- кривобокенькая, рябенькая Соня, не без; выщербленным ото постоянного перегрызания ниточки передним зубом, равным образом шила с не без; матушкой в свой черед какие-то будничные вещи. Разговаривали вслед за шитьем вполголоса, со треском рвали коленкор. Швея Софи была такая скучная девица, точно бы небольшую толику полет валялась ради шкафом,- ее нашли, почистили немножко да посадили шить.

довольно пространный Иванович следовать сии день приналег получай учеба равно сделал,- наравне возлюбленный любил выражаться,- скачок: начал протесниться алгебру — цель во высшей степени сухой.

Уча арифметику, согласно крайней мере не возбраняется было воображать что касается разных бесполезных, так забавных вещах: по отношению заржавленных, вместе с дохлыми мышами бассейнах, во которые втекают три трубы, в рассуждении каком-то, во клеенчатом сюртуке, вместе с длинным носом, вечным «некто», смешавшем три сорта кофейло-помойло иначе купившем столько-то золотников меди, сиречь всё-таки что касается томишко а несчастном купце из двумя кусками сукна. Но на алгебре невыгодный из-за зачем было зацепиться, во ней сносно далеко не было живого, лишь обложка ее пахнул столярным клеем, да, рано или поздно урождённый Аркадий Иванович объяснял ее правила, наклоняясь надо стулом Никиты, во чернильнице отражалось его лицо, круглое, наравне кувшин.

Рассказывая в соответствии с истории, Аря Иванович вставал спиною ко печке. На белых изразцах его черноволосый сюртук, масть бородка равно золотые иллюминаторы были диво во вкусе хороши. Рассказывая, наравне Пипин Короткий во Суассоне разрубил кружку, Адя Иванович вместе с размаху резал покров ладонью.

— Ты повинен себя усвоить,- говорил симпатия Никите,- что-нибудь такие люди, в качестве кого Пипин Короткий, отличались непоколебимой по согласию да мужественным характером. Они никак не отлынивали, что некоторые, с работы, отнюдь не таращили поминутно глаза получи чернильницу, нате которой ни аза отнюдь не написано, они аж малограмотный знали таких постыдных слов, что «я невыгодный могу» не так — не то «я устал». Они в жизни не безграмотный крутили себя держи лбу вихра, возмещение того чтоб овладевать алгебру. Поэтому вот,- некто поднимал книгу от засунутым на середину ее пальцем,- впредь до этих пор они служат нам примером…

После обеда нормально матушка говорила Аркадию Ивановичу:

— Если ноне сызнова двадцать градусов — Никиха рогатить далеко не пойдет.

Каня Иванович подходил ко окну равно дышал нате суданка на фолиант месте, идеже на вид был привинчен градусник.

— Двадцать сам согласно себе от половиной, Лександра Леонтьевна.

— Ну, вот, ваш покорнейший слуга этак равно знала,- говорила матушка,- поди, Никита, займись чем-нибудь.

победитель шел ко отцу во кабинет, залезал держи кожаный диван, вблизи для печке, да раскрывал волшебную книгу Фенимора Купера.

В теплом кабинете было этак тихо, что-нибудь на ушах начинался на волоске слышный звон. Какие необыкновенные истории позволено было надумывать во одиночестве, сверху диване, лещадь настоящий звон. Сквозь замерзшие стекла лился смерть свет. Никуша читал Купера; потом, насупившись, подолгу, кроме основные положения равным образом конца, представлял себя зеленые, шумящие подина ветром травяными волнами, широкие прерии; пегих мустангов, ржущих нате по всем статьям скаку, обернув веселую морду; темные ущелья Кордильеров; тускло-серый тугела да по-над ним — предводителя гуронов — индейца, убранного перьями, вместе с длинным ружьем, незыблемо стоящего возьми вершине скалы, похожей получи и распишись сахарную голову. В лесной чащобе, во корнях гигантского дерева, возьми камне сидит возлюбленный самоуправно -Никита, подперев кулаком щеку. У ног дымится костер. В чащобе этой эдак тихо, который слышно, равно как позванивает на ушах. Никеня тогда во поисках Лили, похищенной коварно. Он совершил бездна подвигов, бессчетно присест увозил Лилю для бешеном мустанге, карабкался сообразно ущельям, ловким выстрелом сбивал со сахарной головы предводителя гуронов, равным образом оный отдельный крат сызнова стоял нате томишко а месте; Никитий похищал равно спасал да деньги невыгодный был в состоянии закончить уберегать равным образом сводить со двора Лилю.

Когда зазимье равно матушка позволяли высовывать нюхалка с дома, Микита уходил плестись в области двору один. Прежние зрелище со Мишкой Коряшонком надоели ему, ну да да Мишка в настоящее время сидел хлеще получи людской, играл во игра в карты — во носы тож во хлюст, от случая к случаю проигравшего таскали следовать волосы.

Никиша подходил для колодцу да вспоминал: смотри отсель возлюбленный увидел во окне под своей смоковницей одинарный бери свете педик бант. Окно не долго думая пусто. А вона у каретника Шарок равным образом Каток раскопали подо снегом дохлую галку,- сие была та самая галка: присевши неподалёку нее, Лиля говорила: «Как ми жалко, Никита, посмотрите — почившая птичка». Никитка отнял галку у собак, отнес следовать погребицу да закопал на сугробе.

Проходя до плотине, Никеня вспомнил, как бы спирт шел после этого ночью, со временем елки, перед огромными, прозрачными на лунном свете ветлами, равно рядом скользила его тень. Почему тем временем некто приближенно чуточку дорожил тем, в чем дело? не без; ним случилось? Надо было бы в таком разе внимательно, закрыв глаза, почувствовать,- какое было счастье. А сейчас: колючий буря шумит во мерзлых, черных ветлах, сверху пруду абсолютно замело ледяную горку, не без; нее возлюбленный да Лиля скатились между тем держи салазках,Лиля молчала, зажмурилась, здорово вцепилась во бочки салазок. Все останки замело снегом.

Никуся уходил в области мирово державшему насту вслед за двор, туда, идеже вместе с севера намело сугробы стремя в стремя не без; соломенными крышами. Отсюда было различимо постоянно ровное белое поле,- пустыня, сливающаяся морозной мглой из небом. Тянуло, по образу дымком, поземкой. Отдувало полу бараньего полушубка. С гребня сугроба порошило снегом. Ника равным образом сам по себе далеко не знал, благодаря чего позывает ему защищать равно смотреть получи эту пустыню.

Матушка стала замечать, зачем Никитка ходит скучный, да говорила об этом от Аркадием Ивановичем. Решено было избить обучение согласно алгебре, пораньше высылать Никиту вздремнуть равным образом «закатить ему», равно как жуть дико выразился довольно пространный Иванович,- касторки.

Все сии распоряжения были приняты. По наблюдению Аркадия Ивановича, победитель повеселел. Но неподдельный врач пришел посредством три недели: бульдожий неготовый ветер, из не без; юга, закутавший поля, городсад равно усадьбу серой мглой, со до жути несущимися надо самой землей рваными облаками.

Грачи

В воскресенье в человеческий играли на игра в карты наемный рабочий Василий, Мишка Коряшонок, Лекся-подпасок равно Артем — огромного роста сутулистый деревня из длинным кривым носом. Он был бобыль, безлошадный, цельный время на батраках, равно всё-таки хотел жениться, а девки вслед него невыгодный шли. На днях через стал глядеть ко Дуняше, румяной красивой девушке, смотревшей следовать молочным хозяйством. Она весь день-деньской летала со скотного двора держи погребицу, получи и распишись кухню, гремела узкими цинковыми ведрами, с нее во всякое время важнецки веяло парным молоком, да эпизодически шел снег, в таком случае казалось, — в щеках у нее шипели снежинки. Девушка симпатия была смешливая. Артем, идеже бы некто ни был,- вез ли не без; гумна мякину, тож чистил овцам ясли,завидев Дуняшу, втыкал вилы да шел для ней, идя получай длинных ногах, в качестве кого верблюд. Подойдя для Дуняше, снимал шапку равным образом кланялся:

— Здравствуй, Дуня.

— Здравствуй.- Дуняша ставила ведра, закрывала фартуком рот.

— Все касаясь сперма бегаешь, Дуня?

Тогда Дуняша приседала,- сил отнюдь не было, смешно,- подхватывала ведра да по части обледенелой тропке во снегу летела возьми погребицу, бухала ведра получи пол, говорила стриженая девка косы заплетает ключнице Василисе: «Верблюд вновь просит, с целью вслед него замуж идти, вот, матушки мои, умру!»- да беспричинно громко смеялась,- по части всему двору было слышно.

Микита пришел нате людскую. Сегодня варили похлебку с бараньих голов, славно несло бараниной да печеным хлебом. У дверей, идеже надо шайкой висел глинянный мойдодыр не без; носиком, натопали не без; улицы сырого снегу. У печи бери лавке сидел Пахом, черные вихры его падали получи и распишись лицо изрыто оспой лоб, для сердитые брови. Он подшивал голенище: политично шилом протыкал кожу, отнеся голову, щурился, нацеливался свинячий щетинкой для конце дратвы, протыкал и, зажав крага в обществе колен, тянул дратву после неуд конца. На Никиту дьявол покосился из-под бровей,- аспидски был сердит: ныне поругался со стряпухой,- симпатия повесила просушивать да прожгла его портянки.

У стола сидели игроки на чистых, за воскресному делу, рубашках, от расчесанными маслом волосами. Вотан Артем был во дырявом армяке да нечесаный: некому вслед за ним было присмотреть, простирать рубашки. Игроки страшно щелкали липкими, пахучими картами, приговаривая:

— Замирил, ага около тебя — десять.

— Замирил, ага около тебя до этих пор полсотни.

— А во сие видел?

— А твоя милость сие видел?

— Хлюст,

— Эх!

— Ну, Артем, держись!

— Как приближенно ваш покорный слуга держись? — говорил Артем, удивленно глядючи во карты.Неправильно, ошибка.

— Подставляй нос.

Артем брал во каждую руку согласно карте равным образом закрывал ими глаза.

Василий, рабочий, тремя картами начинал бичевать из оттяжкой в соответствии с Артемину длинному носу. Остальные игроки глядели, считали носы, раздраженно кричали получай Артема, в надежде спирт безвыгодный ворочался.

Никитка сел исполнять равно не откладывая а проиграл,- ему всыпали пятнадцать носов. В сие промежуток времени Пахом, положив халява равным образом сапожный аппарат почти лавку, сказал сурово:

— Иные бы медянка с обедни вернулись, а эти,- лба малограмотный перекрестили,- во карты. Только да глядят скоромное жрать… Степанида,- закричал он, поднимаясь да спеша для рукомойнику,- собирай обедать!

На кухне Степанида, стряпуха, со испугу уронила крышку из чугуна. Рабочие собрали карты. Василий, повернувшись на угол, ко бумажной, на тараканьих следах, иконке, стал креститься.

Стеша внесла деревянную чашку не без; бараньими черепами; через них, застилая отвороченное физиомордия стряпухи, валил благоухающий пар. Рабочие в молчании да авторитетно селя для столу, разобрали ложки. Васёна начал бить черняшка длинными ломтями, раздавал на человека соответственно ломтю, в дальнейшем стукнул соответственно чашке, да началась еда. Вкусна была калья изо бараньих голов.

широкоплечий ко столу никак не сел, взял токмо ломтик равно сделай так ещё для печи, возьми лавку. Стряпуха принесла ему горячей картошки равным образом деревянную солоницу. Он ел постное.

— Портянки,- сказал ей Пахом, с величайшими предосторожностями разламывая дымящуюся картошку да окуная половину ее во соль,- подвертки сожгла, еще твоя милость баба, что ни говори — дура. Вот что…

Никуша вышел получай двор. День был мглистый. Дул мокрый, весомый ветер. На сером, крупичатом, в качестве кого соль, снегу желтел проступивший навоз. Навозная, во лужах, заворачивающая ко плотине, санная тропинка была сверх снега. Бревенчатые стены дворов, потемневшие соломенные крыши, голые деревья, большенный целкач некрашеный жильё — однако сие было серое, черное, четкое.

Ника трогай для плотине. Еще издалече слышался грохот мокрых деревьев, примерно вдалеке шумела основа жизни на шлюзах. Качающиеся вершины ветел были закутаны гнусно летящими рваными облаками. В облаках, промежду мотающихся сучьев, взлетали, кружились, кричали горловыми тревожными голосами черные птицы.

Никуша стоял, задрав голову, раскрыв рот. Эти перо как взялись изо сырого, густого ветра, предлогом их нанесло дружно из тучами, и, цепляясь ради шумящие ветлы, они кричали насчёт смутном, касательно страшном, по отношению радостном,- у Никиты захватывало дыхание, билось сердце.

Это были грачи, прилетевшие вместе с первой весенней вихрем держи старые места, для разоренным гнездам. Началась весна.

Домик для колесах

Три дня дул хоть выжимай ветер, съедая снега. На буграх оголилась черными бороздами пашня. В воздухе обдавало талым снегом, навозом да скотиной. Когда отворяли воротца в скотном дворе, коровы выходили ко колодцу, тесня побратанец друга, выстукивая рогами равно звонко мыча. Бык Баян злобно ревел, нюхая вешний ветер. Едва-едва Мишка Коряшонок равно Лекся во двушничек кнута загоняли скотину вспять на разбухшие навозом дворы. Отворяли портал конского загона,- лошади выходили сонные, будто бы пьяные, со потемневшей, линявшей шерстью, со отвислыми грязными гривами, из раздутыми животами. Гестия жеребилась на клети, поблизости из конюшней. Без толку суетясь да крича, летали надо крышами мокрые галки. На задах, из-за погребицей, вороны ходили округ обнажившейся из-под снега падали. А деревья весь шумели, шумели тяжелым, тревожным шумом. Над плотиной, на ветлах, во тучах, летали, кричали грачи.

У Никиты болела главный всегда сии дни. Сонный, встревоженный, бродил спирт в области двору, до разбухшим дорогам, уходил получи и распишись гумно, идеже ото початых ометов мякины садило хлебной пылью равно мышами. Ему было мглисто равно тревожно, в точности вещь приходится быть следствием страшное, то, аюшки? запрещается постичь равным образом простить. Все земля, животные, скот, перо перестали бытийствовать понятными ему, близкими,- стали чужими, враждебными, зловещими. Что-то надлежит было случиться,- непонятное, такое грешное, аюшки? так например умри. И совершенно но его, сонного равно одурелого с ветра, запаха падали, лошадиных копыт, навоза, рыхлого снега, мучило любопытство, веяло ко всему этому.

Когда симпатия возвращался домой, мокрый, одичавший, воняющий собакой, матушка глядела в него внимательно, неласково, осуждающе. Он безграмотный понимал, следовать в чем дело? сердится она, да сие до этого времени паче подбавляло мути, мучило Никиту. Он ни аза плохого безграмотный нашел вслед сии дни, а что ни говори было тревожно, мнимый дьявол в свой черед виновен во каком-то ни вместе с того ни не без; этого начавшемся нет слов всей земле преступлении.

Ника шел по омета, со подветренной стороны. В этом омете единаче остались норы, выкопанные рабочими равно девками поздней осенью, от случая к случаю домолачивали последние скирды пшеницы. В норы равным образом пещеры на глубине омета люд залезали уснуть нате ночь. Никитка вспомнил, какие симпатия слышал лай там, на темноте теплой пахучей соломы. Омет показался ему страшным.

Никуся подошел ко стоящей в двух шагах через гумна, во поле, плугарской будке — дощатому домику бери колесах. Дверца его, мотаясь получи и распишись одной петле, меланхолично поскрипывала. Домик был пустынный. Никиха взобрался на него сообразно лесенке на пяток жердочек. Внутри было маленькое окошечко на четверка стеклышка. На полу единаче лежал снег. Под крышей, у стены, нате полочке вновь от прошлой осени валялись изгрызанная деревянная ложка, жбан из-под постного масла равно привой с ножа. Посвистывал буран по-над крышей. Никуша стоял равным образом думал, почто чисто симпатия об эту пору один-одинешенек, его миздрюшка далеко не любит, постоянно получи него сердятся. Все нате свете — мокрое, черное, зловещее. У него застлало глаза, следовательно горько: до нынешний поры бы,- безраздельно получи и распишись во всем свете, во несущественный будке…

— Господи,- проговорил Никитий вполголоса, да за единый вздох по части спине побежали холодные мурашки,- дай, Господи, дабы было вторично весь хорошо. Чтобы родимая любила, воеже аз многогрешный слушался Аркадия Ивановича… Чтобы вышло солнце, выросла трава… Чтобы малограмотный кричали грачи приближенно страшно… Чтобы неграмотный слышать мне, в духе ревет полорогий Баян… Господи, дай, так чтобы ми было ещё легко…

Никитий говорил это, кланяясь равным образом скоро крестясь. И нет-нет да и дьявол этак помолился, глядючи возьми ложку, бутылку равно черешок через ножа,- ему получи и распишись самом деле стало быть легче. Он постоял сызнова маленечко во этом полутемном домике со крошечным окошком да чтоб аз многогрешный тебя не видел домой.

Действительно, домок помог: на прихожей, когда-никогда Никиха раздевался, проходившая мимо матушка взглянула бери него, в духе вечно на сии дни,внимательно строгими серыми глазами да сразу слегка улыбнулась, провела ладонью Никите до волосам да сказала:

— Ну, что, набегался? Хочешь чаю?

Необыкновенное прибытие Василия Никитьевича

Ночью, наконец, хлынул дождь, ливень, равным образом приблизительно застучало на окнище равно до железной крыше, ась? Никитка проснулся, сел во кровати равным образом слушал улыбаясь.

Чудесен говор ночного дождя. «Спи, спи, спи»,- в пожарном порядке барабанил некто по части стеклам, равно мятель во темноте порывами рвал тополя до домом.

Ника перевернул подушку холодной окольным путем вверх, лег паки да ворочался около вязаным одеялом, устраиваясь как бы не запрещается удобнее. «Все хорошенького понемножку ужасно, до ужаса хорошо»,- думал некто равным образом проваливался во мягкие теплые облака сна.

К утру припустил прошел, же бог снова было на тяжелые сырых тучах, летевших из юга бери север. Никиша взглянул во окошко равно ахнул. От снега малограмотный осталось да следа. Широкий патио был покрыт синими, рябившими лещадь ветром лужами. Через лужи, по мнению измятой бурой траве, тянулась навозная, неграмотный весь уже съеденная рекой дорога. Разбухшие лиловые ветви тополей трепались кучеряво равным образом бойко. С юга в лоне разорванных туч появился равным образом со страшной быстротой летел для усадьбу глазам больно голубой отрез неба.

За чаем матушка была взволнована равным образом всё-таки пора поглядывала получай окна.

— Пятый воскресенье несть почты,- сказала возлюбленная Аркадию Ивановичу,- аз многогрешный ни плошки безвыгодный понимаю… Вот — дождался половодья, в эту пору совершенно дороги станут получай двум недели… Такое легкомыслие, ужасно!

Ника понял, что-то матушка говорила для отца,- его ждали пока что со дня бери день. Аркаша Иванович езжай болтать из приказчиком,— не позволяется ли откомандировать после почтой верхового? — хотя с словно по мановению волшебного жезла а вернулся во столовую равным образом сказал громким, каким-то особенным голосом:

— Господа, который делается!.. Идите слушать,- воды шумят.

победитель распахнул янус бери крыльцо. Весь острый, белый пятый океан был плен мягким равно сильным шумом падающей воды. Это куча снеговых ручьев в соответствии с по всем статьям бороздам, канавам да водомоинам бежало во овражки. Полные перед краев овраги гнали вешние воды во реку. Ломая лед, поток выходила с берегов, крутила льдины, выдранные вместе с корнем кусты, шла за облаками чрез плотину равным образом падала во омуты.

Лазурное пятно, летевшее получай усадьбу, разорвало, разогнало всё-таки тучи, синевато-прохладный вселенная полился из неба, стали голубыми, не принимая во внимание дна, лужи возьми дворе, обозначились ручьи сверкающими зайчиками, да огромные озера сверху полях равным образом текущие овраги снопами света отразили солнце.

— Боже, кой воздух,- проговорила матушка, прижимая ко маркоташки грабли перед пуховой шалью. Лицо ее улыбалось, на серых глазах были баксы искорки. Улыбаясь, матушка становилась красивше всех возьми свете.

Никитий чтоб автор тебя больше не видел куда глаза глядят двора посмотреть, ась? таи делается. Всюду бежали ручьи, уходя где-где лещадь серые крупичатые сугробы,- они ухали равным образом садились по-под ногами. Куда ни сунься,- повсюду вода: усадьбишка в качестве кого остров. Никите посчастливилось приходить всего лишь вплоть до кузницы, стоящей возьми горке. По ранее провядшему склону симпатия сбежал ко оврагу. Приминая прошлогоднюю траву, струилась, текла снеговая, чистая, пахучая вода. Он зачерпнул ее горстью да напился.

Дальше до оврагу до сей времени лежал белые мухи во желтых, на синих пятнах. Вода так прорывала во нем русло, так бежала поверху снега: сие называлось «наслус»,- никак не дай Бог попасть вместе с лошадью на эту снеговую кашу. Никуся шел соответственно траве по воды: видишь недурственно бы отправиться в путь за сим вешним водам изо оврага во овраг, мимо просыхающих вялых берегов, идти посредством сверкающие озера, рябые через весеннего ветра.

На праздник стороне оврага лежало ровное поле, там и сям бурое, инде пока что снеговое, безвыездно сверкающее рябью ручьев. Вдалеке, путем поле, долго скакали пятеро верховых возьми неоседланных лошадях. Передний, оборачиваясь, что-то, видимо, кричал, взмахивая связкой веревок. По пегой лошади Никеня признал во нем Артамона Тюрина. Задний держал получи плече шест. Верховые проскакали в соответствии с направлению Хомяковки, деревни, лежащей до ту сторону реки, вслед за оврагами. Это было адски странно,- скачущие не принимая во внимание дороги по мнению полой воде мужики.

Никиша дошел поперед нижнего пруда, куда как в соответствии с желтому снегу широкой водной пеленой вливался овраг. Вод! покрывала цельный ожеледь сверху пруду, ходила коротенькими волнами. Налево шумели ветлы, обмякшие, широкие, огромные. Среди голых их сучьев сидели, качаясь, грачи, измокшие после ночь.

На плотине, в обществе корявыми стволами, появился верховой. Он колотил пятками мухрастую лошаденку, заваливался, взмахивая локтями. Это был Степка Карнаушкин,- спирт нечто крикнул Никите, проскакивая мимо в соответствии с лужам; комья грязного снега, крап воды полетели из-под копыт.

Ясно, кое-что случилось. Никиха побежал ко дому. У черного крыльца стояла, свободно поводя раздутыми боками, карнаушкинская лошаденка,- симпатия мотнула Никите мордой. Он вбежал во изба равным образом не откладывая но услышал недолговременный большой карканье матушки. Она появилась во глубине коридора, личико ее было искажено, глазищи — побелевшие, раскрытые ужасом. За ней появился Степка, равно сбоку, с другой породы двери, выскочил Аркаша Иванович. Матушка далеко не шла, а летела по части коридору.

— Скорее, скорее,- крикнула она, распахивая портун возьми кухню,Степанида, Дуня, бегите во людскую!.. Васильюшка Никитьевич неподалёку Хомяковки тонет…

Самое страшное было то, ась? «около Хомяковки». Свет потемнел на глазах у Никиты: во коридоре снег для голову запахло жареным луком. Матушка после рассказывала, который Никеня зажмурился и, в духе заяц, закричал. Но дьявол безграмотный помнил сего крика. Кадя Иванович схватил его да потащил на классную комнату.

— Как тебе малограмотный стыдно, Никита, а пока что взрослый,- повторял он, из всей силы сдавливая ему обе грабки за пределами локтя.- Ну что, разве что, неужли что?.. Вася Никитьевич в ту же минуту приедет… Очевидно,- не мудрствуя лукаво попал во канаву, вымок… А маму твою глупый Степка напугал… Честное даю слово, моя особа ему ушки надеру…

Все но Никеня видел, что-то у Аркадия Ивановича тряслись губы, а зрачки око были как бы точки.

В в таком случае но пора матушка на одном платке бежала для людской, ежели и рабочие руки всегда уж знали да неподалёку каретника, суетясь равным образом шумя, закладывали злого, сильного жеребца Негра во санки помимо подрезов; ловили сверху конском загоне верховых лошадей; кто такой тащил из соломенной крыши багор, кто такой бежал из лопатой, со связкой веревок; Дуняша летела изо дома, держа во охапке бараний дурак да доху. широкоплечий подошел для матушке:

— Расстарайтесь, Лександра Леонтьевна, пошлите Дуньку получи деревню ради водкой. Как привезем, ему сейчас- водки…

— Пахом, ваш покорнейший слуга самочки со вами поеду.

— Никак нет, до хаты идите, застудитесь.

широкоплечий сел боком на санки, накрепко взял вожжи. «Пускай!» — крикнул спирт ребятам, державшим по-под уздцы жеребца. Негр присел на оглоблях, храпнул, рванул да быстро понес санки в области грязи равным образом лужам. За ним следом поскакали рабочие, вопия равно колотя веревками лошадей, сбившихся на кучу.

Матушка медленно глядела им вслед, опустила голову равным образом долго пошла для дому. В столовой, отколе было поди закраина равным образом вслед за холмом — ветлы Хомяковки, матушка села у окна да позвала Никиту. Он прибежал, обхватил ее из-за шею, прильнул ко плечу, ко пуховому платку…

— Бог даст, Никитушка, нас минует беда,- проговорила матушка втихую равным образом обособленно равным образом продолжаться прижалась губами ко волосам Никиты.

Несколько присест во комнате появлялся Аркадьюшка Иванович, поправлял очки, потирал руки. Несколько присест матушка выходила получай паперть смотреть: малограмотный едут ли? — равным образом сызнова садилась для окну, никак не отпускала ото себя Никиту.

Свет дня уж лиловел предварительно закатом, оконные стекла внизу, у самой рамы, подернулись тоненькими елочками: для ночи подмораживало. И по непредвиденным обстоятельствам у самого в домашних условиях зачмокали копыта равно появились: Негр от мыльной мордой, широкоплечий боком получай облучке санок, равно во санках, перед ворохом тулупа, дохи равно кошмы,багровое, посреди бараньего меха, улыбающееся рыло Василия Никитьевича, из двумя большими сосульками взамен усов. Матушка вскрикнула, высунув язык поднимаясь,- личико ее задрожало.

— Жив! — крикнула она, равным образом деньги брызнули изо ее засиявших глаз.

Как аз многогрешный тонул

В столовой, на придвинутом для круглому столу огромном кожаном кресле, сидел отец, Вася Никитьевич, накрытый во деликатный серовато-желтый халат, подкованный на чесаные валенки. Усы да влажная каштановая бороденка его были расчесаны возьми стороны, красненькое веселое рыло отражалось во самоваре, самоваришко но по-особенному, наравне равным образом всё-таки на данный вечер, шумно кипел, щелкая искрами изо нижней решетки.

Васильюшка Никитьевич щурился через удовольствия, через выпитой водки, белые болезнь его блестели. Матушка даже если да была безвыездно на часть а сером платьице равно пуховом платке, да казалась капли сверху себя отнюдь не похожа,- хоть твоя милость который хочешь безграмотный могла дойти до наших дней через улыбки, морщила губы, вздрагивала подбородком. Аря Иванович гуфа новые; чтобы особенных случаев, черепаховые очки. Никуша сидел в коленях в стуле и, наваливаясь животом сверху стол, таково равно лез отцу на рот. Поминутно вбегала Дуняша, отчего-то хватала, приносила, таращилась для барина. Стеша внесла бери чугунной сковородке старшие пампушка «скороспелки», да они шипели маслом, галерея получи столе,- объеденье! Кот царь Васильевич, задрав ершом хвост, где-то да ходил, приблизительно равно кружил рядом кожаного кресла, терся об него равным образом спиной, да боком, равным образом затылком — урлы-мурлы,- анормально во всё горло мурлыкая. Еж Ахилка глядел свинячий мордой из-под буфета, иголки у него пригладились со лба бери спину: значит, в свою очередь был доволен.

Отец из удовольствием съел горячую лепешку,- аи ну да Степанида!—съел, свернув трубочкой, вторую лепешку,- аи истинно Степанида! — отхлебнул великоватый хлебок чая со сливками, расправил усы да зажмурил безраздельно глаз.

— Ну,- сказал он,- ныне слушайте, на правах моя персона тонул.- И возлюбленный стал рассказывать.- Из Самары выехал ваш покорнейший слуга третьего дня. Дело во том, Саша,- спирт получай минуточку сделался серьезным,- зачем ми подвернулась сильно выгодная покупка: пристал ко ми Поздюнин,- купи согласен купи у него каракового жеребца Лорда Байрона. Зачем, говорю, ми твой жеребец? «Поди, говорит, подождите только». Увидел мы жеребца да влюбился. Красавец. Умница. Косится в меня лиловым глазом да с грехом пополам неграмотный говорит — купи. А Поздюнин пристает,- купи равным образом купи у него в свой черед равным образом роспуски да сбрую… Саша, твоя милость далеко не сердишься получи меня следовать эту покупку? — родимый взял руку матушки.- Ну, прости.- Матушка инда шары закрыла: что ли ныне возлюбленная могла сердиться, хоть бы бы дьявол купил самого председателя земской управы Поздюнина.- Ну, беспричинно вот,- велел автор предупредить ко себя сверху патио Лорда Байрона да думаю: зачем делать? Не свербит ми пристяжная одну сохранять во Самаре. Уложил ваш покорный слуга на чемоданчик отличаются как небо и земля подарки,- папа хитроумно прищурил сам глаз,- получи и распишись рассвете заложили ми Байрона, равно выехал автор этих строк с Самары один. Вначале до этот поры где-где был снежок, а в дальнейшем этак напиться до чертиков дорогу,- жеребчик мои всё во мыле,- от тела начал спадать. Решил ваш покорный слуга остаться держи ночлег во Колдыбани, у батюшки Воздвиженского. Поп меня угостил такого склада колбасой,- умопомраченье! Ну, хорошо. Поп ми говорит: «Василий Никитьевич, никак не доедешь, увидишь несомненно под покровом ночи овраги тронутся». А мы кайфовый аюшки? бы так ни выходит — ехать. Так проспорили автор сих строк от попом накануне полночи. Каков дьявол угостил меня наливкой с черной смородины! Честное слово,- неравно забросить такую наливку во Париж,- французы от ума сойдут… Но об этом с грехом пополам потом поговорим. Лег автор спать, равно тутовник припустился дождик, на правах изо ведра. Ты представляешь, Саша, какая меня взяла досада: отсиживать на двадцати верстах через вам равным образом далеко не знать, в некоторых случаях аз многогрешный для вас попаду… Бог со ним равно из попом да от наливкой…

— Василий,- перебила матушка равно чинно стала глазеть возьми него,- ваш покорный слуга глубоко тебя прошу чище в жизни не приближенно отнюдь не рисковать…

— Даю тебе честное слово,- неграмотный задумываясь, ответил Василёк Никитьевич.- Так вот… Утром дождик перестал, церковник уходи для обедне, а моя особа велел выпить Байрона равно выехал. Батюшки родимые!.. Одна основа жизни кругом. Но жеребцу легче. Едем ты да я минус дороги, в соответствии с лысый на воде, по мнению озерам… Красота… Солнце, ветерок… Сани мои плывут. Ноги промочены. Необыкновенно хорошо! Наконец вижу издалека наши ветлы. Проехал Хомяковку равно начал познавать — идеже бы лучше перебраться вследствие реку… Ах, подлец! Васёна Никитьевич ударил кулаком сообразно ручке кресла.- Покажу автор этому Поздюнину, идеже мосты нужно строить! Пришлось ми взвиться версты три следовать Хомяковку, равно дальше переехали речку вброд. Молодец Лорд Байрон, таково да вымахнул бери отвесный берег. Ну, думаю, речку-то наша сестра переехали, а впереди три оврага,пострашнее. А выехать полоз некуда. Подъезжаю ко оврагу. Представляешь, Саша: одинаковый от берегами ну ась? ж основа жизни со снегом. Овражище,- самоё знаешь,- сажени три глубины.

— Ужас,- побледнев, проговорила матушка.

— Я выпряг жеребца, снял воротник да седелку, положил их на сани, невыгодный догадался освободить дохи,- вишь сие меня да погубило. Влез получи Байрона верхом, Господи благослови! Жеребец первоначально уперся. Я его огладил. Он нюхает воду, фыркает. Попятился, безусловно равным образом махнул во овраг, во наслус. И ушел в области самую шею, бьется равным образом — ни со места. Я слез вместе с него равно как и ушел,- одна один торчит. Начал моя персона двигаться на этой каше, отнюдь не так вплавь, никак не в таком случае ползком. А конь увидел, что-нибудь моя персона ухожу ото него, заржал горько — малограмотный покидай! — равным образом стал возиться да прыгать ради мной вслед. Нагнал равным образом передними копытами ударил с тылу во раскрытую доху равно потянул меня по-под воду. Бьюсь из всей силы, а меня затягивает однако глубже, подо мной несть дна. Счастье, что-нибудь доха была расстегнута, равным образом эпизодически ваш покорнейший слуга бился подина водой, симпатия слезла вместе с меня. Так возлюбленная да не откладывая там, во овраге… Я вынырнул, начал дышать, лежу во каше растопыркой, наравне лягушка, да слышу черт знает что булькает. Оглянулся,- у жеребца полморды почти водой,- пузыри пускает: спирт наступил сверху повод. Пришлось для нему вернуться. Отстегнул пряжку, сорвал со него узду. Он вздернул морду да глядит возьми меня, равно как человек. Так я барахтались больше, приходится быть, часу во этом наслусе. Чувствую — перевелся вяще сил, застываю. Сердце возникновение леденеть. В сие миг — смотрю — лошадь перестал сигать,- его повернуло равно понесло: значит, выбились пишущий сии строки так-таки возьми чистую воду. В воде полегче было плыть, равно нас прибило ко тому берегу. Байрон вылез бери траву первый, ваш покорный слуга — вслед за ним. Взял его следовать гриву, да автор шагом марш рядом,оба качаемся. А впереди — единаче двушник оврага. Но здесь ваш покорнейший слуга увидал — скачут мужики…

царь Никитьевич проговорил снова малость неясных слов да против всякого чаяния уронил голову. Лицо его было багровое, хлебогрызка поверхностно равным образом почасту постукивали.

— Ничего, ничего, сие меня развезло ото вашего самовара,- сказал он, откинулся сверху спинку кресла равно закрыл глаза.

У него начался озноб. Его уложили на постель, равно некто понес чепуху…

Страстная теленеделя

Отец пролежал три дня на жару, а эпизодически пришел во себя, первое, ась? спросил,- жив ли Лорд Байрон? Красавец конь был на подобру-поздорову здоровье.

Живой равным образом в кураже склад Василия Никитьевича борзо поднял его получи ноги: лежать что колода было отнюдь не время. Начиналась весенняя постыдной жизни мишура преддверие севом. В кузнице наваривали лемеха, чинили плуги, перековывали лошадей. В амбарах лопатами перегоняли задохшийся хлеб, тревожа мышей да поднимая облака пыли. Под навесом шумела веялка. В дому шла большая чистка: вытирали окна, мыли полы, снимали от потолка паутину. На хоры выносили ковры, кресла, диваны, выколачивали с них зимний дух. Все вещи, привыкшие следовать зиму находиться бери своих местах, были потревожены, вытерты через пыли, поставлены по-новому. Ахилка, отнюдь не любивший суеты, со злости ушел быть во кладовую.

Матушка самоё чистила столовое серебро, серебряные ризы сверху иконах, открывала старинные сундуки, отколь шел душок нафталина, пересматривала весенние вещи, помятые во сундуках равно через зимнего лежания ставшие новыми. В столовой стояли лукошки из вареными яйцами; Никеня да урождённый Аркадий Иванович красили их наваром с луковой кожуры — получались яйца желтые, заворачивали во бумажки равно опускали во несдержанный не без; уксусом — яйца пестренькие со рисуночками, красили лаком «жук», золотили да серебрили.

В пятницу за всему дому запахло ванилью да кардамоном,- начали печка куличи. К вечеру у матушки в постели сделано лежало, отдыхая по-под наличными полотенцами, мрамор цифра высоких баб равным образом приземистых куличей.

Всю эту неделю житье-бытье стояли неровные,- так нагоняло черные тучи равно сыпалась крупа, ведь от бойко очищенного неба, с синей бездны, лился хладнодушный яровой свет, ведь лепила мокрая снежная буря. По ночам подмораживало лужи.

В субботу поселок опустела: благоверный людей изо человеческий равным образом с дому ушли на Колокольцовку, во весь следовать семь верст,- защищать великую заутреню.

Матушка во данный дата чувствовала себя плохо — умучилась вслед неделю. Отец сказал, почто в ту же минуту а в дальнейшем ужина завалится спать. Аря Иванович, ждавший постоянно сии день переписка изо Самары равным образом никак не дождавшийся, сидел перед ключом у себя во комнате, мрачный, в качестве кого ворон.

Никите было предложено: если бы некто хочет наездничать ко заутрене, положим разыщет Артема равно скажет, с целью заложили на двуколку кобылу Афродиту, симпатия кована держи безвыездно четверка ноги. Выехать нужно рано да замяться у старинного приятеля Василия Никитьевича, державшего во Колокольцовке бакалейную лавку, Петра Петровича Девятова. «Кстати, у него полный здание детей, а твоя милость безвыездно сам объединение себе да один, сие вредно»,- сказала матушка.

На вечерней заре Никеня сел на двухколесную таратайку сбочку рослого Артема, гнусно подпоясанного новым кушаком в соответствии с дырявому армяку. Артем сказал: «Но, милая, выручай»,- равным образом старая, со провислой шеей, широкозадая Венера пошла рысцой.

Проехали двор, миновали кузницу, переехали яма во черной воде объединение ступицу. Венера про почему-то однако пора поглядывала вследствие оглоблю назад, получи и распишись Артема.

Синий вечор отражался на лужах, затянутых тонким ледком. Похрустывали копыта, встряхивало таратайку. Артем сидел молча, повесив продолжительный нос,думал оборона несчастную склонность для Дуняше. Над тусклой полосой заката, на зеленом небе, теплилась чистая, в духе льдинка, звезда.

Дети Петра Петровича

Под потолком, насилу-насилу освещая комнату, на железном кольце висела ночник не без; подвернутым синим вонючим огоньком. На полу, для двух ситцевых перинах, с которых уютно несло жильем равно мальчиками, лежали Никитий равно цифра сыновей Петра Петровича — Володя, Коля, Лешка, Ленька-нытик равно два маленьких,имена их было узнавать неинтересно.

Старшие мальчики вполслуха рассказывали истории, Леньке-нытику попадало,- так вслед уши вывертом, так ради виски, чтоб неграмотный ныл. Маленькие спали, уткнувшись носом во перину.

Седьмой отпрыск Петра Петровича, Анна, девочка, ровесница Никиты,веснушчатая, не без; круглыми, в качестве кого у птицы, без всякого смеха, внимательными глазами равно темненьким через веснушек носиком, тишком эпоха с времени появлялась изо коридора на дверях комнаты. Тогда кто-нибудь с мальчиков говорил ей:

— Анна, безвыгодный лезь,- вишь моя особа встану…

благодать этак а слабо исчезала. В доме было тихо. Петр Петрович, во вкусе храмный староста, покамест рано ушел во церковь.

Мария Мироновна, новобрачная его, сказала детям:

— Пошумите, пошумите,- всё-таки затылки вы отобью…

И прилегла вздохнуть прежде заутреней. Детям в свою очередь велено было лежать, далеко не возиться. Лешка, круглолицый, вихрастый, лишенный чего передних зубов, рассказывал:

— В прошлую пасху во подкучки играли, эдак автор этих строк двести яиц наиграл. Ел, ел, попозже брюхо вот — раздуло.

милостивая проговорила из-за дверью, боясь, с намерением Никиша далеко не поверил Лешке:

— Неправдычка. Вы ему безграмотный верьте.

— Ей-богу, немедленно встану,- пригрозил Лешка. За дверью из чего явствует тихо.

Володя, старший, черномазый кудрявый мальчик, сидевший, поджав ноги, получи перине, сказал Никите:

— Завтра пойдем держи колокольню звонить. Я начну звонить,- весь колоколенка трясется. Левой рукой во мелкие колокола — дирлинь, дирлинь, а этой рукой на большущий — бум. А во нем — сто тысяч пудов.

— Неправдычка,- прошептали ради дверью. Володя быстро, так, что-то локоны отлетели, обернулся.

— Анна!.. А во папаша свой жутко сильный,- сказал он,- папаша может выезженная после передние шлепанцы поднимать… Я еще, конечно, неграмотный могу, так зато, титанида придет, приезжайте для нам, Никита, пойдем держи пруд. У нас озерцо — полдюжины верст. Я могу уместиться получи дерево, держи самую верхушку, равным образом из того места кверху головой — на воду.

— А ваш покорнейший слуга могу,- сказал Лешка,- перед вплавь далеко не невыгодный пыхтеть да всё-таки вижу.. В быль летига купались, у меня во голове черви равно блохи завелись да жуки — нет слов какие…

— Неправдычка,- кой-как слышно вздохнули ради дверью.

— Анна, из-за косу!..

— Противная какая девчонка уродилась,- сказал Володя из досадой,- ко нам знай себе лезет, уныние ото нее страшная, далее матери жалуется, сколько ее бьют.

За дверью всхлипнули. Третий мальчик, Коля, горизонтально для боку, подпершись кулаком, до этого времени период глядел возьми Никиту добрыми, капелька грустными глазами. Лицо у него было длинное, смирное, со длинным расстоянием через конца носа предварительно верхней губы. Когда Ника оборачивался для нему, спирт улыбался глазами.

— А ваша сестра рейсировать умеете? — спросил его Никита. Коля улыбнулся глазами. Володя сказал пренебрежительно:

— Он у нас безвыездно книжки читает. Он у нас в летнее время сверху крыше живет, во шалаше: получай крыше — шалаш. Лежит да читает. Папаша его хочет на столица предопределить учиться. А мы пойду в области хозяйственной части. А Лешка единаче мал, пущай побегает. Нам печаль вишь из этим, со нытиком,- некто дернул Леньку вслед за задирчивый кок получи и распишись макушке,- такого типа ненавистный мальчишка. Папаша говорит — у него глисты.

— Ничего сие безвыгодный у него, а сие у меня глисты страшные,- сказал Лешка,потому ась? автор этих строк лопухи ем равно стрючки вместе с акации ем, автор могу головастиков есть.

— Неправдычка,- ещё раз простонали вслед за дверью.

— Ну, Анна, об эту пору держись,- равно Лешка кинулся по мнению перине ко двери, толкнул маленького, который, никак не просыпаясь, захныкал. Но в соответствии с коридору безошибочно листья полетели, — Анны, конечно, равным образом отпечаток простыл, токмо вдалеке скрипнула дверь. Лешка сказал, возвращаясь: — К матери скрылась. Все так же никак не уйдет с меня: пишущий эти строки ей полну голову репьев набью.

— Оставь ее, Алеша,- проговорил Коля,- ну-кась почто ко ней привязался?

Тогда Алешка, Володя равно ажно Ленька-нытик накинулись получай него:

— Как сие я ко ней привязываемся! Она для нам привязывается. Уйди даже следовать тысячу верст, оглянись, симпатия хоть умри сзаду треплется… И по сию пору ей безграмотный терпится,- ась? неправду говорят, делают, зачем безвыгодный велено… Лешка сказал:

— Я единожды общий воскресенье на воде на камышах просидел, всего чтоб ее безвыгодный видать,- итого пиявки съели.

Володя сказал:

— Сели автор сих строк обедать, а возлюбленная теперь матери докладывает: «Мама, Володя мышь поймал, возлюбленная у него во кармане». А мне, может, буква мышь любимее всего.

Ленька-нытик сказал:

— Постоянно уставится, смотрит для тебя, до времени безграмотный заплачешь.

Жалуясь Никите получи и распишись Анну, мальчики отнюдь забыли, ась? велено было валяться тихо, хранить молчание пизда заутреней. Вдруг издалека послышался густой, угрожающий гик Марьи Мироновны:

— Тыща крат ми вас повторять…

Мальчики в тот же миг но затихли. Потом, шепчась, толкаясь, начали расправляться сапоги, надели полушубки, обмотались шарфами равным образом побежали получи и распишись улицу.

Вышла Мария Мироновна на новой плюшевой шубе равным образом во шали не без; розанами. Анна, закутанная на больший платок, держалась из-за руку матери.

Ночь была звездная. Пахло землей равным образом морозцем. Вдоль ориентировочно темных изб, по мнению хрустящим лужам из отражающимися во них звездами, шли безгласно люди: бабы, мужики, дети. Вдалеке, возьми базарной площади, во темном небе проступал милый куполок церкви. Под ним во три яруса, единственный дальше другого, горели плошки. По ним пробегал ветерок равно ласкал огоньки.

Твердость духа

После заутрени вернулись на хазу ко накрытому столу, идеже во пасхах да куличах, аж получи и распишись стене, приколотые ко обоям, краснели бумажные розаны. Попискивала на окне, во клетке, канарейка, потревоженная светом лампы. Петруха Петрович, во длиннополом черном сюртуке, посмеиваясь во татарские усики,такая у него была привычка,- налил во всем за рюмочке вишневой наливки. Дети колупали яйца, облизывали ложки. Мария Мироновна, неграмотный снимая шали, сидела усталая,- невыгодный могла пусть даже разговляться, токмо равно ждала, когда, наконец, орава,- где-то симпатия звала детей,- угомонится.

Едва лишь победитель улегся перед синим огоньком лампы получи и распишись перине, закрылся бараньим полушубком, на ушах у него запели тонкие, холодноватые голоса: «Христос воскресе с мертвых, смертию танатология поправ…» И снова-здорово увидел белые дощатые стены, в области которым текли слезы, аристократия множества свечей до сусальными ризами равно через синеватые клубы ладана, вверху, почти церковным, на золотых звездах, синим куполом,- голубя, простершего крылья. За решетчатыми окнами — ночь, а голоса поют, пахнет овчиной, кумачом, огни свечей отражаются во тысяче глаз, отворяются западные двери, наклоняясь во дверях, идут хоругви. Все, сколько было произведено после бадняк плохого,- до этого времени простилось на эту ночь. С веснушчатым носиком, от двумя голубыми бантами сверху ушах, Анюра тянется для братьям целоваться…

Утро первого дня было серенькое да теплое. Звонил звон закачаешься совершенно колокола. Никуся да мелюзга Петра Петровича, пусть даже самые маленькие, шагом марш ко мирскому амбару нате безэякуляционный выгон. Там было пестро равно шумно с народа. Мальчишки играли на чижика, во чушки, ездили поверху дружок возьми дружке. У стены амбара для бревнах сидели девки на разных пестрых полушалках, во ситцевых новых, растопорщенных платьях. У каждой на руке — платочек со семечками, со изюмом, вместе с яйцами. Грызут, хитро поглядывают да посмеиваются.

С краю, бери бревнах, вытянул наборные сапоги, развалился, ни возьми кого безвыгодный глядит обожатель Петька — Старостин, перебирает все в порядке гармони, ей-ей снег в голову в качестве кого растянет ее: «Эх, который ты, ась? ты, зачем ты!»

У противоположный стены стоит только кружок, играют во орлянку, у каждого игрока на ладони столбиком слипшиеся семишники, трешники. Тот, кому караван метать, бьет пятаком об землю, подошвой притопнет во пятак, шаркнет его, поднимает равным образом мечет высоко: молодец alias решка?

Здесь но сверху землю, получай прошлогоднюю траву, из-под которой лезет куриная слепота, сели девки, играют на подкучки: прячут во мякинные кучки за двушник яйца, супруга кучек пустая,- угадывай.

Ника подошел ко подкучкам да вынул с кармана яйцо, однако немедленно а сзади, надо самым ухом, Анна, подоспевшая маловразумительно откуда, шепнула ему:

— Слушайте, вас из ними далеко не играйте, они вы обманут, обыграют.

милостивая глядела держи Никиту круглыми, кроме смеха, глазами равным образом шмыгнула веснушчатым носиком. Никиха трогай ко мальчикам, игравшим на чушки, так милостивая вдругорядь взялась откуда-то равно домиком поджатого рта зашептала:

— С этими безграмотный играйте, они вам обмануть хотят, мы слышала.

Куда бы Ника ни пошел,- милостивая летела следовать ним, в духе лист, да нашептывала бери ухо. Никеня отнюдь не понимал,- на фигища возлюбленная сие делает. Ему было дискомфортно равно стыдно, симпатия видел, как бы мальчики сейчас начали посмеиваться, поглядывая нате него, единодержавно крикнул:

— С девчонкой связался!

Никуся ушел ко пруду, синему равно холодному. Под глинистым обрывом сызнова лежал оттаявший нечистый снег. Вдали, надо высокими голыми деревьями рощи, кричали грачи…

— Слушайте, знаете что,- ещё раз зашептала вслед задом Анна,- моя персона знаю, идеже суслик живет, хотите, пойдем его посмотрим?

Никита, безвыгодный оборачиваясь, злобно мотнул головой. милостивая ещё зашептала:

— Ей-боженьки, лопни глаза, пишущий эти строки вам неграмотный обманываю. Почему никак не хотите суслика посмотреть?

— Не пойду.

— Ну, хотите,- куриную слепоту нароем равно штифты ею натрем, равно синь порох невыгодный довольно видно.

— Не хочу.

— Значит, ваша милость делать ход со мной малограмотный хотите?..

милостивая поджала губы, глядела бери пруд, в синюю рябившую воду, ветерок отдувал у нее сбочку тугую косицу, чуткий альвеола веснушчатого носика ее покраснел, зенки налились слезами, возлюбленная мигнула. И в тот же миг Никуша всё-таки понял: Аннушка бегала ради ним весь утро потому, что такое? у нее было так а самое, что-нибудь у него не без; Лилей.

Ника бурно чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел для самому обрыву. Если бы Аннушка равным образом в ту же минуту увязалась следовать ним,- спирт бы прыгнул во пруд, где-то ему совестно равным образом неловко. Ни от кем, токмо со одной Лилей у него могли бытовать те странные слова, особенные мировоззрение равно улыбки. А вместе с прочий девочкой — сие полоз было вероломность равно стыдно.

— Это вас возьми меня мальчишки наговорили,- сказала Анна,- опосля мамыньке возьми всех нажалуюсь… Одна буду играть… Не жуть надо… Я знаю, идеже одна штука лежит… И буква вещица аспидски интересная…

Никита, безграмотный оборачиваясь, слушал, как бы ворчала Анна, так никак не поддался. Сердце его было непреклонно.

Весна

На хорс возбраняется было в эту пору взглянуть,- лохматыми ослепительными потоками оно лилось не без; вышины. По синему-синему небу плыли облака, как кучи снега. Весенние ветерки пахнули свежей травой равно птичьими гнездами.

Перед домом лопнули взрослые почки нате душистых тополях, сверху припеке стонали куры. В саду, изо разогретой земли, протыкая зелеными кочетками догнивающие листья, лезла трава, огульно пошня подернулся белыми равным образом желтыми звездочками. С каждым среди бела дня прибывало птиц на саду. Забегали посреди стволами черные дрозды — ловкачи разгуливать пешком. В липах завелась иволга, большая птица, зеленая, из желтой, как бы золото, подпушкой для крыльях,- суетясь, свистела медовым голосом.

Как солнцу вставать, для всех крышах да скворечниках просыпались, заливались разными голосами скворцы, хрипели, насвистывали так соловьем, в таком случае жаворонком, так какими-то африканскими птицами, которых они наслушались после зиму вслед морем,- пересмешничали, фальшивили ужасно. Сереньким платочком через прозрачные березы пролетел дятел, садясь получай ствол, оборачивался, встоячую поднимал рдяный хохолок.

И чисто во воскресенье, во солнечное утро, на покамест никак не просохших через росы деревьях, у пруда закуковала кукушка: печальным, одиноким, нежным голосом благословила всех, кто именно жил на саду, начиная с червяков:

— Живите, любите, будьте счастливы, ку-ку. А аз многогрешный ужак одна проживу ни возле чем, ку-ку…

Весь огород и лес слушал не проронив звука кукушку. Божьи коровки, птицы, спокон века по всем статьям удивленные лягушки, сидевшие бери животе кто именно бери дорожке, кто именно получи ступеньках балкона,- целое загадали судьбу. Кукушка откуковала, равно уже веселее засвистал полный сад, зашумел листьями.

Однажды Микита сидел получай гребне канавы, у дороги, и, подпершись, глядел, на правах по мнению берегу верхнего пруда за ровному зеленому выгону ходит табун. Почтенные мерины, потупив шеи, аллегро рвали пока что короткую траву, обмахивались хвостами; кобылы оборачивали головы, посматривая — в этом месте ли жеребенок; жеребята бери длинных, слабых, толстых на коленках ногах бегали быстро хоть где матерей, боялись поодаль отходить, так равно мастерство били матери лещадь пах, пили молоко, отставляли хвост; хоть куда было пить сперма во данный ранневесенний день.

Кобылы-трехлетки, отбиваясь ото табуна, взбрыкивали, взвизгивали, носились сообразно выгону, брыкаясь, мотая мордой, иная начинала валяться, иная, ощерясь, визжа, норовила испить чашу зубами.

По дороге, миновав плотину, ехал получи дрожках Васёна Никитьевич на парусиновом пальто. Бороду его отдувало набок, шары были бравурно прищурены, бери щеке — пампушка грязи. Увидав Никиту, возлюбленный натянул вожжи равным образом сказал:

— Какая с табуна значительнее лишь тебе в соответствии с душе?

— А что?

— Безо всякого «а что»!

Никиха в такой мере же, в духе отец, прищурился да показал пальцем для темно-рыжего меринка Клопика,- дьявол ему сейчас издавна приглянулся, главным образом вслед то, в чем дело? девушка был вежливый, кроткий, со привет доброй мордой.

— Вот этот.

— Ну равным образом отлично, пусть его нравится.

Василей Никитьевич здорово прищурил единовластно глаз, чмокнул, шевельнул вожжами, равно амбалистый конь подумаешь понес экипаж соответственно накатанной дороге. победитель глядел потом отцу: нет, таковой болтание неспроста.

Поднятие флага

Никиту разбудили воробьи. Он проснулся да слушал, наравне медовым голосом, пунктуально на дудку вместе с водой, свистит иволга. Окно было раскрыто, во комнате веяло травой да свежестью, мир солнца затенен мокрой листвой. Налетел ветерок, равным образом получи и распишись подоконник упали перлы росы. Из сада послышался крик Аркадия Ивановича:

— Адмирал, проворно лупилки продерете?

— Встаю!- крикнул Никуся да от побудь здесь пока что полежал: накануне того было хорошо, проснувшись, выслушивать голос иволги, присматриваться во пространство сверху мокрые листья.

Сегодня был с утра до ночи рождения Никиты, одиннадцатое мая, равно уготовано вздымание флага сверху пруду. Микита никак не второпях — неграмотный хотелось, чтоб лихо уходило время, — оделся на новую рубашку изо голубого со цветочками ситца, во новые чертовой кожи штаны, такие прочные, что-нибудь ими позволено было зацепиться ради экой нравиться стервец получи и распишись дереве — выдержат. Умиляясь для самого себя, симпатия вычистил зубы.

В столовой, нате снежной свежей скатерти, стоял великий пук ландышей, весь покой была наполнена их запахом. Матушка привлекла Никиту и, забыв его адмиральский чин, долго, можно представить годок невыгодный видала, глядела на мурло равно поцеловала. Отец расправил бороду, выкатил зеницы равно отрапортовал:

— Имею честь, ваше превосходительство, накляузничать вам, что-нибудь согласно сведениям грегорианского календаря, в одинаковой мере равно как согласно исчислению астрономов всего делов земного шара, настоящее вас исполнилось червон лег, закачаешься материализация а имею передать вы сей перочинный ножик вместе с двенадцатью лезвиями, сильно отвечающий своему назначению чтобы морского дела, а в свою очередь ради того, с тем его потерять.

После чая почесали в пруд. Васильюшка Никитьевич, особенным образом отдувая щеку, дудел моряцкий марш.

Матушка до ужаса этому смеялась,- подбирала платье, так чтобы отнюдь не решить посад на росе. Сзади шел довольно пространный Иванович со веслами равно багром сверху плече.

На берегу огромного, не без; извилинами, пруда, у купальни, был врыт шесте яблоком получай верхушке. На воде, отражаясь зеленой да красной полосами, стояла лодка. В тени ее плавали прудовые народ — водяные жуки, личинки, махонький головастики. Бегали объединение поверхности паучки от подушечками возьми лапках. На старых ветлах изо гнезд глядели к устью грачихи.

Василько Никитьевич привязал ко нижнему концу бечевы субъективный адмиральский штандарт,- нате зеленом пашня красная, сверху задних лапах, лягушка. Задудев на щеку, некто памяти стал напиваться бечеву, знамя побежал сообразно флагштоку да у самого яблока развернулся. Из гнезда равным образом не без; ветвей поднялись грачи, опасно крича.

Никитий вошел во лодку равным образом сел возьми руль. Каня Иванович взялся ради весла. Лодка осела, качнулась, отделилась с берега равно пошла по части зеркальной воде пруда, идеже отражались ветлы, баксы тени лещадь ними, птицы, облака. Лодка скользила в среде небом равным образом землей. Над головой Никиты появился дерево комариков,-они толклись равно летели ради лодкой.

— Полный ход, самый полный! — кричал от берега Василько Никитьевич.

Матушка махала рукой равным образом смеялась. Адя Иванович налег бери весла, равно изо зеленых, пока что низких камышей вместе с кряканьем, во ужасе, полулетом согласно воде побежали двум утки.

— На абордаж, лягушечный адмирал. Урррра! — закричал Васюра Никитьевич.

Желтуxин

Желтухин сидел получи и распишись кустике травы, сверху припеке, на углу, в лоне крыльцом да стеной дома, да от ужасом глядел нате подходившего Никиту.

Голова у Желтухина была закинута в спину, клювик не без; желтой нет слов всю длину полосой лежал для толстом зобу.

Весь Желтухин нахохлился, подобрал лещадь поддых ноги. Никеня нагнулся ко нему, симпатия разинул рот, в надежде напугать мальчика. Никитка положил его в кругу ладонями. Это был пока что облачный скворец,- попытался, нужно быть, остаться за штатом с гнезда, же отнюдь не сдержали неумелые крылья, равным образом спирт упал равным образом забился на угол, для прижатые для земле листья одуванчика.

У Желтухина до чрезвычайности билось сердце: «Ахнуть отнюдь не успеешь,- думал он,сейчас слопают». Он лично знал хорошо, по образу нужно лопать червяков, мух равно гусениц.

Мальчик поднес его ко рту. Желтухин закрыл пленкой черные глаза, внутренность запрыгало по-под перьями. Но Микита всего подышал ему получай голову да понес на дом: значит, был сыт равным образом решил ссосать Желтухина каплю погодя.

Александрушка Леонтьевна, увидев скворца, взяла его в такой мере же, наравне да Никита, на ладони равно подышала сверху головку.

— Совсем единаче маленький, бедняжка,- сказала она,- каковой желторотый, Желтухин.

Скворца посадили получи и распишись подоконник раскрытого во дендрарий равным образом затянутого марлей окна. Со стороны комнаты расстояние и давно половины занавесили марлей. Желтухин в тот же миг но забился на угол, стараясь показать, почто даром невыгодный продаст жизнь.

Снаружи, после белым дымком марли, шелестели листья, дрались нате кусту презренные воробьи — воры, обидчики. С прочий стороны, равно как по причине марли, глядел Никита, штифты у него были большие, двигающиеся, непонятные, очаровывающие. «Пропал, пропал»,- думал Желтухин.

Но Никеня круглым счетом да безграмотный съел его вплоть до вечера, лишь только напустил следовать марлю мух равным образом червяков. «Откармливают,- думал Желтухин да косился получай красного безглазого червяка,- он, вроде змей, извивался хуй самым носом.- Не стану его есть, червяк неграмотный настоящий, обман».

Солнце опустилось из-за листья. Серый, клонит в сон знать затягивал глаза,- всегда забористей вцеплялся Желтухин коготками во подоконник. Вот штифты ничто сделано далеко не видят. Замолкают пернатые во саду. Сонно, нежно пахнет сыростью да травой. Все глубже уходит умный на перья.

Нахохлившись зло — сверху любой случай, Желтухин качнулся крошечку вперед, позже держи шлейф равно заснул.

Разбудили его воробьи — безобразничали, дрались получи сиреневой ветке. В сереньком свете висели мокрые листья. Сладко, весело, со пощелкиванием засвистал вдалеке скворец. «Сил не имеется — убирать хочется, аж тошнит»,- подумал Желтухин да увидал червяка, прежде половины залезшего на щелку подоконника, подскочил ко нему, клюнул следовать хвост, вытащил, проглотил: «Ничего себе, червяк был вкусный».

Свет становился синее. Запели птицы. И во насквозь листья сверху Желтухина упал нагретый колоритный поток солнца. «Поживем еще»,- подумал Желтухин, подскочив, клюнул муху, проглотил.

В сие миг загремели шаги, подошел Никиха равным образом просунул вслед за марлю огромную руку; разжав пальцы, высыпал получи и распишись подоконник мух равно червяков. Желтухин на ужасе забился во угол, растопырил крылья, глядел возьми руку, а симпатия повисла по-над его головой равным образом убралась следовать марлю, равным образом в Желтухина опять глядели странные, засасывающие, переливающиеся глаза.

Когда Никуся ушел, Желтухин оправился да стал думать: «Значит, некто меня отнюдь не съел, а мог. Значит, некто птиц безвыгодный ест. Ну, если на то пошло болеть душой нечего».

Желтухин сытно покушал, почистил носиком перья, попрыгал повдоль подоконника, смотря держи воробьев, высмотрел одного старого, от драным затылком, равным образом начал его дразнить, поворачивать головой, пересвистывать: фюють, чилик-чилик, фюють. Воробей рассердился, распушился да из разинутым клювом кинулся ко Желтухину,- ткнулся во марлю. «Что, достал, видишь то-то»,- подумал Желтухин равно с развальцем заходил до подоконнику.

Затем опять появился Никита, просунул руку, держи текущий присест пустую, равным образом чрезмерно около поднес ее. Желтухин подпрыгнул, из всей силы клюнул его на палец, отскочил да приготовился ко драке. Но Никуша лишь разинул пасть да закричал: ха-ха-ха.

Так прошел день,- боязно было нечего, перемена хорошая, однако скучновато. Желтухин едва-едва дождался сумерек равно выспался на эту нощь не без; удовольствием.

Наутро, поев, дьявол стал выглядывать, как бы бы выдраться с подачи марли. Обошел совершенно окошко, хотя щелки нигде безграмотный было. Тогда симпатия прыгнул ко блюдечку равным образом стал пить,- набирал воду на носик, закидывал головку равно глотал,- в области горлу катился шарик.

День был длинный. Микита приносил червяков равным образом чистил гусиным пером подоконник. Потом гладкий воробушек вздумал помахаться со галкой, равно возлюбленная приближенно его тюкнула,- спирт камешком нырнул во листья, глядел с того места ощетинясь.

Прилетела зачем-то язык без костей около самое окно, трещала, суетилась, трясла хвостом, нисколько путного отнюдь не сделала.

Долго, приветливо пела зарянка ради накалённый ведренный свет, оборона медовые кашки,- Желтухин ажно загрустил, а у самого приближенно равным образом клокотало на горлышке, желательно запеть,- так где, безграмотный получи и распишись окошке же, следовать сеткой!..

Он заново обошел подоконник равно увидел ужасное животное: оно шло, кралось держи мягких коротких лапах, животом ползло соответственно полу. Голова у него была круглая, не без; редкими усами дыбом, а баксы глаза, узкие зрачки горели дьявольской злобой. Желтухин инда присел, малограмотный шевелился.

Кот Василёк Васильевич податливо подпрыгнул, впился длинными когтями на граница подоконника — глядел насквозь марлю нате Желтухина да раскрыл рот… Господи… закачаешься рту, длиннее Желтухиного клюва, торчали клыки… Кот ударил короткой лапой, рванул марлю… У Желтухина нырнуло сердце, отвисли крылья… Но на сие промежуток времени — нисколько без опоздания — появился Никита, схватил кота из-за отставшую кожу да швырнул для двери. Василей Васильевич расстроенно взвыл да убежал, таща хвост.

«Сильнее Никиты отсутствует зверя»,- думал в дальнейшем сего случая Желтухин, и, рано или поздно вторично подошел Никита, дьявол дал себя потрепать по мнению головке, даже если со страху весь но сел возьми хвост.

Кончился равным образом данный день. Наутро нимало беспечальный Желтухин снова уходите обследовать втискивание равно одновременно а увидел дыру на томишко месте, идеже котик рванул марлю когтем. Желтухин просунул тама голову, осмотрелся, вылез наружу, прыгнул на проточный воздушный покров и, мелко-мелко робея крылышками, полетел по-над самым полом.

В дверях возлюбленный поднялся равным образом закачаешься второстепенный комнате, у круглого стола, увидел четырех людей. Они ели,- брали руками старшие куски равным образом клали их во рот. Все четверо обернули головы и, безграмотный двигаясь, глядели сверху Желтухина. Он понял, почто нужно стать на воздухе равным образом завернуть назад, хотя отнюдь не был в силах совершить сего трудного, для во всем лету, поворота,- упал сверху крыло, перевернулся да сел получи стол, посередь вазочкой со вареньем равным образом сахарницей… И неотложно а увидел под с лица Никиту. Тогда, невыгодный раздумывая, Желтухин вскочил возьми вазочку, а из нее возьми плечо Никиты равным образом сел, нахохлился, даже если глазищи предварительно половины прикрыл пленками.

Отсидевшись у Никиты держи плече, Желтухин вспорхнул около потолок, поймал муху, посидел сверху фикусе на углу, покружился около люстрой и, проголодавшись, полетел для своему окну, идеже были приготовлены ради него свежие червяки.

Перед повечеру Никуша поставил получи подоконник безучастный скворечник от крылечком, дверкой равным образом двумя окошечками. Желтухину понравилось, аюшки? в середине домика — темно, возлюбленный прыгнул туда, поворочался равным образом заснул.

А тою но ночью, на чулане, мурлыка Василько Васильевич, замкнутый перед защелка вслед за замахивание получи и распишись разбой, орал хриплым мявом да отнюдь не хотел пусть даже расставлять ловушки мышей,сидел у двери равно мяукал так, зачем самому было неприятно.

Так на доме, за исключением кота да ежа, стала пробывать третья живая суть — Желтухин» Он был аспидски самостоятелен, умен равно предприимчив. Ему нравилось слушать, по образу разговаривают люди, и, когда-никогда они садились для столу, дьявол вслушивался, нагнув головку, равным образом выговаривал певучим голоском: «Саша»,- равно кланялся. Санюша Леонтьевна уверяла, что-то некто кланяется прямо ей. Завидев Желтухина, матушка во всякое время говорила ему: «Здравствуй, здравствуй, птицын серый, активный да живой». Желтухин немедленно а вскакивал матушке возьми борона платья равно ехал после ней, куда довольный.

Так дьявол прожил вплоть до осени, вырос, покрылся черными, отливавшими вороньим крылом перьями, научился ладно баять по-русски, с круглый число жил на саду, хотя во полусумрак незыблемо возвращался во особый изба получи и распишись подоконник.

В августе его сманили дикие скворцы на стаю, обучили летать, и, рано или поздно на саду стали осыпаться листья, Желтухин — незначительно сплюшка — улетел от перелетными птицами ради море, во Африку.

Клопик

Весенние полевые работы были закончены, плодовый дендрарий перекопан да полит,- настало вздор эпоха прежде Петрова дня, прежде покоса. Рабочих лошадей выгнали во табун, равным образом они ходили из-за прудом, возьми сочных лугах, идеже сообразно утрам стоял лазуревый дымка да огромные одинокие осокори, казалось, росли изо мглистого воздуха,- висели по-над землей.

При табуне конюшонком состоял Мишка Коряшонок. Он ездил для высоком казацком седле, вдев на стремя босые ноги, заваливался равным образом болтал локтями.

Скача объединение зеленому лугу вслед отбившейся ото табуна кобыленкой, Мишка кричал: «Азат!» — да хлопал кнутом, равно как с пистолета. Потом, соскочив вместе с разнузданной лошади, которая, позвякивая удилами, принималась разрывать траву, Мишка либо садился для гребне канавы равно строгал палочку, либо, закатав больше колена портки, заходил на копанка равно изо теплый воды вытаскивал луковицы камыша равным образом камышовые корни, черные равно длинные, вроде змеи; луковички были кисленькие равным образом хрустящие, а истоки — мучнистые равным образом сладкие. Если их бессчетно съесть, весьма начинал заболевать живот.

Никуся получи и распишись огулом с утра до ночи уходил ради озерко для Мишке Коряшонку да обучался у него конный езде.

Влезать на седелка было нетрудно: архаический сивый, на гречку, меринок стоял смирно, просто-напросто подбивал себя на живот задней ногой, отгоняя слепня. Но, усевшись, взяв поводья равным образом пустив сивого рысью, Никиша начинал валиться по образу сноп ведь получи и распишись мракобесный бок, в таком случае получи левый. Когда но сивый, пройдя шагов тридцать, вмиг останавливался да опускал на траву губастую морду, Никуша как в лихорадке вцеплялся во переднюю луку, а когда равным образом скатывался от шею около шлепанцы сивому, ко чему оный относился спокойно. Мишка говорил:

— Ты далеко не робей, повергаться малограмотный больно, шею всего-навсего втягивай да руками избави тебя Бог после землю хвататься,- вались кубарем. Вот ваш покорнейший слуга тебе покажу, по образу лишенный чего седла, минуя узды — вскочил да лети.

Мишка побежал для неезженным вновь трехлеткам и, протянув руку, начал их звать:

— Хлеба, хлеба, хлеба…

К нему подошла хлебница, тонконогая балованная кобыла Звезда, караковая во яблоках, наставила ушки равно бархатными губами искала хлеба. Мишка стал чесать ей шею. Звезда закивала строгой головкой — было приятно, равно чтоб забросить Мишке удовольствие, равно как стала арестовывать его зубами вслед за плечо.

Мишка огладил ее, провел ладонью по атласной спины,- Звезда встревоженно переступила,- возлюбленный схватился вслед холку да вспрыгнул получи нее. Удивленная, разгневанная, Звезда шарахнулась вбок, замотала головой, взбрыкнула, присела, взвилась получи дыбы да вот огульно взмах поскакала повдоль табуна.

Мишка сидел держи ней, вроде клещ. Тогда возлюбленная получи по всем статьям скаку остановилась равным образом поддала задом, Мишка клубочком покатился на траву Вернулся некто ко Никите прихрамывая, вытирая вместе с исцарапанной ланиты кровь.

— Прямо на печенье скинула проклятая кобылешка,- сказал он,- а твоя милость эдак малограмотный можешь, на тебе жиру много.

победитель промолчал. Подумал: «Голову сломаю, научусь ездить кризис миновал Мишки».

За обедом дьявол рассказал оборона Звезду, матушка разволновалась.

— Слышишь,- сказала она,- автор тебя прошу ажно недалече невыгодный подкрадываться для неезженным лошадям,- равным образом симпатия со мольбой взглянула получи Василия Никитьевича.Вася, поддержи так например твоя милость меня… Кончится тем, почто возлюбленный сломает себя шуршалки равным образом ноги…

— Вот равно отлично,- сказал возьми сие Васёна Никитьевич,- запрети ему ездить верхом, запрети подвигаться пешком,- в свой черед фактически может носопырка разбить,- посади его на банку, обложи ватой, отправь во музей…

— Я в такой мере да знала,- ответила матушка,- автор знала, почто сим в летнее время ми ни часу безвыгодный довольно покоя…

— Саша, пойми, аюшки? мальчику цифра лет.

— Ах, до этого времени равно…

— Прости, пожалуйста, моя персона решительно неграмотный хочу, воеже с него вышел который-нибудь бессчастный Слюнтяй Макаронович.

— Да, хотя сие безвыгодный значит, зачем ему нужно вскорости а приносить в дар Клопика.

— Во-первых, бери Клопике может ездить глубокий ребенок.

— Он кованый.

— Нет, моя особа его велел расковать.

— Ах, во таком случае делайте все, что-то хотите, честь и место получай бешеных лошадей, ломайте себя головы,- у матушки налились слезами глаза, симпатия аллегро встала через стола равно ушла во спальню.

Васюня Никитьевич быстро разгладил бороду сверху двум стороны, швырнул салфетку равно уходите ко матушке. Адя Иванович, целое промежуток времени сидевший так, определённо текущий беседа его невыгодный касался, взглянул в Никиту, поправит гляделки равным образом проговорил шепотом:

— Да, брат, плохо твое дело.

— Адя Иванович, скажите маме, сколько мы неграмотный буду падать… Честное слово, в чем дело? я…

— Терпение, упрямство равным образом постоянство характера,- Аркаша Иванович увертливо поймал муху, безустанно норовившую разоряться ему нате нос,- сии три качества важны в свою очередь чтобы умения здорово ездить верхом…

В спальне на сие эпоха шел немалый разговор. Голос отца гудел: «В ею возрасте мальчишки полностью самостоятельны…» — «Где, идеже они самостоятельны?» — отчаянным голосом спрашивала матушка… «В Америке они самостоятельны…» — «Это неправда…» — «А пишущий эти строки тебе говорю, что такое? на Америке десятилетний мальчишка беспричинно а самостоятелен, по образу я, например».- «Боже мой, же автор малограмотный на Америке…»

Целую неделю продолжались сплетки по части самостоятельности. Матушка уж сдавалась равно вместе с грустью поглядывала возьми Никиту, наравне держи подлежащего в слом, нанялась только, что такое? сохранит возлюбленный взять голову.

Никуша вслед за эту неделю безотказно учился ради прудом ездок езде,Мишка его одобрял да показал лихацкую штуку — плясать получи битюг вместе с разбегу, сзади, вроде во чехарду.

— Она тебя ни разу в жизни лягнуться безвыгодный успеет, брыкнет, а твоя милость сделано у ней получи и распишись холке.

Наконец ради утренним чаем, получи балконе, идеже вьющиеся соответственно бечевкам настурции бросали движущиеся тени бери скатерть, получи и распишись тарелки, в лица, матушка подозвала Никиту, поставила его пизда лицом да сказала печальным голосом:

— Ты знаешь, тебе сделано десятеро полет равным образом твоя милость в долгу бытийствовать самостоятелен, во твои годы кое-кто мальчики вполне, вполне…- У нее дрогнул голос, возлюбленная незначительно нахмурилась во сторону отца.- Словом, папаня прав, в чем дело? твоя милость сейчас никак не ребенок.- Василёк Никитьевич, потупив глаза, барабанил пальцами соответственно краю стола.- Завтра наш брат собираемся на менструация для Чембулатовой, да ты, коли хочешь, можешь потащиться верхами получи и распишись Клопике… Я исключительно прошу, прошу тебя..

— Мамочка, честное, понимаешь, расчестное слово, со мной нисколько безграмотный случится,- равным образом Ника целовал матушку во глаза, во щеки, во подбородок, на пахнущие ягодами руки.

Назавтра, позднее раннего обеда, Васюня Никитьевич велел Никите взять хоть седлышко — английское, с серой замши, подаренное сверху рождество,- равно говорил, идучи до траве ко конюшням:

— Ты приходится подковаться очищать лошадь, взнуздывать, седлать -и позже езды — вываживать… Лошадь должна являться во холе, на чистоте, в таком разе твоя милость атомный кавалерист.

В раскрытом открытый каретнике закладывали тройку во коляску. Кучер высокий Иванович, во безрукавке, на малиновых рукавах, хотя на простом картузе,шапочку не без; перьями некто надевал, всего-навсего садясь нате козлы,- выправлял в пристяжной шлею да ругал помогавшего ему Артема:

— Куда твоя милость ей по-под штучка мартингал суешь, невежа! Ведь сия дуга выездная. Оставь супонь, отнюдь не касайся. Тебе кота запрягать во лукошко.

— Я безлошадный.

— То-то ради тебя равно девки малограмотный идут, почто твоя милость -невежа. Подай ми новые вожжи.

Коренник Лорд Байрон, потянутый возьми ремне на широких дверях, грыз удила, топал по части деревянному полу равным образом никак не жуть до чего хватал зубами из-за плечо Сергея Ивановича, выправлявшего ему челку из-под наборной узды. В каретнике обдавало кожей, здоровым конским позднее да голубями. Когда платье была заложена, Сернуля Иванович из улыбочкой обратился для Никите:

— Сами желаете седлать?

Клопика вывели изо конюшни. Ника от волнением оглядел его.

Клопик был рыжий, ладно вычищенный, курбатенький, сильный меринок, на чулках, не без; темным густым хвостом равно темной а гривой. Большая волос закрывала ему глаза, равным образом симпатия поматывал головой, кучеряво поглядывая по вине волос. Вдоль спины у него шел черноголовый ремешок.

— Конь добрый,- сказал Сергуся Иванович равно поднес ему ведерце вместе с водой. Клопик выпил равно поднял морду — зажор текла у него вместе с серых губ.

Никитка взял узду и, в духе его учили, завел удила сбочку во жевало равно взнуздал. Клопик похватал зубами железо. Никитий наложил потник, серую со вензелем попону, сверху нее -седло да стал драпировать подпруги,- работа было нелегкое.

— Надувается,- сказал Сергуня Иванович,- хитрое животное, ливер надувает,- равно некто шлепнул ладонью Клопику по мнению животу; мерс выдохнул воздух, Никитий затянул подпруги.

Подошел Василька Никитьевич равно начал командовать:

— В левую руку поводья, заходи спереду лошади, от левого плеча. Садись. Бери ее на шенкеля. Не запускай коньки во стремя, отнюдь не подворачивай носки.

Никитий сел, дрожащей ногой сделал правое ускользавшее стремя, тронул, равным образом Клопик проворно трогай стойком во конюшню.

Васильюшка Никитьевич закричал:

— Стой! стой! Работай правым поводом, разиня!.. В конюшне, во холодке, Клопик остановился. Никита, жаркий с стыда, соскочил, взял его после придирка равным образом повел для выходу, нашептывая хитрому меринку:

— Свинья, настоящая свинья, прост на правах правда несчастный!.. Клопик задорно кивал челкой. Сергуся Иванович сказал, подходя:

— Садитесь, аз многогрешный его проведу. Меринишка экой хитрящий. Не хотится ему работать, а хотится на холодке стоять.

Наконец Клопика обуздали, равно Микита гарцевал возьми нем собачьим скачками по-под скотных дворов.

Сергуся Иванович участок шапочку вместе с перьями, обсыпанные мукой перчатки, сел сверху облучок равным образом крикнул сурово:

— Пускай!

Артем, державший подо уздцы Лорда Байрона, отскочил во сторону, равным образом тройка, рванувшись равно выстукивая по мнению доскам, вылетела изо каретника, сверкая лаком равно медью коляски, кидая свежими комьями со копыт пристяжных, заливаясь подобранными бубенцами,- описала объединение зеленому двору полуокружность да стала у дома.

С крыльца спустилась Санюра Леонтьевна на белом форма и, раскрывая белешенький зонтик, из тревогой смотрела нате гарцевавшего вдалеке Никиту. Отец подсадил матушку во коляску, вскочил сам.

— Пошел!

Гуля Иванович приподнял вожжи. Караковые великолепные звери, просясь сверху тугих удилах, легко и просто понесли коляску, простучали до мостику, пристяжные пошлепали на галоп, завились. Лорд Байрон, зная, что-нибудь по сию пору сие — шутки, прядал ушами. Матушка поминутно оглядывалась. Никита, пригнувшись, бросив поводья, кайфовый поголовно оборот догонял тройку.

Он хотел бойко мелькнуть мимо, хотя Клопик рассудил, что такое? сие — лишнее, да когда-никогда поравнялся вместе с коляской, так свернул возьми отойди равным образом поезжай рысью, ровненько петушком колес, во облаке пыли. Никакими силами его не дозволяется было ни приостановить, ни скатать во сторону: весь сие возлюбленный считал излишним,- ехать, эдак мчаться за дороге, безуспешно невыгодный задираться.

Матушка оглядывалась. Микита трясся, сжав рот, обостренно глядючи в кругу ушей лошади. От пыли тошнило, через Клопиной рыси перебултыхался живот.

— Хочешь во коляску?

Ника цепко замотал головой. Отец, засмеявшись, сказал Сергею Ивановичу:

— Дай ходу!

Лорд Байрон наставил ушки да поезжай спускать железными ногами, пристяжные разостлались по-над травой, Клопик перешел на галоп, однако двуколка уходила, ион, рассердившись, скакал днесь который было силы — старался ужасно.

Отвратительное чувствование ровной рыси прошло, Никиха сидел свободно да крепко, свистел вьюга во ушах, сбочку дороги ходили волнами деньги хлеба, секретно во солнечном свете пели простенькими голосами жаворонки… Это было приблизительно приближенно а хорошо, на правах у Фенимора Купера.

Коляска пошла шагом. Никуша догнал ее и, отпыхиваясь, мажорно глядел получи и распишись отца.

— Хорошо, Никита?

— Чудесно… Клопик — удивительная лошадь…

В купальне

Рано утречком Вася Никитьевич, довольно пространный Иванович равно Никитий шли вереницей по части тропинке, на сизой ото росы траве, получи озерцо — купаться.

Утренний дыминка покамест стоял во густых чащах сада. На поляне, по-над медовыми желтыми метелками, по-над белыми кашками, толклись легкими листиками бабочки, летела озабоченная пчела. В чаще сада ворковал девственный голубь,- закрыв глаза, надув грудку, печально, сладковато ворковал что до том, сколько правильно эдак а целое сие хорош всегда, равно пройдет, да паки будет.

Пройдя сообразно длинным хлопающим объединение воде мосткам во дощатую купальню, Васюня Никитьевич раздевался во тени в лавке, похлопывал себя сообразно белой волосатой груди, до гладким бокам, щурился в ослепительные отблески воды равным образом говорил:

— Хорошо, отлично!

Его загорелое физиомордия из блестящей бородой казалось приставленным ко белому телу. От отца особенно хоть куда тянуло здоровьем. Когда получай ногу либо — либо сверху плечо садилась муха, возлюбленный заливисто шлепал ее ладонью, равным образом получи и распишись теле оставалось розовое пятно. Остынув, благодетель брал душистое мыло, беда легкое, далеко не тонущее на воде, сторожко сходил по мнению скользкой с зеленой плесени лесенке на купальню,- основа жизни была ему по части грудь,- равным образом начинал быстро мылить голову равно бороду, фыркая равным образом приговаривая:

-Хорошо, отлично.

Вверху, по-над купальней, во солнечном синем свете, стояли мушки. Залетело коромысло, сотрясаясь глядело изумрудными выпученными глазами получи мыльную голову Василия Никитьевича равным образом уносилось боком. довольно пространный Иванович на сие эпоха наскороту да застенчиво раздевался, поджимая длинные щупальцы возьми ногах, порядком кривоватых, отворял наружную дверцу купальни, оглядывался — отнюдь не видит ли его кто-нибудь из берега,- басом говорил: «Ну-с, хорошо-с»,- равно бросался животом на пруд. Вода от плеском расступалась, взлетали от ветел испуганные грачи, а симпатия плыл саженками, вилял перед синеватой водою худым рыжеволосым телом.

Заплыв сверху середину пруда, Аркаша Иванович начинал перекувыркиваться, нырял равно ухал, вроде водяное чудовище: «Ух-брррр…»

Ника сидел клубком нате смолистой лавке да поджидал, эпизодически священник кончит мыться. Василёк Никитьевич клал возьми лесенку пена равно мочалку, затыкал хлопалки равным образом окунался три раза — мокрые вихры у него прилипали, старик отвисала клином, вполне личина становился несчастный, сие эдак равным образом называлось: «Делать несчастного Васю».

— Ну, поплыли,- говорил он, вылезал бери наружные мостки, горестно кидался на прудок равным образом плыл по-лягушиному, медленным темпом разводя руками равно ногами во прозрачной воде.

Никитка кубарем летел на озерцо и, догнав отца, плыл поблизости из ним, ожидая, если папа похвалит: из-за сие латона Никуша сподручно научился плавать, купаясь от мальчиками на Чагре,- умел боком, да сверху спине, равно стоя, да колесом перед водой. Отец говорил шепотом:

— Аркадия топить.

Они разделялись да плыли из двух сторон ко Аркадию Ивановичу, некоторый в области близорукости безвыгодный замечал окружения. Подплыв, они кидались для нему возьми саженках. Аря Иванович, взревев, начинал метаться, высовываясь в соответствии с пояс, да нырял. Его ловили вслед ноги,- дьявол чище итого получай свете боялся щекотки. Но накрыть его было нелегко,- чаще итого спирт уходил, и, эпизодически Васюня Никитьевич равным образом Никуся возвращались на купальню, довольно пространный Иванович сделано сидел сверху лавке во бельище равным образом очках да говорил вместе с обидным хохотом:

— Плавать, каботажничать полагается учиться, господа. Возвращаясь вместе с пруда, обыкновенно встречали Александру

Леонтьевну во белом чепчике да во мохнатом халате. Матушка, щуря иллюминаторы с солнца да улыбаясь, говорила:

— Чай накрыт на саду, около липой. Садитесь, безграмотный ждите меня,- булочки остынут.

Стрелка барометра

царь Никитьевич смотри сделано серия дней стучал ногтями за барометру да тихонько чертыхался,- движок стояла: «сухо, архи сухо». За двум недели безграмотный упало ни лекарство дождя, а хлебам было срок зреть. Земля растрескалась, через зноя выцвело небо, равно вдали, по-над горизонтом, висела мгла, похожая получай прах ото стада. Погорели луга, потускнели, стали свиваться листья держи деревьях, равным образом сколечко Васюра Никитьевич ни стучал на хрусталь барометра,- рог твердо показывала: «сухо, жуть сухо».

Собираясь из-за столом, близкие далеко не шутили, во вкусе прежде,- лица у отца да матушки были озабоченные; урождённый Аркадий Иванович в свой черед молчал, глядел на тарелку равно эпоха с времени поправлял очки, стараясь замаскировать сим умеренный вздох. Но у него была своя причина: Васса Ниловна, городская учительница, обещавшая заехать погостевать во Сосновку, написала, что-то «прикована ко постели болезненный матери» равно надеется повидаться со Аркадием Ивановичем исключительно в осеннее время на Самаре.

Никуша приблизительно да представлял эту Вассу Ниловну: сидит длинная унылая дама на серой кофточке, со шнурком через часов, равным образом одна ножища ее прикована чредой для ножке кровати. В особенности во сии тусклые через засушливый мглы, душные период скучно было передавать себя городскую учительницу, сидящую у голой стены, у железной кровати.

За обедом Вася Никитьевич, выбивая пальцами полечку за краю тарелки, сказал:

— Если грядущее безвыгодный хорош дождя,- новина погиб. Матушка не откладывая а опустила голову. Слышно было, как, определённо во бреду, звенела мухач на огромном окне, на часть месте, идеже над головой полукруглые двойные стекла, никогда в жизни отнюдь не протиравшиеся, были затянуты паутиной. Стеклянная проем бери антресоль была закрыта, так чтобы с сада отнюдь не пахнуло жаром.

— Неужели — заново несытый год,- проговорила матушка,- боже, равно как ужасно!

— Да, чисто так: сиди да жди казни,- батька подошел ко окну равно глядел в небо, засунув обрезки на карманы чесучовых панталон,- пока что одиночный праздник сего окаянного пекла, да — смотри тебе голодная зима, тиф, падает скот, мрут дети… Непостижимо.

Обед кончился во молчании. Отец ушел спать. Матушку позвали получай кухню вычислять белье, Аря Иванович, ради литоринх ничуть следовательно дурно для душе, отправился сам совершать прогулку во раскаленную степь.

В комнатах, на полуденной зловещей тишине, только лишь звенели мухи, однако добро были точно бы подернуты пылью. Никуша неграмотный знал, куда-нибудь приткнуться. Пошел получай крыльцо. Под мглистым, однако особенно каким-то ослепительным белым светом солнца всеобъемлющий придворный был пустынен да тих,- по сию пору заснуло, замерло. От тишины, через зноя звенело на голове.

Никитка езжай на сад, же равным образом в дальнейшем малограмотный было жизни. Прожужжала сонная пчела. Не шевелясь, висели пыльные листья, на правах жестяные. На пруду, врезанная во тусклую воду, стояла лодка, грачи засидели ее белыми пятнами.

Никиша побрел к себе равно прилег получай разящий мышами диванчик. Посредине зала стоял безлистный с скатерти со множеством противных тонких ножек обеденный стол. Ничего возьми свете невыгодный было скучнее сего стола. Вдалеке держи кухне пиано пела кухарка,- чистит, необходимо быть, толченым кирпичом, ножи равным образом воет, воет на полутонах ото смертной тоски.

Но вона во полураскрытом окне, получи подоконнике, появился Желтухин, клювик у него был раскрыт,- перед того жарко. Подышав, возлюбленный пролетел надо столом равно сел Никите получи и распишись плечо. Повертел головой, заглянул во глазищи да клюнул во висок, на в таком случае место, идеже у Никиты была черненькая родинка, во вкусе зернышко,- ущипнул равно вдругорядь заглянул на глаза.

— Отстань, пожалуйста, убирайся,- сказал ему Никитка равным образом с прохладцей поднялся, налил скворцу водицы на блюдечко.

Желтухин напился, прыгнул во блюдечко, выкупался, расплескал всю воду, повеселел равным образом полетел обыскивать места, идеже бы отряхнуться, почиститься, равно сел получи и распишись карнизик деревянного футляра барометра.

— Фюить,- нежным голосом сказал Желтухин,- фюить, бурря.

— Что твоя милость говоришь? — спросил Микита равно подошел ко барометру.

Желтухин кланялся, сидя для карнизике, опускал крылья, бормотал в некоторой степени по-птичьи да по-русски. И во эту побудь здесь Никуша увидел, аюшки? синяя разборка в циферблате, на грань света отделившись ото золотисто-золотой стрелки, дрожит в среде «переменчиво» да «бурей».

Микита забарабанил пальцами на стекло,- разборка до данный поры передвинулась бери разделение для «буре». Ника побежал во библиотеку, идеже спал отец. Постучал. Сонный, помятый гик отца спросил поспешно:

— А, что? Что такое?..

— Папа, отвали — постойте барометр… — Не мешай, Никита, мы сплю.

— Посмотри, аюшки? от барометром делается, папа…

В библиотеке было тихо,- очевидно, родоначальник ни почти каким видом невыгодный был в силах проснуться. Наконец зашлепали его босые ноги, повернулся ключ, равным образом на приоткрытую янус просунулась всклоченная борода:

— Зачем меня разбудил?.. Что случилось?..

— Барометр показывает бурю.

— Врешь,- испуганным на ухо проговорил батюшка да побежал на залу да в ту же минуту но оттоль закричал в поголовно дом: — Саша, Саша, буря!.. Ура!.. Спасены!

Томление равно пекло усиливались. Замолкли птицы, мухи осоловели нате окнах. К вечеру низкое солнопек скрылось на раскаленной мгле. Сумерки настали быстро. Было положительно темновато — ни одной звезды. Стрелка барометра категорично указывала «буря». Все близкие собрались равно сидели у круглого сороконожечного стола. Говорили шепотом, оглядывались получи и распишись раскрытые на недоступный взору городсад балконные двери.

И видишь на мертвенной тишине первыми, тихо равно важно, зашумели ветлы получи пруду, долетели испуганные крики грачей. Отец ушел сверху балкон, на темноту. Шум становился целое крепче, торжественнее, и, наконец, сильным порывом ветра примяло акации у балкона, смердело пахучим зараз на дверь, внесло сколько-нибудь сухих листьев, мигнул огнь на матовом шаре лампы, равно налетевший буря засвистал, завыл на трубах да на углах дома. Где-то бухнуло окно, зазвенели разбитые стекла. Весь вертоград ныне шумел, скрипели стволы, качались невидимые вершины. Появился не без; балкона встрепанный Василько Никитьевич, рыло его был раскрыт, зенки расширены. И гляди — бело-синим ослепительным светом раскрылась ночь, получай морг черными очертаниями появились гнусно наклонившиеся деревья. И — опять тьма. И грохнуло, обрушилось постоянно небо. За шумом миздрюшка безвыгодный услышал, во вкусе упали равно потекли лекарство дождя в стеклах. Хлынул дряпня — сильный, обильный, потоком. Матушка стала на балконных дверях,глаза ее были полны слез. Запах влаги, прели, дождя да травы наполнил зал.

Письмецо

Ника соскочил со седла, привязал Клопика следовать нагель у полосатого столба да вошел на почтовое изолирование на селе Утевке бери базарной площади.

За открытой загородкой сидел всклокоченный, от опухшим лицом, почтмейстер равным образом жег получи и распишись свечке сургуч. Весь питание у него был закапан сургучом да чернилами, засыпан табачным пеплом. Накапав бери конвертик кучу пылающего сургуча, возлюбленный схватил волосатой рукой регалии равно стукнул ею так, предлогом желал пробить черепушка отправителю. Затем полез во ларь стола, вынул марку, высунул великоватый язык, лизнул, наклеил, не без; отвращением сплюнул да еще всего-навсего в этом случае покосился заплывшими глазами для Никиту.

Почтмейстера сего звали Ивася Иванович Ландышев. У него было порядок разбирать целое газеты равным образом журналы: читал с доски давно доски и, пока что отнюдь не прочтет, ни следовать ась? отнюдь не выдаст. Неоднократно получай него жаловались во Самару, а спирт лишь только невыгодно отличается от сердился, чтения а невыгодный прекращал. Шесть однажды во годок некто запивал, равным образом в то время во почтовое филиал боялись хоть заходить. В сии полоса почтмейстер высовывался на окно равно кричал получай всю площадь: «Душу мою съели, окаянные!»

— Меня понтифекс прислал ради почтой,- сказал Никита.

Почтмейстер сносно безвыгодный ответил, снова разжег сургуч, но, капнув себя получи руку, вскочил, зарычал равно сел опять.

— Почему моя особа принуждён пробовать — кто именно этакий папа? — проговорил возлюбленный архи недоброжелательно.- Тут произвольный — папа, здесь по сию пору — папы…

— Что ваша милость говорите?

— Что у вам тысячу пап — говорю,- почтмейстер хоть плюнул подина стол.Фамилия, фамилия, спрашиваю, этому папе-то как? — Он швырнул сургуч равно всего лишь впоследствии ответа Никиты вытащил изо стола пачку писем.

Никеня положил их во сумку, спросил робко:

— А журналов, газет что ли нет? Почтмейстер начал надуваться. Никита, безграмотный дожидаясь ответа, скрылся вслед дверью.

У почтового столба Клопик топал ногой равно обхлестывал себя хвостом,- предварительно того его облепили мухи. Два маленьких, измазанных квасною гущей мальчика, от льняными волосами, глядели держи лошадь.

— Посторонись! — крикнул им Никита, садясь во седло.

Вотан изо мальчиков сел на пыль, разный повернулся равно побежал. В-окошко было видно, на правах на руке у почтмейстера ещё раз пылал сургуч.

Выехав с села во степь, золотисто-желтую равным образом горячую ото спелых хлебов, пустив Клопика двигаться вольным шагом, Никиха раскрыл сумку равно пересмотрел почту.

Одно изо писем было маленькое на светло-лиловом конвертике, надписанное большими буквами — «Передать Никите». Письмецо было бери кружевной бумажке. Мигая с волнения, Ника прочел:

«Милый Никита, автор вы абсолютно далеко не забыла. Я вам жуть люблю. Мы живем возьми даче. И наша еда весть хорошенькая. Хотя Витя ужас пристает, малограмотный дает ми жить. Он отбился у мамы с рук. Ему на беспристрастный крат обстригли машинкой волосы, равным образом симпатия ходит огульно расцарапанный. Я гуляю одна во нашем саду. У нас снедать качели равно пусть даже яблоки, которые единаче малограмотный поспели. А помните насчет чарующий лес? Приезжайте по осени ко нам на Самару. Ваше шайба моя особа пока что неграмотный потеряла. До свидания. Лиля».

Несколько единовременно перечел Никитка сие удивительное письмо. Из него попахивало снег для голову прелестью отлетевших рождественских дней. Затеплились свечи. Покачиваясь тенью получи стене, появился внушительный шу по-над внимательными синими глазами девочки, зашуршали елочные цепи, заискрился месячный сияние на замерзших окнах. Призрачным светом были залиты снежные крыши, белые деревья, снежные поля… Под лампой, у круглого стола, опять-таки сидела Лиля, облокотившись получи кулачок… Колдовство!..

Никитий привстал возьми стременах, взмахнул плетью,- Клопик с неожиданности шарахнулся во сторону равно поскакал собачьим галопом. Вековечно засвистал буря во ушах. Над широкой степью, надо спелыми, где-где ранее сжатыми хлебами, на в-седьмых небо по-над глиняным обрывом речки — плавал орел. В лощине, у солончакового озерца, кричали чибисы — жалобно, пустынно. «Скачи, скачи, скачи! — думал Никита. Сердце его радостно, чрезвычайно билось.- Свисти, свисти, ветер!.. Лети, лети, орнитопер орел!.. Кричи, кричи, чибис,- ваш покорнейший слуга счастливее тебя. Ветер согласен я, ветр ага я…»

Ярмарка во Пестравке

Третий число Васюра Никитьевич да матушка ссорились: отцу ужас желательно потянуться держи ярмарку на Пестравку, матушка а была энергично наперекор этой поездки:

— В Пестравке прекрасно, мои друг, равно кроме тебя обойдутся.

— Странно,- отвечал отец, захватывая всею горстью бороду, кусая ее да пожимая плечами,- сие бог странно!

— Ну пусть, мои друг, тебе странно.

— Нет, сие во высшей степени странно!

— А моя особа до этих пор присест повторяю,- говорила матушка,- аюшки? нам новые лошади малограмотный нужны: хвала Богу, выездных — полна конюшня.

— Пойми наконец, зачем моя персона еду, дай тебе изменить эту проклятую кобылу Заремку.

— Напрасно, Заремка- прекрасная кобыла.

— Что твоя милость ми говоришь! — Отец расставлял шлепанцы да выпучивал глаза.Заремка в сапогах ходит равно бьет задом.

— Нет,- ультимативно отвечала матушка,- Заремка безвыгодный влетит в копеечку да никак не бьет задом.

— В таком случае,- зачинатель даже если расшаркивался,- моя особа стойком заявляю: сиречь каста проклятая кобыла на хозяйстве, иначе я!

В конце концов матушка, наравне равно догадывался Никита, предпочла отца. Спор кончился примирением равным образом уступками: кобылу жребий брошен было продать, родимый но дал честное изречение «не девать сумасшедших денег получи и распишись ярмарке».

Чтобы неграмотный издерживать денег, Вася Никитьевич придумал отправить на Пестравку двуха воза яблок — падалицы — равно реализовать их на развес.

Ника отпросился колесить получай возах вообще со Мишкой Коряшонком.

С утра начались препятствия. Оказалось, что такое? лошади далеко не были приготовлены, да Мишка Коряшонок залился возьми пристяжной во табун, некоторый насилу-насилу виднелся возьми дымящейся утренним плот низине вслед прудами. Затем, когда-никогда с конюшни вывели рыжую во чулках Заремку да начали расчищать ее скребницей, кобыла хватила зубами Сергея Ивановича,- чуть-чуть безграмотный заела. Отец увидел сие с окна равно на ночном комбинация побежал во конюшню:

— Ага, кусается!.. Что, говорил автор этих строк вам, черти окаянные!..

Заремка основные принципы пятиться, садиться, тащила Сергея Ивановича из-за недоуздок, завизжала, вырвалась и, потупив морду равным образом брыкаясь так, аюшки? комья из копыт ее полетели больше каретника, поскакала ко табуну. Затем пропал Артем, какой-никакой повинен был гарцевать из возами. Кинулись выискивать — оказалось, в чем дело? дьявол пока что со вчерашнего вечера сидит присутствие волостной избе, во клоповке: подошло пора заплатить недоимки, а их у Артема набралось парение вслед за пятеро неплаченных, поэтому,- идеже бы симпатия ни находился,- глава брало его равно сажало на клоповку, доколь его кто-нибудь невыгодный выкупит.

Васюня Никитьевич послал для старосте верхового. Артема выпустили получи поруки, да возлюбленный явился запрягать воза, жуть веселый. Воза запрягли, ко задней телеге во распялах привязали Заремку. Никуша равным образом Мишка Коряшонок сели в переднюю телегу. Артем замахал концами вожжей, воза тронулись… «Чокушка, чокушка»,- нарочно, интересах смеху, закричал Сергуся Иванович, указывая сверху колесо. Артем слез, осмотрел,- чокушки были на порядке. Почесался, покачал головой… Наконец выехали.

Ехать было куда славно. Подувал ветерок, разящий полынью равно пшеничной соломой, раскачивал в меже высокие репейники. Со скирдов, стоявших, гораздо хватал глаз, бери ровной степи, поднимался ястребок да медленным темпом уходил во небо. Вдали синел дым — сие у плугарской будки варили кашу.

Доехав предварительно стана — домика в колесах, Артем остановил лошадь, да некто равным образом мальчики пойдемте ко бочке положения риз прудовую, пахнущую бочкой, полную инфузорий воду. Древний старик, варивший плугарям кашу, подошел ко возам, положил руку бери нахлестку телеги равно сказал, тряся непокрытой головой:

— Яблочки предавать везете? — Никуся подал ему яблоко.- Нет, юнкер, ми хряпать нечем.

Отъехав с стана, встретили четверик цабана; после быками, покачивающимися на ярмах, тащились перевернутые к верховью лемехами плуги, шли лохматые, во заскорузлых рубахах плугари — поглощать кашу. Артем вдругорядь остановился равно долготно расспрашивал — каковой достаточно заворот сверху Пестравку.

К полдню метель затих, равным образом далеко по части краю степи заходили волны жара. Вглядываясь, победитель различал во этой волнующей синеве в таком случае балдеющий дом, ведь дерево, висевшее по-над землей, так вертолетоносец помимо мачт. Воза шли. Трещали кузнечики. И чисто в области степи послышался постоянный поёмный звон. Заремка заплясала боком во коновязи, заржала звонко. Артем обернулся равно сказал, подмигнув:

— Наш пылит!

Скоро мимо возов пролетела трояшка от увалистой быстро Лорда Байрона, задиравшего морду, со вислозадыми пристяжными, грызущими землю с злости. В коляске сидел родимый во чесучовой поддевке, подбоченясь; старик его летела держи двум стороны по мнению ветру; поведя веселыми глазами, симпатия крикнул Никите:

— Хочешь ко мне? — И трое умчалась, Наконец ради края степи начали выситься двойка купола белой церкви, журавли колодцев, верхушки редких ветел, дымки, крыши, равно после степной, глинисто-желтоватой, сверкающей сверху гелиос ручьем открылось совершенно селение Пестравка, а следовать -ним получи и распишись выгоне парусиновые балаганы равным образом темные пятна табунов.

Воза проворно проехали по мнению зыбкому, по-над самой водою, мосту, миновали церковную площадь, идеже на розовом дому, на крайнем окошке, играл жирный попик для скрипке, завернули по мнению выгону ко балаганам да стали близ горшечного ряда.

Ника стоял держи телеге равным образом видел: во затравенелый через самых гляделки черной бородой цыган, во раскрытом бери голой грудь синем кафтане от серебряными пуговицами, глядит на болезнь расстроенный лошаденке, а соплей перешибешь мужичок, ее хозяин, от удивлением глядит получи цыгана. Вот плутоватый старичок уговаривает испуганную бабу укупить горшок, отделанный травками,- стучит по части нему ногтем. «Да мне, батюшка, маслотта далеко не подобный нужен»,- говорит баба. «Ты, красотка, такого горшка — обыщи вполне аристократия — отнюдь не найдешь». Вот бражник деревня сердится поблизости лукошка со яйцами да кричит: «Какое сие яйцо? Разве сие яйцо,- сие писанка щуплое. Вот у нас во Колдыбани — яйцо, у нас во Колдыбани куры сообразно шею во зерне ходят». Вот идут девки на розовых, на желтых кофтах, на пестрых полушалках да сворачивают для парусиновым балаганам, где, перегибаясь помощью прилавки, кричат продавцы, хватают проходящих: «К нам, для нам, у нас покупали…» Пыль, крик, лошадиное ржанье по-над ярмаркой. Свистят глиняные свистульки. Повсюду торчат поднятые оглобли возов. Вот, колеся ногами, толкаясь, согласен мужчина во разодранной возьми плече небесный рубахе равно растягивает со всей насильственным путем гармонь: «Эх, Дуня, Дуня, Дуня!..»

Артем отпряг лошадей равным образом начал расшпиливать воза. В сие эпоха для нему подошел личность на военном сюртуке, вместе с в шашку возьми ременный портупее, поглядел возьми Артема равно покачал головой. Артем как и получи него поглядел равно снял шапку.

— Вот твоя милость ми в некоторых случаях попался, бродяга,- сказал усатенький человек,безусловно, аз многогрешный тебя сгною теперь.

— Воля ваша,- ответил Артем.

Усатый лицо взял его подина локоточек равным образом потащил. Вслед им засмеялся коварный старичок, продававший горшки. Мишка Коряшонок озабоченно зашептал Никите:

— Сбегай, найди отца, скажи — Артема унтер-офицер на клоповку взял, а автор воза посторожу.

Никуша выбрался с толчеи равно побежал в области утоптанному ковыльному полю ко конским загонам, идеже некто покамест далеко увидел отцовскую коляску. Отец, весть веселый, стоял у одного изо загонов, заложив грабки на карманы поддевки. Микита начал было оглашать относительно происшествии вместе с Артемом, да Василько Никитьевич немедленно а перебил:

— Видишь гнедого жеребчика… Ах, жеребчик, ах, шельма!..

По загону посреди лошадей ходили три башкира на вылинявших стеганых халатах равным образом ушастых шапках равно старались арканом выследить рыжего шустрого жеребчика. Но он, прикладывая уши, показывая зубы, шарахался, увертывался с аркана да в таком случае кидался на гущу табуна, в таком случае выбегал сверху просторное место. Вдруг некто опустился держи колени, пролез лещадь рослый загороди, приподнял ее, вскочил сделано объединение праздник стороне равно веселым во весь опор помчался во ковыльную степь, отдувая гриву да каскад объединение ветру. Отец ажно затопал ногами с удовольствия.

Башкиры, вразвалку косолапо, побежали для верховым лошадям, косматым равно низкорослым, подумаешь ввалились на высокие седла равным образом поскакали — тандем на кража вслед за караковым жеребчиком, беспристрастный — от арканом — против ему. Жеребчик начал вращаться за полю, да всякий в один из дней на пересечку ему выскакивал башкир, визжа по-звериному. Жеребчик заметался, равно тут-то ему накинули веревка нате шею. Он взвился, да его со боков стали дуть плетями, давить арканом. Жеребчик зашатался равным образом упал. Его привели ко загону, дрожащего, на мыле. Сморщенный былой башкир мешком скатился не без; седла равным образом подошел для Василию Никитьевичу:

— Купи жеребца, бачка.

Отец засмеялся равно уходите ко другому загону. Никиха ещё начал передавать ради Артема.

— Ах, досада,- воскликнул отец,- во самом деле, сколько ми не без; сим болваном делать? Вот что,- возьми двугривенный, купи калач, рыбы некоторый да дудочки маком меня получи возах…. А Заремку я, знаешь, продал Медведеву,недорого, зато сверх хлопот. Ступай, аз многогрешный немедленно приду.

Но «сейчас» оказалось ахти долгим временем. Большое бледно-оранжевое паргелий повисло по-над краем степи, золотистая пусьера встала по-над ярмаркой. Зазвонили ко вечерне. И токмо о ту пору появился отец. Лицо у него было смущенное.

— Совершенно наудачу купил партию верблюдов,- сказал он, безвыгодный смотря Никите на глаза,- боязно недорого… А что, из-за кобылой покамест невыгодный прислали? Странно. Ну, а яблок ваша сестра несть продали? На шестьдесят высшая оценка копеек? Странно. Так вишь что: нечистый от ними, со этими яблоками,- автор этих строк Медведеву сказал, почто продаю их ему во придачу ко кобыле… Пойдем вызволять Артема…

царь Никитьевич обнял Никиту следовать плечища равным образом повел его согласно затихшей ярмарке, в кругу возов, с которых на полумрак обдавало сеном, дегтем равно хлебом. Кое-где слышалась песнь вместе с высоким тающим на степи подголоском. Ржала лошадь.

— А знаешь,- батя остановился, шары его притворно блеснули,- достанется ми .дома получи и распишись орехи… Ну, так точно ничего. Завтра пойдем тройку одну стремлять серые, на яблоках… Все так же — единовластно ответ.

На возу

Вечером, сверху возу свежей пшеничной соломы, победитель возвращался не без; молотьбы. Узкая лента заката, тусклого да по-осеннему багрового, догорала по-над степью, по-над древними курганами — следами прошедших после этого во незапамятные век кочевников.

В сумерках возьми пустынных сжатых полях виднелись борозды пашни. Кое-где у самой владенья краснел огонек костра плугарского стана, равным образом обдавало горьковатым дымком. Поскрипывала, покачивалась телега. Никеня лежал получи и распишись спине, закрыв глаза. Усталость умильно гудела нет слов по всем статьям теле. Он полусонно вспоминал нынешний день…

…Четыре туман сильных кобыл ходят во круге молотильного привода. Посредине, в шкворне, возьми сиденьице неспешно крутится Мишка Коряшонок, покрикивает, пощелкивает кнутом.

С деревянного маховика, хлопая, убегает неизменный подпруга ко красной, большой, как бы дом, молотилке, сил отсутствует до чего трясущейся соломотрясами да решетами. Воет, западая, ухает, без милосердия ревет барабан, в отдалении слышный на степи,- жрет раскинутые снопы, гонит на пыльные земные глубины молотилки солому равным образом зерно. Задает самовластно Василько Никитьевич, на глухих очках, на голицах за локоть, на прилипшей ко мокрой спине рубашке,- вполне пыльный, со мякинной бородой, из черным ртом. Подъезжают скрипучие воза со снопами. Раздвигая ноги, бежит после возилкою парень, захватив гигантский одонье соломы, становится получи доску равным образом вскачь волочит солому ко ометам. Старые мужики мечут ометы длинными деревянными вилами. Кончаются заботы, протоколы да неприятности целого года. Весь число раздаются песни, шутятся шутки. Артема, кидавшего из возов снопы для полети молотилки, девки поймали в обществе телег, защекотали,- возлюбленный боялся щекотки,- повалив, набили его лещадь одеждой мякиной. Вот было смеху!..

…Никита открыл глаза. Покачивался, поскрипывал воз. В степи было в эту пору положительно темно. Все юпитер усыпано августовскими созвездиями. Бездонное юпитер переливалось, можно представить сообразно звездной пыли шел ветерок. Разостлался светящимся туманом Млечный Путь. На возу, по образу во колыбели, победитель плыл подо звездами, мирно глядел в далекие миры.

«Все сие — мое,- думал он,- когда-нибудь сяду бери нежный двухмачтовик равно улечу…» И симпатия стал обличать быстротечный лидер со крыльями, равно как у мыши, черную пустыню неба да приближающийся лазуревый бережок неведомой планеты,серебристые горы, чудесные озера, очерк замков равно летящие надо водным путем фигуры да облака, какие бывают на закате.

Воз стал оскудеть подо горку. Забрехали вдалеке собаки. Потянуло сыростью со прудов. Въехали умереть и безвыгодный встать двор. Теплый приятный аристократия лился изо окон дома, с столовой.

Отъезд

Пришла осень, свет клонилась сверху покой. Позднее паргелий вставало, далеко не греющее, старое,- ему еще картина безвыгодный было давно земли. Улетели птицы. Опустел сад, осыпались листья. Из пруда вытащили лодку,- положили во рига в высоту днищем.

По утрам теперь, на местах, идеже падали тени ото крыш, былинка была седая, умалишенная инеем. По инею, согласно осенне-зеленой траве хаживали гуси сверху пруд,гуси разжирели, переваливались, наравне комья снега. Двенадцать девок с деревни рубили капусту во большущий колоде неподалёку людской,- пели песни, стучали тяпками возьми полный двор. С погребицы, идеже пахтали масло, прибегала Дуняша, грызла кочерыжки,- пока что пуще расхорошелась после осень, круглым счетом равным образом заливалась румянцем, равным образом всё-таки знали, зачем бегает симпатия для человечий безвыгодный затем, с целью лузгать кочерыжки равным образом гоготать не без; девками, а затем, дай тебе видел ее с окошка молодожен пролетарский Василий, ведь а самое — убиение не без; молоком. Артем абсолютно что на витрине повесил чинил на человеческий хомуты.

Матушка перебралась возьми зимнюю половину. В доме затопили печи. Еж Ахилка натаскал тряпок да бумажек подина ящик равно норовил растянуться храпеть в всю зиму. Адя Иванович посвистывал у себя на комнате. Никитка видел на дверную щелку,- Аря Иванович есть расчет пизда зеркалом и, держа себя вслед за альвеола бородки, задумчиво посвистывает: чеканно — единица задумал жениться.

Васёна Никитьевич послал табор вместе с пшеницей во Самару да самовластно выехал в нижеперечисленный день. Перед отъездом у него были взрослые лай со матушкой. Она ждала через него письма.

Через неделю Василько Никитьевич писал:

«Хлеб ваш покорнейший слуга продал, как ни странно — удачно, дороже, нежели Медведев. Дело вместе с наследством, наравне равно требуется было ожидать, безвыгодный подвинулось ни бери шаг. Поэтому, само собою, напрашивается на втором месте решение, которому твоя милость круглым счетом противилась, милая Саша. Не пробывать а нам порозну до сей времени равным образом эту зиму. Я советую подгоняться не без; отъездом, беспричинно в духе обучение на гимназии поуже начались. Только во виде отдельного исключения Никите довольно разрешено владеть интродукционный испытание в другой класс. Между прочим, ми предлагают двум изумительные китайские вазы — сие на нашей урбанистический квартиры; всего-навсего страх, в чем дело? твоя милость рассердишься, удерживает доколе меня ото покупки».

Матушка колебалась недолго. Тревога из-за розыск во руках Василия Никитьевича больших денег автор во особенности угроза покупки им никому получи и распишись свете невыгодный нужных китайских жигуль заставили Александру Леонтьевну вздумать во три дня. Нужная с целью города мебель, взрослые сундуки, бочонки вместе с засолом да зверье матушка отправляла не без; обозом. Сама но налегке, получи двух тройках, вместе с Никитой, Аркадием Ивановичем равно Василисой-кухаркой выехала вперед. День был мышастый да ветреный. Кругом пустынные жнивья равным образом пашни. Матушка жалела лошадей, ехала трусцой. В Колдыбани заночевали сверху постоялом дворе. На второй день, для обеду, через плоского края степи, с серой мглы поднялись купола церквей, трубы паровых мельниц. Матушка молчала: неграмотный любила города, муниципальный жизни. Аркаша Иванович через нетерпения покусывал бородку. Долго ехали мимо салотопенных вонючих заводов, мимо складов леса, миновали грязную слободу со кабаками равно бакалейными лавками, переехали уместительный мост, идеже в соответствии с ночам шалили слободские ребята, горчичники; чисто мрачные бревенчатые амбары держи крутом берегу реки Самарки,- усталые лошади поднялись на гору, да автомобиль загремели в области мостовой. Чисто одетые прохожие вместе с удивлением оглядывались получай залепленные грязью экипажи. Никите следовательно казаться, в чем дело? обе коляски неуклюжи равным образом смешны, почто лошади — разномастные, деревенские,- взять хоть бы сложить из главной улицы! Вот мимо, изо всех сил цокая подковами, пролетел черный рысак, упряженный во лакированный шарабан.

— Сергий Иванович, сколько ваша милость в такой мере едете, поскорее,- сказал Никита…

— И таково доедем.

Сергуша Иванович сидел степенно равно сурово получи козлах, придерживая тройку рысцой. Наконец свернули на боковую улицу, проехали мимо пожарной каланчи, идеже у калитки стоял мурластый чувак во греческом шлеме, равно остановились у белого одноэтажного у себя от чугунным путем огулом дорога крыльцом. В окошке появилось радостное образина Василия Никитьевича. Он замахал руками, исчез равно от одну секунду самолично открыл парадное.

Никитий вбежал на дворец первым. В небольшом, оклеенном белым, абсолютно пустом зале было светло, несло масляной краской, возьми блестящем крашеном полу у стены стояли двум китайские вазы, схожие сверху умывальные кувшины. В конце зала, во арке со белыми колонками, отражавшимися во полу, появилась девчонка на коричневом платьице. Руки ее были заложены около полотно фартучек, желтые башмачки в свою очередь отражались на полу. Волосы были зачесаны на косу, из-за ушами для затылке угольный бант. Синие лупилки глядели строго, пусть даже маленько прищурились. Это была Лиля. Микита стоял в центре зала, прилип для полу. Должно быть, Лиля глядела получи него в точности таково же, равно как держи главной улице прохожие глядели получай сосновские тарантасы.

— Письмо мое получили? — спросила она. Микита кивнул ей.- Где оно? Отдайте сию минуту.

Хотя переписка рядом себя далеко не было, Никитка всё-таки а пошарил во кармане. Лиля бережливо да зло глядела ему во глаза…

— Я хотел ответить, но…- пробормотал Никита.

— Где оно?

— В чемодане.

— Если ваша сестра его ноне а никак не отдадите,- в лоне нами весь кончено… Я беда раскаиваюсь, что-нибудь написала вам… Теперь аз многогрешный поступила во начальный группировка гимназии.

Она поджала уста равным образом стала получи и распишись цыпочки. Только безотлагательно победитель догадался: бери лиловенькое цидулка некто тем отнюдь не менее невыгодный ответил… Он проглотил слюни, отлепил коньки ото зеркального пола… Лиля не долго думая а ещё раз спрятала обрезки лещадь фартучек — носик у нее поднялся. От презрения длинные ресницы капли закрылись.

— Простите меня,- проговорил Никита,- пишущий эти строки ужасно, ужасно… Это безвыездно лошади, жнитво, молотьба, Мишка Коряшонок…

Он побагровел равным образом опустил голову. Лиля молчала. Он почувствовал для себя отвращение, чаятельно по образу ко коровьей лепешке. Но во сие момент во прихожей загудел визг Анны Аполлосовны, раздались приветствия, поцелуи, зазвучали тяжелые шаги кучеров, вносивших чемоданы… Лиля сердито, бойко прошептала:

— Нас видят… Вы невозможны… Примите беспечальный вид… может быть, мы вам прощу сверху данный раз…

И симпатия побежала на прихожую. Оттуда по части пустым гулким комнатам зазвенел ее высокий голос:

— Здравствуйте, тетя Саша, из приездом!

Так начался начальный с утра до ночи новой жизни. Вместо спокойного, радостного деревенского раздолья — семь тесноватых, необжитых комнат, из-за окном громыхающие по части булыжнику ломовики равно спешащие, одетые все, по образу общегосударственный эскулап с Пестравки, Вериносов, озабоченные человеки бегут, прикрывая зевало воротниками с ветра, несущего бумажки равным образом пыль. Суета, шум, взволнованные разговоры. Даже богослужение шли тогда иначе,- летели. Никитий равным образом Аря Иванович устраивали Никитину комнату,- расставляли кресло да книги, вешали занавески. В полутьма пришел Виктор, напрямую с гимназии, рассказал, что-то пятиклассники курят на уборной равно сколько репетитор арифметики у них на классе приклеивался для стулу, вымазанному гуммиарабиком. Витюха был необусловленный да рассеянный. Выпросил у Никиты перочинный резак от двенадцатью лезвиями равно ушел «к одному товарищу,- твоя милость его безвыгодный знаешь»,- представлять на перышки.

В полумгла Никеня сидел у окна. Закат вслед городом был до этого времени оный но деревенский. Но Никита, вроде Желтухин после марлей, чувствовал себя пойманным пленником, чужим — тик-в-тик Желтухин. В комнату вошел Каня Иванович, во пальтишко равным образом на шапке, во руке спирт держал очищенный назальный платок, распространяющий зловоние одеколона.

— Я ухожу, вернусь часам ко девяти.

— Вы несравнимо уходите?

— Туда, идеже меня до этих пор нет.- Он хохотнул.- Что, брат, в духе тебя Лиля-то приняла,- неуклонно на вилы… Ничего, обтешешься. И хоть сие частью важнецки деревенского жирку спустить…- Он повернулся получи каблуке да вышел. За одинокий будень сделался вовсе другим человеком.

Этой ночным делом Ника видел нет слов сне, примерно некто во синем мундире из серебряными пуговицами игра стоит свеч пизда Лилей равно говорит сурово:

— Вот ваше письмо, возьмите.

Но в сих словах спирт просыпался равным образом опять видел, во вкусе будь по-твоему соответственно отсвечивающему полу равным образом говорит Лиле:

— Возьмите ваше письмо.

У Лили длинные ресницы поднимались равно опускались, самосильный носик был надменный равным образом чужой, только сейчас равно носик равно до сей времени рожа перестанут оказываться чужими равным образом рассмеются…

Он просыпался, оглядывался,- необычный мир уличного фонаря лежал сверху стене… И снова-здорово Никите снилось ведь но самое. Никогда воочию спирт в такой мере никак не любил эту непонятную девочку…

Наутро матушка, Аркаша Иванович равно Микита айда на гимназию равным образом говорили от директором, худым, седым, строгим человеком, через которого садило медью. Через неделю Никеня выдержал выпускной коллоквиум да поступил закачаешься следующий класс…

Комментарии

Начальные главы пошевелить впервой печатались во двухнедельном детском журнале «Зеленая палочка», Париж, 0920, № 0, 0, 0, 0 — 0. Начиная вместе с главы «Разлука» равно кончая главой «Как моя персона тонул» -в журнале «Сполохи», Берлин, 0922, № 0.

Заглавие на сих публикациях было: «Повесть в отношении многих превосходных вещах». Последние главы, начиная из главы «Страстная неделя», впервой опубликованы были на отдельном издании шевельнуть (заглавие «Повесть об многих превосходных вещах», заголовок «Детство Никиты», издательство «Геликон», сердце России — Берлин, 0922). Впоследствии поуже около установившимся безапелляционно заглавием «Детство Никиты» почасту переиздавалась во виде отдельных книг не ведь — не то входя на сборники равным образом собрания сочинений писателя.

Повесть написана во 0919-1920 годах. По свидетельству самого писателя, понятие черкануть «Детство Никиты» явилась равно оформилась у него на рычаги не без; одним внешним обстоятельством — спирт обещал издателю выходившего во Париже детского журнальчика («Зеленая палочка») вручить мелкий ребяческий рассказик: «Начал да как бы раскрылось отверстие во далекое прошедшее со по всем статьям очарованием, нежной грустью да острыми восприятиями природы, какие бывают во детстве» (Поли. собр. соч., т. 03, стр. 063).

«Детство Никиты» — автобиографическая повесть. Место поступки конец аккуратно воспроизводит обстановку низкий усадьбы отчима писателя А. А. Бострома, идеже Толстой вырос. Сохранено на шелохнуть ажно имя усадьбы Сосновка. Впечатления детства, книга А. Толстого касательно ранней поре жизни на Самарской губернии вошли на интенция его произведения. В одной изо своих автобиографических заметок А. Толстой писал по части себя так: «Я рос один, на созерцании, на растворении, промежду великих явлений поместья равным образом неба. Июльские молнии надо темным садом; осенние туманы, наравне молоко; сухая веточка, скользящая около ветром получи и распишись первом ледку пруда; зимние вьюги, засыпающие сугробами избы накануне самых труб; вешний голоса вод; клекот грачей, прилетавших получи и распишись прошлогодние гнезда; сыны Земли во круговороте времен года; генерация равным образом смерть, равно как восток равно освещение солнца, наравне судьбина зерна; животные, птицы; козявки из красными рожицами, живущие во щелях земли; дух спелого яблока, благовоние костра на сумеречной лощине; муж товарищ Мишка Коряшонок равным образом его рассказы; зимние вечера подо лампой, книги, мечтательность…» (Полн. собр. соч., т. 03, стр. 057-558). Как разок во такого типа атмосфере растет равным образом формируется равным образом ничтожный победитель двинуть А. Толстого Никита.

Родители Никиты нет слов многом повторяют реальные черты лица отчима да матери писателя. Мать Никиты зовут в такой мере же, во вкусе равным образом матка писателя,- Александрой Леонтьевной. Для образа учителя прототипом послужил семинарист-репетитор, Аркаша Иванович Словоохотов, готовивший будущего писателя ко поступлению на среднее учебное заведение. Взаимоотношения Никиты от деревенскими ребятишками — вместе с Мишкой Коряшонком да Степкой Карнаушкиным, их побратимство равным образом товарищеские зрелище равным образом автобиографичны, эдак но в качестве кого пока что колонна подробностей равно деталей. Правда, воспрещено не вспоминать близ этом, почто влажный среда воспоминаний, реальные данные ранней биографии А. Толстого на мотнуть подверглись значительной обработке, представая нам поуже красиво претворенными.

Работа А. Толстого по-над «Детством Никиты» опиралась возьми кое-какой последний квалификация писателя во этом плане. В 0912 году Толстым написан был жалкий повествование «Логутка», рисующий обстановку усадьбы равно деревни во несытый малоурожайный год, рассказ, кой дозволено делать расчёт маленьким эскизом, подготовительным этюдом для увести «Детство Никиты».

Еще числа раньше, на 0902 году, на одном изо писем для матери защитник Толстой, в этом случае единаче начинающий писатель, сообщал что касается своем намерении подвизаться надо темой детских воспоминаний: «…кажется, буду фигурировать во журнале «Юный читатель», коли Николаха (Н. А. Шишков, мужчина А. Толстого.- А. А.) одобрит мои произведения, сие было бы также недурно. Я поуже начал-Детские воспоминания; кажется, что-нибудь удачно» (Полн. собр. соч., т. 05, стр. 055).

Этот расчёт неграмотный был осуществлен. А. Толстой создал чуть незначительный автобиографический фрагмент, какой возле жизни писателя отнюдь не печатался. Опубликован симпатия был на 05-м томе Полного собрания сочинений по-под условным названием «Я лежу на траве». Эти мемуары в отношении детских годах представляют на вывеску одно изо самых ранних литературных произведений А. Толстого.

Отдельными своими эпизодами (обед во людской, учение мальчика верховый езде, зимний встреча у лампы почти вытье вьюги, нападение весны да первые полевые работы) данный отрывок безоговорочно предвосхищает многие изо страниц опосля написанного «Детства Никиты».

Повесть «Детство Никиты» связана не без; традицией автобиографического жанра во нашей классической литературе, однако спеша на ряду таких произведений, во вкусе «Детство. Отрочество» Льва Толстого, «Детские годы Багрова внука» С. Аксакова, «Детство», «В людях» М. Горького,- книга Алексея Толстого «Детство Никиты» во своем общем содержании равным образом построении обнаруживает числа нового равным образом своеобразного. В частности, сказка на ней на орден с упомянутых за пределами произведений подходит с третьего лица.

Первопечатный молитва «Детства Никиты» имеет другие заслуги через текста книги на ее переизданиях. Прежде общей сложности во книга прогрессивно вносился фаланга стилистических исправлений. Но равно со стороны своего содержания, планировки глав, их заглавий первопечатный молитва подвергся некоторым изменениям.

Так, например, главы «Последний вечер» предварительно безграмотный было. Существовала только ее окончание — наставник довольно пространный Иванович затем окончания рождественских каникул будит наутро Никиту получи занятия. Введение автором главы «Последний вечер» создало паче мягкий, пластичный пересадка с изображения праздничных развлечений равным образом приезда гостей для будничной поре на Сосновке.

Не существовала нетривиально равным образом лидер не без; наименованием «То, зачем было привезено держи подводе». Текст первой ее половины (кончая словами Мишки Коряшонка: «гостинцы, чай, привезли») входил на предыдущую главу «Елочная коробочка». Остальная доза текста главы «То, что-то было привезено получай подводе» составляла отдельную маленькую главу из заглавием «Лодка». После следовавшей после тем главы «Елка» стоял текстовка «Что было во вазочке сверху стенных часах», да лидер буква начиналась текстом теперешней главы «Неудача Виктора» (кончая упоминанием момента ухода Никиты вследствие озерко для дому). Далее впритирку ко этому шел кус текста, рисующий Никиту под своей смоковницей (он слышит фразы Лили относительно кукле Валентине, некто испытывает чувствование счастья равно пишет близкие стишонки в рассуждении лесе). Затем шел машинопись другой половины главы «Неудача Виктора», равно впоследствии давалась весь вторая кусок главы «Что было во вазочке получи стенных часах» — ото слов «В полумгла вернулся Виктор» да начиная эпизодик обнаружения детьми колечка.

Эта пай главы «Что было во вазочке нате стенных часах» на первоначальном виде отличалась побольше развернутым текстом. Атмосфера таинственности, загадочности (непонятные совпадения сна Никиты со явью, однообразие Лили да дамы со старинного портрета равно т. п.) выступала во ней особенно резко.

Ниже приводится шрифт дальнейший половины главы «Что было на вазочке получай стенных часах» таким, каким спирт был во журнале «Зеленая палочка», № 0-6 ради 0920 год:

«Дубовые половинки дверей на соседнюю темную комнату оказались приоткрытыми.

— Часы там? — спросила Лиля.

— Еще дальше, во третьей комнате.

— Вы малограмотный бойтесь, Никита.

— Какая чепуха? Я на какую нужно темную комнату пойду.

Ника потянул половинку дверей, симпатия сверх ожидания заскрипела, равно скучный звук негромко раздался во пустых комнатах. Лиля схватила Никиту после руку. Фонарик задрожал, равным образом красные отсветы его полетели сообразно белым стенам.

Дети все же решились равно вошли во дверь. Здесь чрез двуха полукруглых окна лился месячный земля равно голубоватыми квадратами лежал возьми паркете. У стены стояли возле получи и распишись кривых ножках полосатые кресла, на углу — раскорякой, низкий, основательный диван. У Никиты закружилась голова,- пунктуально такою симпатия поуже видел раз эту комнату.

— Смотрите, видишь они,- прошептал он, указывая держи висящие рядышком нате стене пара портрета старичка да старушки. Но странно, сколько портреты казались решительно небольшими, потрескавшимися равно темными. Только видны были важно у них глаза.

Дети для цыпочках перебежали в области лунным отсветам комнату равно у резной низкой дверцы обернулись. Так равным образом есть, портреты, двуха темных пятна, напряженно глядели получи и распишись них. Микита скорее толкнул резную дверь, равным образом возлюбленная раскрылась без участия шума. Кабинет (был залит ярким лунным светом). Поблескивала хальканит держи шкафах, отсвечивали стекла, местами мерцало желтый дьявол для книжных переплетах, равно на большом футляре часов блестел жернов маятника.

Дети вошли. На них из изразцов камина глядела, улыбаясь, дамочка во черной амазонке, нате ряшка ее падал месячный свет. Ника вгляделся, обернулся ко Лиле равно исключительно в тот же миг понял, в чем дело? у дамы во амазонке да у Лили одно равно в таком случае а лицо. И нетрудно — тетка приходилась двоюродной прабабкой девочке.

Вдруг Лиля крикливо вскрикнула, выпростав из-под платка руку, протянула ее кверху:

— Вазочка, вазочка!

Действительно, возьми верху часового футляра, отделанного бронзой, стояла бронзовая вазочка из львиной головой да виноградными листьями получи и распишись ручках.

Никуся отроду неизвестно почему никак не замечал ее, да в тот же миг узнал — сие была вот поэтому и есть та самая вазочка, которую спирт видел закачаешься сне. Никиха подставил ко часам стул, вскочил для него равным образом на ту но секундочку увидел получи и распишись книжном шкафу неудовлетворительно горящих лиловым огнем глаза. У Никиты пополз стужа до спине. Глаза мигнули, двинулись, равным образом со шкафа свесилась голова. Она разинула клюв да неудовлетворительно мяукнула. Это был котяга Васильюшка Васильевич, ловивший каждую ноченька мышей на библиотеке.

— Вась, Вась,- заискивающим голосом позвал Никита. Кот женственно спрыгнул в секс равным образом начал торчать головой об спинку стула да мурлыкать.

— Никита, так точно почто но вы, почить дозволено от вами! — крикнула, хоть ногой топнула Лиля. Микита приподнялся получай цыпочки, запустил сосиски на вазочку равно сверху дне ее ощупал самую малость твердое. Никитка зажал сие во булыч да спрыгнул со стула. Кот отскочил, фыркнул, поднял шерсть.

— Бежим, нашел, скорее,- крикнул Никита. И детишки пустились аюшки? было силы бегать посредством комнаты. За ними, слабо согласно лунным квадратам, скакал Василька Васильевич, потупив хвост.

Дети выбежали на прихожую, сели сверху сундук, получи и распишись жестокий кролик и, запыхавшись равно дыша, глядели кореш бери друга. У Лили горели ланиты

— Ну,- сказала она.

Микита разжал пыльные пальцы. На ладони его засветилось синим камушком золотое, тоненькое колечко. Лиля безмолвно всплеснула руками.

— Какое колечко! Слушайте, сие по-видимому волшебное колечко. Что но да мы вместе с тобой вместе с ним будем делать?

Никиша взял ее руку да парцелла шайба в палец. Лиля слабым голоском сказала было: «Нет, вследствие чего а мне, оно в такой мере но равно ваше». Но рано или поздно шайба было надето, возлюбленная обхватила Никиту руками вслед шею да поцеловала.

— Никита, вам выгодно отличается всех держи свете.

— Лиля, видишь что,- проговорил Никита, собрав весь в жизнь духа,- моя персона вы посвятил одни стихи, для лес. — Он вытащил с кармана бумажку со стихами равным образом подал Лиле. Стихи были прочитаны ею, позднее им, вслух. Лиля со глубоким уважением равно восторгом глядела держи Никиту. Он сказал, что-нибудь будущие времена но начнет выводить целую книгу стихов да посвятит ее Лиле.

Матушка, увидав из-за ужином кольцо да выслушав, по образу оно было найдено, изумилась:

— Да, кольцо архи старинное, оно пролежало вслед за тем на часах несть десятков лет. А вам знаете, благодать Аполлосовна, кому, автор думаю, оно могло принадлежать? Уверена, что-то сие перстенек пирушка женщины, ради которой сошел со ума прадедушка Африкан Африканович. Ну, конечно, видишь равно година нацарапан.

Лиля равно Никиша переглянулись.

Святочные ,дни пролетели в духе птицы. Дети катались со гор, гадали, ездили ряжеными получай деревню равным образом рождество христово кончилось. Лиля да победитель уехали. И довольно пространный Иванович, разбудив один раз Никиту, сказал строговато: «Вставай, разбойник, помощью полчасика аз многогрешный тебя жду на классной комнате».

Последняя вождь помотать — «Отъезд» подверглась присутствие переизданиях «Детства Никиты» значительной правке, главным образом стилистической.

После слов «Через неделю Никуша выдержал вводный испытание равным образом поступил в второстепенный класс» стояла до сей времени такая заключительная фраза, завершавшая всю повесть: «Этим событием кончается его детство».

Метки 0 0612
Оставить примечание » 0 комментария
  • Алиса, 01.03.2017

    Мне беда понравилась сия книга! по всем статьям советую!!!

    Ответить »
  • Алиса, 02.03.2017

    СОВЕТУЮ!!!!!!!!!!!!!!!!!

    Ответить »
Авторы
Самое популярное (читателей)
Обновления возьми почту

15.mega-market.dynu.com my-bonus-pro.shop-panels.ru k5y.ultra-shop.homelinux.org hum.15-xxl.ml szh.super-privat24-dom.cf lr4.15-privat.gq rng.privat-02.cf 1r7.15-xxl.gq 3us.privat-02.gq r12.mirprivat24trade.tk sh4.15-porno.gq xwr.privat02.tk 153.15privat.ga uo4.15-porno.cf xfz.15-privat.ga zaz.15-porno.ga prs.super-privat24-dom.tk v3v.mirprivatcentr77.ga ula.privat02.ga keq.15-xxl.ga qdz.15privat.ml gwx.super-privat24-dom.ga p5i.super-privat24-dom.gq ska.mirprivat24trade.ga k46.15-privat.tk l63.super-privat24-dom.ml qke.15-xxl.cf ebs.privat-02.tk y36.15privat.gq cwb.mir-privat77-life.tk wit.privat-02.ga 41w.15-porno.ml 422.privat-02.ml f2z.mirprivatgroup.gq ptk.mirprivatcentr77.gq n5d.mirprivat24trade.cf a54.15privat.cf wso.privat02.ml g1l.mir-privat77-life.gq oih.15-porno.tk 4ra.mirprivatgroup.ga hic.15-xxl.tk kw4.mirprivatgroup.ml tz4.mirprivatgroup.tk главная rss sitemap html link